Терранские вооружённые силы подняли несколько сотен истребителей на орбиту — те рассредоточились в оборонительный строй. Связь начала барахлить ещё при подъёме через атмосферу, что и объясняло молчание первой эскадрильи. Выйти на наземный штаб было невозможно — только мы и они.

Наконец-то я понял, каково это — быть по ту сторону вторжения. Достаточно было одного взгляда на противника, чтобы узнать наши корабли — те самые, которые я пилотировал годами. Они шли со всех сторон, как насекомые, слетающиеся на свежий труп. Что-то явно изменилось с нашей последней встречи. Терранский флот поливал ракетами без остановки, но противник отмахивался от них с лёгкостью. Нанитное оружие глушили импульсами, антиматерия и плазма безвредно отскакивали от щитов.

Нас обступали со всех сторон, а у нас был только один выход — прорываться. Расклад был не в нашу пользу.

В тылу вражеского строя затаился огромный разрушитель. Я знал: он под завязку набит оружием, способным сделать планету непригодной для жизни через радиацию и отравление атмосферы. Единственное, что я мог записать в плюс, — ИИ, похоже, не скопировал худшее человеческое вооружение. Но оно ему и не было нужно: нейтрализовав атакующие снаряды, ему оставалось просто переждать. Рано или поздно запасы людей иссякнут.

— Какой план? — Я пролистал голографический интерфейс прицельной системы, пытаясь унять дрожь в руках. — План у нас есть, правда?

Карл покосился через плечо:

— Импровизируем. Как в прошлый раз, помнишь?

— В прошлый раз мы едва не погибли, — огрызнулся я.

— «Едва» — ключевое слово. — Человек ободряюще улыбнулся, но что-то подсказывало мне: он убеждал себя не меньше, чем меня. — Смотри: щиты явно прокачали. Но у щитов есть одна слабость — они плохо держат мелкие снаряды. Предлагаю попробовать мини-ракеты.

Я уставился на него:

— Ваши большие ракеты не берут — ты хочешь стрелять маленькими.

— Ещё можно пробовать обычными патронами. Кинетика?

— Ты правда думаешь, что это сработает?

— Честно? Не знаю. Но попробовать стоит. — Карл провёл рукой по светлым волосам. — Если они хотят эту планету — пусть сначала пройдут через нас. Следующей может быть Земля.

Ну, хуже уже не будет. Карл был прав: мелкие снаряды способны проникать сквозь щиты, но нужно несколько таких попаданий. Правда, стоит нам пойти в атаку — мы тут же окажемся под огнём; противник явно рассчитывал на агрессивные действия. Нужно долбить по самым уязвимым отсекам — бить точечно, быстро. Я знал, куда целиться, — другой вопрос: смогу ли попасть в нужную точку за долю секунды, в разгаре боя.

Я переключился на мини-ракеты — по данным бортового компьютера, они предназначались для перехвата, но при необходимости могли использоваться и в наступлении. Мы рванули навстречу вражескому флоту, и союзники потянулись следом — видимо, вдохновились нашим порывом. Пятёрка кораблей ИИ взяла нас в кольцо, готовясь нанести удар. Я прицелился в ближайший, вознёс молчаливую молитву Вселенной — и выстрелил.

Залп крошечных снарядов, умещавшихся в ладони, ушёл в черноту. Они нашли правый борт корабля, просочились сквозь щиты. Броня выдержала — только вмятина и следы ожогов. Но я нашёл слабое место — прямо у двигательной системы. Корабль начало сносить: управление потеряно.

Карл резко забрал вправо, уклоняясь от плазменных очередей повреждённого корабля и его товарищей. Мог бы сменить цель, но человек хотел добить. Он накренил нас прямо над покалеченным судном, дав мне чистую линию огня.

— Та же точка, Байем, огонь! — выкрикнул он.

Я выпустил ещё один залп, не раздумывая. На этот раз корабль потерял управление окончательно — и пошёл в безудержное вращение. Притяжение планеты добило остальное: нос устремился к поверхности. Терранские машины расступились перед обречённым судном и устремились вперёд с новой силой. Кто бы додумался атаковать крепость горошинами? Только люди.

Вражеские корабли сосредоточили весь огонь на нашем наступлении. Первый сюрприз прошёл, и они быстро подстраивались. Несколько наших союзников погибло — мощные плазменные залпы нашли цель. Эти корабли не были рассчитаны на то, чтобы принимать удары. Наше спасение было в манёвренности — юркие лёгкие корпуса против тяжёлых орудий. Одно попадание — и нас нет.

