Контент удален!

Когда рука Сонена опустилась, Роксана была почти без сил. Тело не слушалось, и даже после окончания она не могла сразу привести одежду в порядок.

Грудь была в ужасном состоянии. Та сторона, что была сцежена первой, выглядела ещё ничего, но другая — покрасневшая кожа, следы от пальцев — на неё нельзя было смотреть без смущения.

И всё же грудь заметно полегчала. В одиночку она бы столько не выцедила. Роксана мутным взглядом посмотрела на помутневший таз.

— Минутку. Я оденусь.

— Да.

Стоило надеть бельё, как грудь отозвалась болью. Соски, коснувшиеся ткани, тоже отозвались ноющей болью. Второй раз она бы не выдержала. Сказав, что готова, Роксана дала Сонену снять шнур с его лица.

Показались чёрные, как жемчужины, глаза. Роксана с облегчением отметила, что его взгляд остался бесстрастным, и поблагодарила:

— Спасибо за помощь. Благодаря тебе стало легче.

— Рад, что помог.

Он вытер молоко с рук о передник. Роксана покраснела. Это он испачкался, помогая ей, а она даже не подумала об этом первой. Сонен с обычным видом закончил с руками и бесстрастно произнёс:

— Если понадобится помощь снова, в любое время обращайтесь.

Снова? После таких мучений — опять наполнится? Лицо Роксаны заметно побледнело. Тем временем Сонен поднял голову и взглянул на часы.

— Уже поздно. Таз я тайком уберу. Отдыхайте.

— А. Да. Сонен, спокойной ночи.

Она ответила рассеянно, ещё не придя в себя, и на губах Сонена мелькнула короткая улыбка. Он как раз наклонился за тазом, и Роксана не увидела этого. Когда он снова поднял лицо, оно было прежним, бесстрастным.

— Тогда.

Он поклонился и вышел. С тазом в обеих руках он ловко повернул ручку и закрыл дверь. Только после его ухода Роксана выпустила сдерживаемое возражение:

— Вряд ли оно так быстро наполнится… Пару раз ещё, наверное.

Но в голосе уже звучала тревога, и взгляд едва заметно дрожал. Словно она инстинктивно поняла, что в этом поместье здравый смысл не работает.

***

Прошло пять дней.

«Сегодня опять выходит».

Оно же должно само пройти. Почему за шесть дней ни дня без молока? Так, глядишь, и до ответа Эмиля будет продолжаться. Роксана начала сомневаться в том предупреждении. Можно ли слепо верить, когда даже отправитель неизвестен? Возможно, это ловушка, где правда и ложь хитро переплетены, чтобы её помучить.

Обычная Роксана так бы не подумала, но из-за постоянного выделения молока нервы были на пределе. К счастью или к несчастью, Сонен, беспокоясь о ней, приходил каждый вечер.

Благодаря этому днём молоко не заставало её врасплох. Просто каждый день он выцеживал из неё всё…

Забавно, но, пока её душевное состояние ухудшалось, лицо наоборот становилось лучше. Граф, встретив её после долгого перерыва, сказал, что она посвежела. От этого спокойного лица Роксана вскипела непонятным гневом.

Она даже думала спросить у Джулиана или Марты, не случалось ли с ними такого же. Сонен говорил, что некоторые учителя через это проходили, но, судя по обстоятельствам, это, скорее всего, касалось всех.

Если обнажённого мужчину видит только она, и он ищет кого-то конкретного, то не мог ли он повторять одно и то же, пока не достигнет цели?

Гипотеза была правдоподобной, но заговорить было нелегко.

«Не было ли у вас молока, пока вы жили в поместье?» — как задать этот вопрос, не оскорбив и не смутив? Само содержание уже было верхом бестактности.

Ещё одним тревожным фактором было то, что она не могла держаться на расстоянии от Сонена. Даже если бы захотела избегать, без него она не могла решить проблему с молоком, и приходилось сидеть в комнате и ждать его. Как она поняла в тот день, последствия сцеживания были проблемой.

Тук-тук.

Едва минуло девять, как раздался стук. Посетитель был очевиден, и Роксана встретила его неловкой улыбкой.

— Сегодня тоже наполнилось?

— Эм… да…

В отличие от неё, ответившей с запинкой, Сонен спокойно кивнул. Он повесил принесённое запасное полотенце на стол, взял шнур от штор и естественно завязал глаза. Словно это было так же обыденно, как взять приборы для еды.

— Я разделась...

— Да, тогда начинаю.

Длинные и грубоватые пальцы накрыли обе груди одновременно. Если сцеживать по одной, и время удваивалось, и странное ощущение длилось дольше, поэтому на третий день Роксана сама это предложила. Время действительно сократилось, но…

— Ах.

