Онлайн чтение книги Возрождение злополучной супруги The Rebirth of an Ill-Fated Consort
Глава 160 - Захватывающие новости

В настоящее время главный вход в Цзян фу был оживлённым ульем. Многие люди собрались группами перед входом фу министра Цзяна, что вызвало огромную пробку. Всё это было потому, что прибыл Императорский указ о даровании брака Хун’ань Цзюньчжу.

В настоящее время Хун’ань Цзюньчжу была хорошо известна по всей столице не только потому, что она была красавицей от природы, но и потому, что она получила благосклонность Вдовствующей Императрицы. Возможно, именно потому, что небеса завидовали её красоте, её неоднократно подставляли и бросали в тюрьму. Следовательно, она некоторое время была в центре внимания.

В этот момент, как внутри, так и за пределами главного зала, все стояли на коленях на полу; в авангарде всех этих людей были Цзян Цюань и Цзян Жуань. Дворцовый евнух продолжал пронзительным, но монотонным голосом:

– Сегодня, согласно небесному мандату и Императорскому указу Вдовствующей Императрицы, Император приказал выдать за Цзинь Ин Вана замуж старшую дочь Ди министра Цзяна из Военного министерства. Старшая госпожа Цзян достойна, сдержанна и добродетельна, почтительна, доброжелательна и добросердечна, с достоинствами, которые дополняют достоинства её господина, и будут помогать в ведении дел Ван фу. Решение о вступлении в брак под именем Цзинь Ин Ванфэй, предопределённое судьбой, было принято самим Императором…

После объявления дворцовый евнух посмотрел на человека, стоящего на коленях на полу:

– Хун’ань Цзюньчжу, примите Императорский указ.

Цзян Жуань немного помолчала, прежде чем улыбнуться и шагнуть вперёд, чтобы принять его. Бай Чжи поспешила вперёд, чтобы передать ему тяжёлую шёлковую парчовую сумку, когда Цзян Жуань сказала:

– Я побеспокоила гунгуна (1).

– Цзюньчжу слишком вежлива, – дворцовый евнух с довольной улыбкой взвесил в руке шёлковый парчовый мешочек, и его тон стал дружелюбным. – Это брак, предопределённый судьбой, и я тоже был заражён счастьем Цзюньчжу, – сказав это, он посмотрел на Цзян Цюаня, чьё лицо было несколько напряжённым, с приподнятым лбом. Слухи о том, как министр Цзян чрезвычайно жестоко обращался со своей дочерью Ли, уже давно прошли мимо многих ушей, и казалось, что эти слухи вовсе не были надуманными. У Вдовствующей Императрицы И Дэ хватило духу защитить Цзян Жуань, и теперь Цзян Жуань станет хозяйкой Цзинь Ин Ван фу. Таким образом, теперь она также может рассматриваться как персонаж в Великой Цзинь со способностью вызывать ветер и притягивать дождь. Дворцовый евнух имел все намерения добиться расположения и поэтому воспользовался шансом поиздеваться над Цзян Цюанем. Он довольно проницательно заметил: – Почему, это действительно хорошие новости, но почему Цзян дажэнь кажется немного несчастным?

Цзян Цюань был шокирован и заставил себя улыбнуться:

– Это я так счастлив, что даже не знаю, что сказать. Моя дочь от природы довольно медлительная и глупая, поэтому быть связанной с Цзинь Ин Ван фу – это действительно социальный подъём для нас. Получить благословение Вдовствующей Императрицы – это действительно её удача.

Дворцовый евнух изобразил фальшивую улыбку:

Как только эти слова были произнесены, вспышка фиолетового и зелёного пробежала по лицу Цзян Цюаня. Они были чётко сказаны для того, чтобы он услышал, вбивая правду в его голову так, что его сердце могло чувствовать себя только душным и подавленным. Однако, несмотря на то, что этот дворцовый евнух мог показаться совершенно непримечательным, он всё ещё был тем, кто служил рядом с Вдовствующей Императрицей, кем-то, кого он не мог легко обидеть. Как бы то ни было, он всё равно должен был дать лицо этому евнуху, и поэтому мог только проглотить разочарование в своём сердце и улыбнуться.

