Контент удален!

Она не успела и осознать, как губы сами округлились. Спохватившись, Роксана сжала их, но выражение растерянности уже выдало её с головой.

— Что это вдруг значит?

Роксана изо всех сил сделала вид, что ничего не произошло. Успокаивая себя тем, что удивлённое лицо — всего лишь реакция на его неожиданные слова, она попыталась хоть как-то выкрутиться.

«Откуда он вообще узнал? Неужели тот обнажённый мужчина ему сказал?»

Она никогда не видела их вместе, но раз они оба «иные», они могли о чём-то говорить там, где она не видела. Однако ответ, который она получила, был куда более нелепым.

— В комнате пахнет молоком.

У неё не было времени даже подивиться тому, как непристойно это прозвучало. Роксана рефлекторно наморщила нос, пытаясь уловить запах. Никакого запаха не было. Впрочем, она даже не знала, как пахнет молоко, так что вряд ли бы что-то уловила.

— Со…

— Учитель.

Возражение — что ей показалось, что его слова были бестактны — застряло в первом слоге: он надвинулся на неё, как стена.

В мгновение ока Роксана оказалась зажата между дверью и Соненом. От его огромной фигуры приходилось задирать голову, и она невольно сглотнула. Расстояние было угрожающим. Единственным утешением было то, что стоит протянуть руку — и можно открыть дверь.

— Я помогу вам.

— Что?

Напряжение сменилось изумлением в одно мгновение. В отличие от исказившегося лица Роксаны, его лицо оставалось невозмутимым.

— Вы помогли мне. Теперь моя очередь отплатить добром.

— Это же!..

Неправда! То, что граф трогал его грудь…

«Или нет?..»

Если Адриан не «иной», то и в его глазах Сонен выглядел женщиной. Могла ли она быть уверена, что граф не домогался Сонена? Могла ли утверждать это, видя, как он заботится о сыне?

«Но ведь и правда — это подходящий способ проверить, каким его видят».

Чем больше информации, тем больше путаницы. Тем временем Сонен шагнул ещё ближе. На Роксану упала огромная тень. Так близко он ещё не стоял. Возможно, поэтому туго натянутое внутреннее платье сегодня казалось особенно давящим.

— Вам, должно быть, стыдно, но если оставить молоко как есть, оно может внезапно потечь в любой момент. Я беспокоюсь, не окажетесь ли вы в затруднении.

Она уже оказалась в затруднении. Разве не в этот самый момент она бросила сцеживать на полпути? Роксана смотрела на его неизменно бесстрастное лицо, на котором читалась тень беспокойства, и он становился всё более непонятным. И всё же в глубине сознания она уже просчитала, как использовать эту ситуацию.

— Спасибо за заботу. Но не знаю, как тебе, Сонен, а мне неловко показывать интимные места даже человеку одного со мной пола.

Это было то, что она давно хотела сказать прямо. Сонен на мгновение замер, а затем с гладким красноречием начал объяснять, почему должен помочь.

— Я прекрасно понимаю ваши чувства. Но должен* сказать: одна из учительниц, что была здесь раньше, столкнулась с тем же. У неё молоко потекло прямо во время еды, одежда промокла, и она в итоге уволилась.

*Здесь стоит напомнить, что в корейском языке у слов нет рода, поэтому без использования прямых указаний вроде “женщина”, “мужчина” и т.п. непонятно о каком поле идёт речь и в каком роде о себе или ком-то другом говорит человек. 

Сонен сделал паузу и продолжил:

— Причина неизвестна, но домашние учителя этого поместья иногда сталкиваются с таким. Некоторые справлялись с помощью прислуги и благодаря этому могли остаться. Это не то, чего стоит стыдиться. Я тоже после того, как помогу, никому об этом не скажу.

Другие тоже через это проходили? Роксанна на мгновение усомнилась, но решила отложить размышления об этом до окончания разговора с Соненом. Впрочем, куда сильнее её беспокоили предыдущие слова. Вряд ли Сонен преувеличивал: ведь она и сама через это прошла, поэтому просто отмахнуться от его слов не получалось. 

Вне зависимости от того, правда ли то, что кому-то помогала прислуга, после таких слов отказывать было неловко. В глубине души теплилась надежда, что эта неприятная ситуация наконец разрешится. В отличие неё, не знавшей, что делать с последствиями, для Сонена это было куда проще.

Показать обнажённое тело… В конце концов, жить ей здесь осталось года два, так что, может, и нечего стыдиться.

— Если вам действительно неловко, я завяжу глаза.

Он, видимо, прочитал в её молчании колебания. Со стороны его можно было принять за человека, который жаждет трогать женское тело. Если бы на его лице было хоть малейшее вожделение, она бы давно заподозрила неладное.