Карл нырнул вниз, уходя от плазменного потока, используя трёхмерность космоса в свою пользу:

— Переключайся на патроны. Бьём по мягкому брюху.

Умно. В космическом бою преимущество обычно считалось за тем, кто «выше» относительно противника — именно поэтому корабли, как правило, сходились в одной плоскости. И именно поэтому атаки снизу никто не ожидал — тем более пока те заняты атакующими сверху.

Обычная кинетика давалась мне значительно легче в прицеливании, чем более мощные системы. К тому же очереди можно было лупить одну за другой без остановки. Я поливал нижнюю обшивку кораблей пулями, надеясь изрешетить броню. Вентиляция атмосферы подтвердила: несколько дырок мы проделали.

Ни один из кораблей, впрочем, не вышел из строя. Мы были занозой, а не угрозой. На дисплее вооружения засветилось предупреждение: тепловая ракета захватила нас в прицел. Я вдруг пожалел, что мы привлекли к себе столько внимания.

Я прокашлялся:

— Карл, тут...

— Вижу. Только не потеряй завтрак, ладно? — ответил он.

— Я не трачу еду, но как... — Мой вопрос захлебнулся: наш корабль в мгновение ока развернулся и пошёл вертикально вверх на полной тяге. Желудок взбунтовался, я едва проглотил кислоту. — О. Это означает «тошнота», верно? Ракетой нас не обогнать, сам знаешь.

— И не собираюсь.

Ракета была в секундах от нас, когда Карл выровнял машину — снова курс на противника. Человек вёл нас прямо к одному из вражеских кораблей, не снижая скорости. Я начал подозревать, что план — протаранить его. Он должен был уйти в сторону, должен был выставить защиту!

Мы буквально проскользнули над корпусом врага — между нами было не больше нескольких сантиметров. Наш корабль змеёй обвил чужой, нырнув с другой стороны. Ракета, предназначенная нам, влетела в них — и их борт принял весь удар антиматерии. Щиты выстояли, но едва ли это что‑то меняло — вокруг корпуса замерцали электрические разряды: защита на излёте

Мне не нужен был приказ Карла — я сам понял, что делать дальше. Если щиты и правда пробиты, у нас было лишь мгновение до восстановления. Я переключился на плазму — вдруг теперь сработает. Залпы прожгли беззащитный корпус, превращая его в обгорелую скорлупу в считанные секунды. Экипаж был мёртв — корабль не изменил бесцельного дрейфа.

Наш штурмовик петлял между вражескими судами зигзагами, уходя от шквала плазменного огня. Маленький корабль превратился для них в настоящую угрозу, и они горели желанием от неё избавиться. В какой-то момент мне показалось, что мы танцуем в ночном небе. В манёврах Карла была какая-то лёгкая грация, и мелькнула мысль: нас не достать.

Должно быть, я сглазил — в следующий миг снаряд срезал левое крыло.

Корпус штурмовика затрясся, и я не был уверен, что мы не развалимся полностью. Каким-то чудом мы дотянули до правого фланга противника — целые, хотя едва-едва. Состояние машины было аховым: скорость упала, корабль кренился набок, боезапас — на нуле.

Не знал, сколько она ещё протянет, но нужно было держаться.

Я окинул взглядом поле боя в поисках следующего хода. Среди живых росло море обломков и подбитых машин — настоящее кладбище. Противник нёс потери больше, чем Терранцы, но это не имело значения: на месте каждого сбитого тут же появлялось новое судно. Люди сражались с ослепительной яростью, но наши силы таяли слишком быстро. Фронт долго не выдержит.

Разрушитель также неуклонно приближался. Дай ему войти в зону поражения — и живых на планете не останется. Конец программы беженцев. Нужно было бросить все оставшиеся силы, чтобы его остановить. Часть людей, похоже, пришла к тому же выводу — несколько десятков терранских кораблей облепили гиганта, долбя из всего, что имели, со всех углов. Без толку.

Слабых мест у него, насколько я знал, не было.

— Карл, видишь разрушитель? — спросил я.

Он прищурился сквозь иллюминатор:

— Эта большая уродливая трапеция?

— Да. Даже если мы проигрываем... его нужно остановить любой ценой.

— Понял. — Человек помолчал. Я ожидал, что он скажет, что мы не проигрываем. Но он только вздохнул. — Байем, это честь — летать с тобой.

— Взаимно.

Двигатели в последний раз рванули нас вперёд — и мы полетели навстречу верной гибели.