После того, как они плавно попрощались с дворцовым евнухом, Цзян Цюань посмотрел на Цзян Жуань с холодной улыбкой:

– Ты действительно компетентна!

– Отец льстит мне. Это тоже благословение Вдовствующей Императрицы, – Цзян Жуань опустила голову с лёгкой улыбкой. Сразу же её появление заставило Цзян Цюаня почувствовать ещё один приступ разочарования, и он возненавидел то, что не мог выставить Цзян Жуань за дверь. Таким образом, он громко фыркнул и отвернулся, в гневе умчавшись прочь.

Как только Цзян Цюань ушёл, Лянь Цяо нахмурилась:

– Юная леди, этот Императорский указ… – этот небесный указ стал поистине неожиданностью, и ни у кого не было времени на подготовку, что сделало практически невозможным игнорировать и сопротивляться указу. Лянь Цяо могла только внутренне вздохнуть; живя в официальной семье, главные социальные события в их жизни, такие как браки, не были чьими-то собственными решениями – даже если Цзинь Ин Ван казался порядочным, и её собственная юная леди, казалось, не отвергала его. Однако это прямое признание брака, казалось, игнорировало намерения Цзян Жуань. Например, в этот момент на лице Цзян Жуань не было и следа радости.

Бай Чжи также чувствовала себя несколько грустно и обеспокоенно. Она пристально посмотрела на Цзян Жуань. Цзян Жуань покачала головой:

– Немного приберись, а позже мы отправимся в Цзинь Ин Ван фу.

Быстрые действия Сяо Шао были чем-то, чего она не предвидела, поэтому были некоторые вещи, о которых девушке нужно было четко спросить.

________________________________

1. 公公 (gōnggong) – обращение к придворному евнуху.

* * *

В фу восьмого принца Сюань Ли внезапно смёл всё со стола на пол. Треск! Громых! С хрустящим, оглушительным треском весь изысканный фарфор рассыпался вдребезги по полу, а осколок оставил крошечную рану на ладони человека, стоящего рядом с ним.

Затем Сюань Ли откинулся на спинку стула, беспомощно глубоко вздохнул и медленно произнёс:

– Так вот, вот как он сыграл это как решение Вдовствующей Императрицы.

Ранее во дворце ходили слухи о том, что Сяо Шао добивался от Императора законного брака, но он думал, что после всех различных мелких событий, которые недавно произошли, Император не согласится, чтобы Цзян Жуань стала Цзинь Ин Ванфэй. Однако теперь, когда Вдовствующая Императрица внезапно издала Императорский указ, Сюань Ли понял в мгновение ока. Сяо Шао никогда не намеревался получить дарованный брак через Императора; человеком, которого он всегда искал, была Вдовствующая Императрица И Дэ. Слухи, которые появились раньше, должны были просто затуманить поле зрения каждого. Это также привело к тому, что Сюань Ли был в замешательстве и даже согласился на неуклюжий план Сюань Лана по принуждению к браку. За исключением того, что в конце концов Сюань Лан умер. Он потерял полезную шахматную фигуру во дворце, и в то же время он чуть не ввязался в беспорядок.

– Сяо Шао, этот принц действительно недооценил его, – Сюань Ли сузил глаза, хотя на его губах по-прежнему играла нежная, лёгкая улыбка. Тем не менее зловещий блеск проник в его глаза, и молодой человек выплюнул эти слова сквозь стиснутые зубы, как будто он ненавидел то, что он не мог убить Сяо Шао. Для такого гордого и высокомерного человека, как он, больше всего он ненавидел, чтобы его заставляли плясать на руке другого (1), но теперь, когда его полностью водили за нос по указке Сяо Шао, как восьмой принц мог смириться с такой судьбой?