— Хорошо... Приму твою помощь.

Только после её согласия Сонен отступил. Казалось, вместе с исчезнувшей тенью вернулось дыхание.

— Тогда сядьте на стул.

Он подошёл и естественно отодвинул стул у стола. Когда Роксана села, он легко приподнял стул и придвинул его вплотную к столу.

— Таз для умывания вы уже использовали?

— Да.

— Понял.

Ответив, он направился к окну. Она уже задёрнула шторы, так что цель была не в них. Он и не касался штор. Просто взял шнур, висевший рядом.

«Принёс, чтобы завязать глаза».

Широкий шнур от штор хорошо подходил для этого. Она была готова показать тело, но раз он предлагает завязать глаза, отказываться смысла не было. Ей всё равно было немного неловко. Роксана смотрела, как он подходит и завязывает глаза.

— Теперь раздевайтесь.

Роксана повесила шаль на стул и не спеша расстегнула пуговицы. Вопреки ожиданиям, раздеваться оказалось волнительно. Он даже не видел её, а она уже так нервничала — что же будет, когда он начнёт трогать? Бельё уже немного промокло. К счастью, за час оно высохло бы.

— Я разделась...

Роксана без всякой нужды смахнула капли молока с сосков. Тогда стоявший рядом Сонен опустился на колени. Из-за огромного роста даже на коленях его глаза были почти на одном уровне с её. Одна его рука обвила стул, остановившись у левой груди.

— Не могли бы вы подвинуть таз? Чтобы сцеженное молоко попадало в него.

Роксана придвинула таз к краю стола.

— Готово.

Рука, державшая дистанцию, будто между ними была невидимая преграда, коснулась кожи. Рука, неуверенно искавшая грудь, была осторожной. Словно имела дело с чем-то хрупким, она медленно прошлась по контуру и вскоре остановилась, найдя место.

Роксана опустила взгляд. Круглая грудь, накрытая длинными пальцами, выглядела как пойманная в сеть.

— Начинаю.

С коротким предупреждением было оказано давление. Тело Роксаны вздрогнуло. В отличие от неё, которая осторожно промокала полотенцем, боясь намочить, его движения были смелыми. Но не больно — она поняла, что он точно контролирует силу.

Молоко, будто сопротивляясь, не выдержало размеренного давления и начало выплёскиваться. Тёплая жидкость стекала по его руке в таз. Капли стучали по поверхности воды с отчётливым звуком.

С каждым нажатием подавленный жар поднимался по шее к лицу. Кожа, чувствительная даже к прикосновению, будто оживала вновь.

— Ш-ш. Расслабьтесь.

Лицо было так близко, что голос впивался прямо в барабанные перепонки. От непривычного ощущения она вздрогнула. Он на миг остановил руку и легко похлопал её. Это означало «успокойтесь», но место было таким, что растерянность взяла верх.

— Молока, кажется, многовато. Постараюсь выцедить как можно больше.

Он с ещё большей тщательностью, не вязавшейся с его фигурой, снова надавил. Мягкая плоть на миг сплющилась, и сосок остро обозначился. С его кончика брызнула белая капля.

Глядя на тонкую струйку, льющуюся в таз, Роксана поняла, что молока скопилось больше, чем она думала.

И это предчувствие вскоре подтвердилось. Поверхность воды в тазу непрерывно рябила. От долгого трения грудь раскраснелась. Сонен, не видя, мелкими движениями находил оставшееся молоко.

Тяжёлая и твёрдая грудь постепенно размягчалась. Когда чувство распирания спало, его рука стала нажимать равномернее, и размягчённая кожа реагировала ещё острее.

«Ах».

Когда рука естественно скользнула по соску, из горла поднялся стон. Роксана рефлекторно сжала зубы.

«Сейчас что-то странное…»

Всё тело задрожало, пальцы ног поджались. Такое она испытывала впервые. От непривычности Роксана невольно заёрзала, и Сонен придвинулся ближе.

— Потерпите немного. Почти всё вышло.

Не успел он договорить, как грудь сжали сильнее. Роксана зажмурилась и мелко задрожала. Ощущение, похожее на электрический ток, разлилось по рукам и животу, заставив затаить дыхание. Когда его рука ослабла, дыхание вырвалось с силой. Одновременно последнее молоко брызнуло струёй.

Кап. Кап…

Больше нечего было выцеживать, упало лишь несколько капель, но Роксана не могла радоваться. Ведь они закончили только с одной стороной. Рука Сонена естественно переместилась к другой груди.

Дз-з-з!

«Ах!..»

То же странное ощущение снова накрыло её.