1 - 24
На следующий день на рассвете Роксана вышла из комнаты чуть раньше обычного. С прошлой недели она отказалась от сопровождения горничной, заявив, что запомнила дорогу, поэтому до зала ей пришлось идти одной. Коридор был погружён в предрассветную тьму. Редко расставленные лампы источали слабый свет, но его было слишком мало, чтобы разогнать темноту.
«Зря я, наверное, сказала горничной не приходить».
Тишина, которой она не замечала, когда шла вместе с провожатой, поползла вверх по позвоночнику. Ей казалось, что она привыкла к безмолвию этого поместья, но предрассветная тишина была какой-то иной. Словно что-то, затаив дыхание, притаилось по ту сторону тьмы — необъяснимое ощущение.
Возможно, это чувство возникло потому, что вчера она убедилась в существовании «иных». Независимо от интереса, она совершенно не представляла масштаб их силы — и это тоже было реальностью. Незнание рождало страх — великий или малый.
С твёрдым намерением не терять бдительности до конца она открыла дверь зала. И тут же пожалела. Лучше бы вышла попозже.
За круглым столом, скрестив ноги, сидел обнажённый мужчина.
В прошлый раз он появился ближе к началу чаепития, и она решила, что если он придёт, то покажется примерно тогда же. Это была ошибка. К счастью, в отличие от прошлого раза, он не был голым. Роксана, делая вид, что выбирает место, естественно скользнула взглядом между стульями.
«Он смотрит на меня».
Взгляд, впившийся в неё с момента открытия двери, неотступно следил за её движениями. Хорошо, что в этом мире принято носить одежду. Иначе мурашки, выступившие на предплечьях, были бы видны ему во всей красе.
Роксана села на своё обычное место. Такое, что если он повернёт голову на сорок пять градусов, то сможет её наблюдать. Впрочем, если он сменит позу, сидеть где угодно будет бесполезно. Лучше вести себя как обычно. Даже если за две недели его отсутствия он никак не мог узнать, где она сидит.
— Кхм.
Сознавая на себе взгляд, Роксана тихо кашлянула. Со стороны это выглядело так, будто она вспоминает то, что должна сегодня доложить.
И тут.
Внезапно его лицо возникло в поле зрения. То ли он лёг, то ли голова коснулась стола. Роксана пожалела, что положила руки на стол. Она всего лишь хотела принять естественную позу, но его лицо оказалось так близко, что почти касалось тыльной стороны её ладони. Пошевелиться, рискуя ударить его по лицу, она не могла.
Фух.
По тыльной стороне ладони скользнул слабый ветерок.
«Господи».
Он дунул на её руку. Роксана едва не отдёрнула руку. Она изо всех сил напрягла ноги, скрытые от его взгляда, стараясь не выдать смятения.
Погоди. А не подозрительно ли делать вид, что ничего не чувствуешь? В предупреждениях было написано: что бы он ни говорил, никогда не отвечай и не подавай вида, что слышишь. Относится ли это к нынешнему случаю, она не знала.
«Что делать?»
Пока она колебалась, ветерок подул снова. Воздух, скользнувший по руке, будто проник в самую глубь позвоночника.
— Что-то сегодня холодно.
Роксана тихо пробормотала и сложила руки вместе.
«Это, пожалуй, допустимо».
В предрассветный час действительно было прохладно. Через мгновение давящее присутствие отдалилось. Роксана едва сдержала вздох облегчения.
— С того момента, как ты выйдешь из комнаты, у тебя начнётся телесный недуг. Если хочешь это решить, приходи в дальнюю комнату в западном конце второго этажа.
Что за?..
В глазах Роксаны пробежала рябь. Хорошо, что она сидела, чуть опустив голову. Он произнёс только это и спустился со стола. Однако звука открывающейся двери не последовало, и Роксана, не смея поднять голову, застыла, повторяя про себя его слова.
Вскоре послышался звук открывающейся двери, и голос Марты: «Что за? Я думала, пришла первая», — только тогда Роксана вскинула голову.
«Нет».
Кроме только что вошедшей Марты, не было видно ни одной фигуры.
— Доброе утро, мисс Кин.
— Ага. И тебе.
Марта естественно села справа от неё. Благодаря тому, что Марта почти не вела личных разговоров, Роксана могла спокойно осмотреть окрестности. Нет ли его в углах стен или за колоннами. Она украдкой взглянула даже на потолок — не видно. Словно он прошёл сквозь стену, не открывая двери.
«Когда ночью кто-то входил, было то же самое».
Тогда она тоже не слышала звука двери. Это выходит за рамки простого «существа, видимого только ей». Следов не оставалось — можно было назвать его человеком-невидимкой.
Её размышления прервались, когда учителя вошли один за другим, а последним появился Адриан. Мыслей было хоть отбавляй, но Роксана благополучно закончила свой отчёт.
Проблема возникла, когда все отчёты закончились и граф начал заключительную речь. Роксана кивала в такт его голосу и вдруг почувствовала странность.
