Контент удален!

В столовой были Джулиан и Клара. Джулиан, видимо, беспокоясь о Роксане, которая со вчерашнего дня выглядела необычно, говорил то одно, то другое. Сейчас он тоже сказал, что она бледна, и предложил сходить к врачу.

«Неужели настолько?»

Она была в напряжении, не зная, когда молоко просочится сквозь одежду, так что он, вероятно, не ошибся. Роксана отделалась словами, что всё в порядке.

Клара искоса наблюдала за этой довольно дружной парой. Выражение её лица не изменилось, но было заметно странное удовлетворение. Джулиан Рид обычно был любезен с женщинами, но так искренне беспокоиться было редкостью.

«Хорошо бы они поженились».

Даже графу, чтобы покуситься на замужнюю женщину, пришлось бы многим пожертвовать.

Кто-то беспокоился, кто-то отделывался, кто-то в одиночку радовался — разнонаправленный обед быстро закончился.

Роксана шла, стараясь, чтобы руки как можно меньше касались груди. Не больно, но при каждом прикосновении возникало покалывание.

Осторожность сохранялась и на уроке. Роксана старалась не показывать виду, но, видимо, не могла скрыть напряжения.

— Учитель. Вы не заболели?

Судя по тому, что Люсьен спросил её об этом.

Глаза Роксаны чуть расширились, а затем изогнулись полумесяцем. Она чувствовала, что дистанция с Люсьеном постепенно сокращается, но впервые услышала от него непосредственную заботу. На мгновение радость затмила телесный дискомфорт.

— Почему вы улыбаетесь?

Вместо ответа она только тихо рассмеялась, и Люсьен нахмурился с серьёзным видом. Похоже, он действительно решил, что она больна. Пока беспокойство не углубилось, Роксана ответила:

— Я не болею. Просто плохо спала ночью, вот усталость и отразилась на лице.

— Почему вы не спали?

— Кто знает. Иногда бывает без причины. А ты, Люсьен, когда-нибудь не мог уснуть ночью?

Люсьен замялся. В затянувшемся молчании Роксана сменила позу. Она всего лишь легко переспросила, но для Люсьена это, видимо, имело особое значение. Люсьен, встретив взгляд Роксаны, терпеливо ждавшей ответа, нерешительно открыл рот.

— Раньше, когда учителей было очень много… Тогда не хватало комнат, и некоторых селили в пристройке для прислуги. Пристройка была прямо рядом с моей комнатой. Обычно там было тихо, но иногда, когда они все разом двигались, шаги были такими громкими… что было трудно заснуть.

Он замолчал, покосился и тихо добавил:

— Было страшно.

Так тихо, что нужно было напрячь слух. Закончив, он стал ещё более настороженно следить за реакцией Роксаны.

Видя это, Роксана мысленно вздохнула. Она привыкла к такой реакции. Так вёл себя Эмиль, когда она привела его в свой дом.

«Вряд ли кто-то бил сына аристократа. Наверное, его упрекнули, что он не может терпеть такое».

По крайней мере, хорошего он точно не услышал.

— Ты боишься громких звуков?

Люсьен покачал головой. Круглая макушка выглядела как-то обессиленно. Следующий ответ заставил Роксану замереть.

— Не люблю, когда много шагов. Кажется, что за мной пришли.

Только тогда Роксана поняла, почему во всём поместье постелены ковры. Граф, вероятно, рано заметил страх сына и пошёл на хитрость, чтобы хоть немного его облегчить. Чувствительным к шуму был не он, а Люсьен. От этого неожиданного факта подозрения в адрес графа на мгновение померкли.

Роксана внутренне удивилась, но вслух спокойно утешила Люсьена.

— Это нормально. Даже взрослым трудно заснуть, когда много шагов. Тем более те люди не были твоими друзьями. Бояться и остерегаться — совершенно естественно.

Голова Люсьена, видная только макушкой, начала медленно подниматься. Вскоре показались его глаза, уже не косящиеся, а смотрящие прямо, всё ещё хранившие тревогу, но в них появилась и надежда.

— Правда? Я не трус?

— Настоящий трус — тот, кто боится, но не признаётся. Смелый человек как раз признаёт, что ему страшно.

Роксана протянула руку и погладила Люсьена по голове. Теперь он не вздрагивал, даже когда её прикосновение было неожиданным.

— Люсьен очень смелый.

