Контент удален!

— Таз полон.

Роксана, отводя лицо, объяснила ситуацию для него, который не мог видеть. «Ах», — из уст Сонена вырвался короткий вздох. Он тоже не ожидал такого, и на миг в комнате повисла тишина.

— Давай на этом закончим.

От её слов Сонен резко повернул голову.

— Не могу. Грудь такая твёрдая — как вы собираетесь терпеть до завтра?

Хотя глаза ему завязывал шнур от штор, показалось, что он смотрит прямо на неё — так точно его голова остановилась там, где было её лицо. Роксане вдруг почудилось, что за завязанной тканью в чёрных глазах полно беспокойства.

— Завтра уроков нет, так что всё в порядке.

— Но ведь нельзя пропускать еду.

Пропустить один день было ничего. Проблема была в том, что при неудачном раскладе завтра, возможно, придётся принять лекарство от сердца. Вряд ли совпадёт так неудачно, но к лекарству приходилось готовиться с навязчивой тщательностью. Тем более прошло уже больше месяца с последнего приёма.

— Мне пришла в голову хорошая мысль.

Он убрал руку. Брови Роксаны нахмурились. Только что её безостановочно трогали, и кожа стала слишком чувствительной. Взгляд сам собой опустился к груди.

— Какая?

Господи, что это вообще?.. Следы от пальцев она уже привыкла видеть, но соски, казалось, увеличились вдвое и притягивали взгляд. Они выглядели готовыми в любой момент выпустить молоко. К тому же налились кровью — слишком непристойно.

Она как раз думала, что какое-то время придётся осторожно надевать бельё, когда краем зрения уловила чёрную тень. Когда поняла, что это голова Сонена, сосок уже был у него во рту.

— Ч-что ты делаешь?!

Роксана от неожиданности повысила голос, потом поспешно приглушила.

— Я выпью оставшееся молоко.

Он пробормотал это, не отрываясь от груди. Движение губ отчётливо отдавалось в центре груди.

— Что это за «хорошая мысль»?.. Такое ведь…

Она не знала, как объяснить. Руками можно, а ртом нельзя? Почему? Цель-то одна — выцедить молоко. С логической точки зрения это была просто разница в методе. Но ощущение, что это нечто иное, стереть не получалось.

— Всё равно ведь обе женщины, какая разница?

Он ответил низким голосом и чуть наклонил голову. По пойманному соску скользнуло влажное ощущение. От этого головокружительного прикосновения Роксана на миг шевельнула губами и с трудом выговорила:

— Даже между женщинами… грудь не дают сосать.

— Сейчас особый случай.

Ответив будничным тоном, он, прежде чем она успела возразить, сложил губы и с силой втянул сосок. Вершина втянулась, и молоко брызнуло. Сонен сглотнул жидкость, попавшую в рот. Роксана открыла рот.

— Я же не говорила, что можно!..

Вместо ответа он снова сжал щёки и всосал сосок. Чмок, чмок. От ритмичного сосания молоко продолжало выталкиваться. Щёки Роксаны залил румянец. Логической разницы она по-прежнему не понимала, но отчётливо осознала, что ртом — стыднее, чем руками.

— Только сегодня этим способом, а с завтрашнего дня я принесу ещё один таз.

— А если принести сейчас?

— Если попадусь на глаза другим слугам, это может дойти до графа.

Ах да, была такая версия. Возможно, правда. Но, может, и нет.

«Почему он не отрывает губ, даже когда говорит?»

С каждым словом язык задевал сосок. От ощущения, что сосок катается у него во рту, ей несколько раз приходилось хмуриться. Роксана ничего не сказала, и Сонен, видимо, принял это за молчаливое согласие — его рот начал двигаться.

«Ха».

Роксана сдалась и закрыла глаза. Смотреть, как наполняется таз, было не нужно, так что можно было позволить себе отвести взгляд. И в этой тишине, в молчаливом позволении, его губы старательно двигались.

Даже если сосок набух, он не заполнял весь рот. Губы сами собой прихватывали и мягкую плоть вокруг. Потемневшая ареола раз за разом тёрлась о его губы. Чем дольше длилось трение, тем больше на ней поднималось маленьких бугорков. На миг показалось, что язык лизнул бугорок, но мгновение было таким коротким, что нельзя было понять, не почудилось ли.

Видимо, намереваясь выцедить молоко поровну, губы переместились к другой груди. Одновременно стул повернулся. Сонен развернул стул так, чтобы Роксана оказалась лицом к нему. Открыв глаза, она увидела Сонена, склонившегося к ней так, будто вот-вот упадёт на неё. Обе его руки держались за нижнюю часть спинки стула, и она оказалась полностью заперта.

— Хм...

Он, державший грудь в губах, на миг замер, затем медленно высунул язык. Чтобы слизнуть молоко, безнадёжно стёкшее, пока он медлил. Язык, беспорядочно скользивший по набухшей кривой, был настойчив и тщателен настолько, что вместо молока на коже оставалась слюна.