В груди возникло лёгкое неприятное ощущение. Сначала она подумала, не возобновились ли месячные. Иногда в такие дни у неё болела грудь. Но со временем она поняла, что что-то не так.
Словно изнутри груди что-то медленно поднималось — никогда прежде не испытанное давление. С каждым вдохом блузка натягивалась сильнее обычного.
Давление быстро превратилось в тяжесть. Хотя она не прикасалась, по коже разлилось тепло, а соски стали непонятно чувствительными. Стоило чуть изменить позу, как внутри что-то тяжело колыхалось.
«Неужели это?..»
Предупреждение обнажённого мужчины промелькнуло в голове. С того момента, как она выйдет из комнаты, начнётся телесный недуг. Роксана закусила губу. Жар усиливался. Грудь набухла, будто её насильно раздули. Голос графа доносился будто издалека.
— На этом сегодня закончим. Все хорошо потрудились на этой неделе.
Она не поняла, что всё закончилось, даже когда прозвучало прощание. Если бы окружающие не начали вставать, она бы не заметила до самого конца.
— Морри. Вчера…
— Простите, Рид. Поговорим позже.
Роксана, оставив позади осторожно заговорившего Джулиана, вышла из зала. С каждым шагом грудь слегка колыхалась, назойливо напоминая о себе. Но замедлить шаг она не могла. Изнутри груди что-то словно высвобождалось, вызывая дурное предчувствие. Казалось, переполненное вот-вот вырвется наружу.
Вопреки опасениям, жидкость потекла по соскам. Внутренняя сторона блузки начала медленно промокать. Роксана быстро скрестила руки на груди. К счастью, в коридоре никого не было.
Пока она поднималась по лестнице, поток не прекращался. Ощущение влажной ткани, прилипающей к коже, становилось всё отчётливее. Роксана старалась не смотреть вниз. У неё не хватало смелости проверить, остались ли пятна.
Почти вбежав в комнату, она сразу расстегнула пуговицы и направилась к шкафу. Только закрывшись дверцей шкафа, она осмотрела себя.
Тёмно-серая блузка в тонкую полоску была совсем немного влажной с обеих сторон. Плотное корректирующее бельё, видимо, сдержало поток. Ещё повезло. Роксана расстегнула блузку и проверила внутреннюю сторону белья.
Бельё промокло сильнее, чем она думала. Неприятное ощущение влажной ткани на коже — не главное. Белая жидкость, непрерывно сочившаяся из сосков, туманила рассудок. Она поспешно сняла бельё. Вытерла грудь рукой, но стоило вытереть, как новые выделения снова собирались.
— С ума сойти.
Запасного белья было немного, и если так пойдёт дальше, то и переодевшись, она быстро промокнет снова.
«Если хочешь решить это, приходи в дальнюю комнату в западном конце второго этажа».
Могла ли она пойти? Дальняя комната в западном конце второго этажа — это «та комната». Та, куда прямо запрещено ходить, стоящая особняком, словно скрытое пространство.
Ещё вчера вечером она предполагала, что там может жить кто-то из оставшихся. Оказывается, это была комната обнажённого мужчины. Получить ещё одну информацию было, конечно, приятно, но радоваться сейчас не позволяла ситуация.
Роксана вспомнила другой пункт.
Даже если у вас что-то заболит, не пытайтесь лечить это насильно. Со временем всё пройдёт само.
Этот непонятный пункт, вероятно, был предусмотрен именно для такого случая. Своего рода заверение, что время решит проблему, даже если не идти к нему. Но проблема была в том, «когда» именно. Сегодня днём нужно было проводить урок.
Взгляд Роксаны упал на платки, хранившиеся в шкафу. Пока что оставалось только подложить их в бельё и терпеть.
Если вложить их сейчас, они только промокнут. Она осталась без белья. Влажное бельё она тоже сняла и положила на кровать, чтобы высохло. Пропустить завтрак было неизбежно.
— Когда я узнала, что у меня болезнь сердца, я не была так опустошена…
Сила делать тело невидимым и заставлять человеческое тело производить молоко — можно ли это назвать просто «способностями иных»? Возможно, их уместнее называть богами. Роксана без всякой причины открыла чемодан и снова развернула статью отца, но, как и ожидалось, значимой информации не нашла.
Обед тоже пропускать было нельзя, поэтому около полудня она, подложив платки, снова оделась. Блузка, долго провисев, высохла, и следов влаги не осталось. Благодаря плотному белью сложенные платки совершенно не выделялись.
— Закончу урок и сразу вернусь.
О прогулках на улице придётся забыть надолго. Роксана задвинула чемодан под кровать и вышла.
Увлечённая странными явлениями со вчерашнего вечера до сегодняшнего рассвета, она совершенно забыла о предложении, которое сделала Сонену, — о том, что он может отдыхать в её комнате, скрываясь от графа.