Люсьен некоторое время молчал. Когда рука Роксаны опустилась, он вдруг начал стирать с доски слова, которые записал для запоминания.

— Я хочу диктант.

— Сейчас? Ты же говорил, что ещё не выучил.

— Я смогу.

Внезапно проснулось рвение? Роксана рассмеялась, но вдруг застыла. От движения руки, видимо, потекло молоко. Хорошо бы оно выходило незаметно. Лучше, чем ничего не подозревать и потом испугаться, но всё равно было неприятно.

— Диктуйте.

— Хорошо, тогда начнём со слов, которые учили вначале.

С каждым произнесённым словом молоко подступало. Роксане приходилось изо всех сил стараться не выпалить случайно какое-нибудь ругательство.

***

«Проклятье, чёрт возьми, дьявол».

Роксана хотела ударить кулаком по столу. Если бы она не была занята вытиранием груди, то непременно сделала бы это. Количество молока, которое начало расти ещё на уроке, к вечеру увеличилось. Платки ещё справлялись, но промокли насквозь, едва защищая одежду.

Может, сцедить?

Причина бесконечного выделения, казалось, была в том, что грудь переполнена. Доказательство — грудь, которая по сравнению с утром стала больше и тяжелее. Но куда сцеживать? Платки уже промокли, а одежды не хватало.

— А.

Роксана взглянула на часы. Было чуть больше девяти. Она наспех застегнулась и приоткрыла дверь. Таз для умывания, который приносили всегда вовремя, стоял у двери. Она быстро втащила его и обтёрлась полотенцем.

Сейчас нужно было именно это полотенце. В отличие от платков, которые нужно сушить, полотенце можно было отдать влажным. Молоко на нём будет, но белое — незаметно. Роксана обернула мокрое полотенце вокруг груди, прижала и медленно надавила.

Жур-р-р...

Неожиданно много брызнуло разом. Роксана вздрогнула и сжала полотенце. Это были не капли. Словно прорвало плотину.

«Настолько?»

Удивило не только количество. При каждом сцеживании по телу пробегала мелкая дрожь. Молоко было не естественным. Жар, скопившийся в груди, разливался по венам — непривычное ощущение то и дело прокатывалось по телу.

Полотенце быстро отяжелело. Казалось, одну сторону так и не опорожнить, и она сцедила другую для равновесия. Много не вышло. Хоть бы было ощущение облегчения, но из-за незавершённости было только тяжелее. Зря она, что ли, вообще начала.

«Может, сходить в общую купальню?»

Смелая мысль промелькнула в голове. В прошлый раз она видела в углу купальни корзину. Сцедить на пол и смыть водой из ванны в сток — должно быть нормально. Проблема в том, что купальня «общая». А если кто-то войдёт?

Пока она колебалась, внезапно раздался стук в дверь.

— Минутку!

До сих пор без разрешения в её комнату входил только ночной шум, и от неожиданности голос вырвался сам собой.

Роксана повесила полотенце на таз и поспешно достала новое бельё. Мокрое бельё вместе с платками она засунула в угол шкафа. Никогда в жизни она не одевалась так быстро. Верхняя одежда, к счастью, не промокла, но подложить было нечего. Она накинула шаль, чтобы прикрыть грудь.

Оглядев комнату, она открыла дверь — огромный силуэт заполнил всё поле зрения. В голове Роксаны крупно возникло: «Почему он здесь?» От растерянности часть мысли вырвалась наружу.

— Почему?..

— Граф сказал, что придёт сегодня…

Вот оно что… В тот момент Роксана вспомнила день, когда разрешила ему отдыхать в своей комнате. Да, она забыла. Прежде чем решать вопрос с развратной грудью, она разрешила ему прятаться у неё несколько часов вечером. Как можно было совершенно забыть?

«Если теперь сказать, что нельзя…»

Он начнёт подозревать! Вот что значит безвыходное положение. Роксана мысленно снова перебрала ругательства. Проклятье, чёрт возьми, дьявол!

— Входите.

Сонен, входя, вдруг замер. Кончик носа едва заметно шевельнулся, взгляд обвёл комнату и остановился на тазе для умывания.

Роксана, прислонившись к двери и взвешивая, не лучше ли ей самой уйти в купальню, даже не заметила, на что он смотрит. Полотенце висело на тазу, вода не изменила цвет, так что она не чувствовала опасности.

— Учитель.

Сонен окликнул её и медленно повернулся. Их взгляды встретились в воздухе.

— У вас идёт молоко?

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!