— Стёкшее… можно не вытирать.

— Тогда ведь платье промокнет.

Ответив так, будто это было очевидно, Сонен спустился от груди к животу. Язык проложил дорожку по нежной коже живота, и всё тело покрылось мурашками. Роксана невольно вцепилась в его волосы.

— Что такое?

— Платье может промокнуть, так что ниже не лижи.

— А. Вам же придётся стирать заново, хлопотно. Я был неловок.

Причина была не в этом, но возражать она не стала. Сонен снова поднялся и взял грудь губами. Видимо, из-за того, что молоко никак не убывало, с каждым разом сила губ росла.

Только почувствовав эту яростную силу всасывания, Роксана поняла, что прежние движения были относительно мягкими. Казалось, кожа соска вот-вот сдерётся. Когда к этому добавились руки, начавшие разминать грудь, между ног начала собираться неудержимая сила.

Роксана положила сжатый кулак на лоно. Под платьем бёдра сжимались, тёрлись друг о друга. Но ноющее ощущение не проходило.

Чмок, чмок, чмок, чмок!

Видимо, решив, что долгого всасывания недостаточно, он начал давить коротко и быстро. Глаза Роксаны расширились, сжатый кулак мелко задрожал. В тот же миг внизу что-то потекло. Ощущение было настолько иным, что его нельзя было спутать с прерванными месячными. Губы Роксаны беззвучно зашевелились. Послышался лёгкий стук зубов.

— Ха-а!..

Внезапно язык начал тыкать в сосок. Отверстие, казалось, расширилось, и последнее молоко брызнуло. Роксана запрокинула подбородок и беззвучно задрожала. В голове всё вспыхнуло белым, и всё тело на мгновение охватило чувство парения.

Его губы медленно отстранились. На сосок один за другим посыпались мягкие поцелуи, но у неё не было времени задуматься о странности.

— Кажется, больше не выходит.

Он напоследок слабо сжал грудь, будто проверяя. Блестящий от слюны сосок выделялся, но молоко не шло.

Роксана не могла ответить, восстанавливая дыхание. Сонен не торопил её, не менял позы и терпеливо ждал. Когда дрожь в теле утихла, она смогла наконец пошевелиться. Роксана опустила запрокинутый подбородок и взяла бельё. Соски покалывало.

— Я оделась.

Он двинулся, как обученный пёс. Роксана протянула ему платок, когда он снял шнур от штор. С тех пор как он начал ей помогать, платок долго не использовался.

— У вас уголок рта испачкан.

Он не взял сразу. Чуть расширившиеся зрачки мелко задрожали, будто столкнулись с непривычной добротой. Роксана считала, что, независимо от её сложного к нему отношения, должна отплатить за помощь. Видимо, это было только её самообманом. Судя по тому, как он удивился одному платку.

— Спасибо.

Сонен бережно принял платок. Держал его обеими руками так, будто получил фамильную драгоценность. От нелепости у Роксаны вырвался короткий смешок. Воздух, в котором было неловко заговорить, наконец смягчился.

В тот миг, когда она на короткое время отвёла взгляд в сторону, Сонен вместо платка вытер уголок рта рукавом. А когда Роксана снова повернула голову, он, будто ничего и не было, с кротким взглядом аккуратно складывал платок.

— Постираю и верну.

— Не стоит… М-м. Хорошо.

Она рефлекторно хотела отказаться, но передумала. Всё равно, скорее всего, попадёт в корзину для белья. Сонен поднялся. Взгляд Роксаны, проследивший за ним, остановился на подоле платья, измятом на его бёдрах.

«Он ведь всё это время стоял на коленях».

Каждый день так?.. Роксана порылась в памяти и плотно сжала губы. Его поза не менялась ни в один из дней. Роксана поняла, почему он удивился одному платку.

— Колени не болят?

Спросив как бы невзначай, она увидела, как он округлил глаза. Роксана без всякой причины смутилась и отвела взгляд. В тот же миг послышался низкий смех. Роксана резко повернулась к нему. Не прохладный смех, слишком короткий, чтобы описать словами, но она слышала его впервые.

Уголки его губ оставались ровными. Но глаза чуть-чуть изогнулись.

— Спасибо за беспокойство. Не болят.

— Это хорошо...

— Да. Тогда я пойду.

Он взял таз, полный молока, и без сожалений ушёл. Роксана, проводив его взглядом, встала и проверила бельё. Вдруг это месячные, хоть и не похоже. Как и ожидалось, крови не было. Только прозрачная жидкость промочила ткань.

Оставлять так было неприятно, и она переоделась в новое бельё. Закончив с последствиями, она почувствовала, как напряжение отпустило, и навалилась тяжёлая усталость. Роксана, пошатываясь, дошла до кровати и упала. Даже сил перебрать в уме сегодняшнее не было. Едва голова коснулась подушки, сознание погрузилось в тёмную пустоту.

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!