Ощущение, похожее на ток, ударило сильнее прежнего. С напряжением обеих рук все нервы сосредоточились в груди.

«Но лучше быстрее закончить».

Роксана мысленно повторяла статью, которую сегодня переписывала. Нужно было отвлечься, чтобы хоть немного убежать от этого сладкого ощущения.

— Сегодня грудь твёрже обычного.

Сонен, не ослабляя хватки, оценил состояние.

— Может быть больно, поэтому буду разминать медленно.

И он начал сжимать и разжимать грудь в очень медленном темпе. От замедления ощущения, наоборот, обострились. Казалось, каждое движение пальцев отпечатывается на коже.

Поняв, что мысли о статье прервались, Роксана попыталась вспомнить продолжение. Но попытка рухнула между тяжёлым давлением и медленно разливающимся удовольствием.

С каждым сжатием положение пальцев немного менялось. Чем больше двигались указательный и средний, тем сильнее зажатый между ними сосок получал микростимуляцию. Не показалось ли? Промежуток между пальцами, казалось, сужался. Наконец он крепко сжал грудь.

— Ах!..

Два пальца, будто нацелившись на сосок, сжали и потянули его вверх. От резкого ощущения из губ Роксаны вырвался тонкий стон.

— Больно?

— Нет...

Коротко ответив, чтобы скрыть дрожь, она почувствовала, как пальцы снова согнулись.

От постоянной стимуляции протоки открылись, и молоко потекло. Кап-кап. Лёгкий звук падения быстро сменился глухим плеском. Молоко, лившееся струёй, — к этому она не могла привыкнуть даже за несколько дней.

Ей хотелось закрыть глаза, но она не могла. С завязанными глазами Сонен не видел, попадает ли молоко в таз. Она могла на мгновение прикрыть глаза, но не отвернуться полностью. Ей приходилось смотреть, как пальцы погружаются в складки кожи.

— Грудь горячая, всё в порядке?

Сонен, уже прильнувший лицом к её плечу, осторожно спросил. Он, трогавший её грудь больше, чем она сама, мгновенно замечал малейшие изменения температуры.

— Всё хорошо.

Как ни старалась она ответить стойко, от его разминаний на кожу накладывался новый слой жара. Талия невольно вздрагивала. И раньше иногда по телу пробегали необъяснимые волны, но сегодня было сильнее.

Дыхание Роксаны становилось чаще. Лёгкая дрожь плеч передавалась Сонену.

…

С этого момента движения стали изощрённее. Сжав, он не отпускал сразу, а давил ладонью до предела. Медленно, будто вычерпывая молоко из глубины. Когда давление накопилось, поток внутри собрался в одну точку. В этот момент он сжал грудь так, что она сплющилась.

Дз-з-з!

— Хах!

Когда рука не ослабла, тонкая струйка молока полилась непрерывно. От постоянной стимуляции бёдра Роксаны невольно сжались.

— П-погоди!..

— Да.

Вопреки покладистому ответу, пальцы снова приподняли сосок. Зажатый, как маленькая жемчужина, он встал прямо. Мгновение, когда его отпускали, было мучительно коротким. Роксана, боясь, что стон просочится в соседнюю комнату, зажала рот рукой.

Когда сдерживающий голос исчез, его руки стали ещё смелее. Роксана схватила его за плечо другой рукой, но он, казалось, не понял.

— Скорость замедлилась. Буду выцеживать, не останавливаясь, пока не станет как раньше.

Судя по тому, что он такое говорил. Лучше бы она не давала завязывать глаза. Если бы он видел её состояние, то давно бы остановился.

Плеск-плеск.

По водной глади, прежде покрытой рябью от мелкого дождя, теперь хлестал ливень. Руки, которыми она схватила его за плечи, пытаясь остановить, теперь впивались в них, помогая сдержать нечто невыносимое. Казалось бы, сила, с которой она сжимала его плечи, должна была доставлять неудобство, но Сонен не шелохнулся. Он лишь сосредоточенно продолжал сцеживать молоко. 

Но даже с его усилиями грудь не приближалась к прежнему состоянию. Молока выходило столько, что можно было поверить, будто в соске образовалось отверстие.

— П-погоди, Сонен, подожди.

Она поспешно убрала руку, которой заглушала стоны. От её сопротивления движения Сонена мгновенно остановились. Руки всё ещё накрывали грудь.

— Что случилось? Больно?

— Нет, не то…

Было больно, но остановила она его по другой причине. Роксана мутным взглядом посмотрела на таз. Казалось, ещё немного — и перельётся через край.