У молодого человека, сидевшего под ним, было действительно неприятное выражение лица. У него не хватало пальца на левой руке; это действительно был не кто иной, как второй молодой господин семьи Цзян, Цзян Чао. С Сюань Ли в такой ярости, как он мог чувствовать себя лучше. Пара брата и сестры, Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи, были бельмами на глазу, и с Императорским указом Вдовствующей Императрицы Цзян Жуань теперь могла зависеть от большого дерева, которым была Цзинь Ин Ван фу – в результате, иметь с ней дело в будущем будет ещё труднее.

– Дело, которое я приказал тебе сделать в прошлый раз, ты аккуратно его завершил? – Сюань Ли сменил тему, когда спросил Цзян Чао.

– Отвечая Вашему Высочеству, – поспешно проговорил Цзян Чао. – Всё было гладко приведено в порядок. Все дела во дворце улажены, и никаких препятствий не будет.

– У Сюань Лана действительно не было мозгов, даже после его смерти он должен был принести такие проблемы, – Сюань Ли равнодушно посмотрел на осколки фарфора, разбросанные по всему полу: – Нам придётся сменить людей во дворце, – хотя Сюань Лан действительно казался неспособным во дворце, напротив, он был хорошей пешкой для распространения информации внутри. Теперь, после его смерти, было бы нелегко внедрить кого-то нового во дворец, оставив его способным только наложить руки на существующих людей.

-Планирует ли Ваше Высочество начать с принцев? На первый взгляд, этот подчинённый чувствует, что тринадцатый принц кажется умным и, возможно, может быть полезен, – Цзян Чао заметил. В тот день каждое действие Сюань Пэя было на виду у всех присутствующих. Все говорили о том, что этот тринадцатый принц не показал горы и не раскрыл воды (2), но, на самом деле, он был умным человеком. Те ранее злые рабы, которые сопровождали тринадцатого принца, теперь относились к нему довольно почтительно, и даже Император начал придавать ему некоторое значение. Иногда у него также был кто-то, кто посылал ему подарки.

Однако, даже если тринадцатый принц был таким умным, с его биологической матерью, имеющей такой низкий статус, ему было суждено никогда не обладать какой-либо квалификацией, чтобы вырвать пост будущего Императора у Сюань Ли. У такого человека не было угрожающей силы, но он был ярким, поэтому было бы уместно использовать его в качестве шахматной фигуры.

– Умный? Быть откровенно умным тоже нехорошо, – Сюань Ли медленно покачал головой. – Я боюсь, что он один из людей Сяо Шао.

– Что имеет в виду Ваше Высочество… – Цзян Чао был поражён.

– Просто молодой парень, который всё ещё мокрый за ушами, как он мог иметь навык, чтобы создать такой поворот. Я боюсь, что всё это произошло из-за методов Сяо Шао и даже с наследным принцем, вероятно, это тоже так. Почему Сяо Шао лично не взял дело в свои руки, мне всё ещё неясно. Однако, этот человек, Сюань Пэй, я не хочу использовать его, – ответил Сюань Ли.

Была ещё одна причина, о которой он не сказал. Он не знал почему, но при взгляде на Сюань Пэя Сюань Ли всегда чувствовал себя неуютно, как будто в его сердце шевелились какие-то странные эмоции. Соответственно, восьмой принц крайне не желал даже смотреть на Сюань Пэя.

– Если мы не можем использовать тринадцатого принца, то, исходя из намерений Вашего Высочества, какого подходящего человека нам следует искать? – Цзян Чао испытующе спросил.

– Разве новая партия талантливых молодых леди только что не поступила во дворец? – Сюань Ли посмотрел на кончики своих пальцев: – Определённо есть кто-то, кто хочет подняться вверх, тебе просто нужно найти шанс и выбрать мудро из толпы.

Цзян Чао вздрогнул и немедленно опустил голову, почтительно ответив:

– Как пожелаете.

________________________________

1. Плясать на руке / ладони другого человека – идиома, которая хорошо сочетается с более привычным нам выражением – плясать под чужую дудку. То есть, быть одураченным.

2. 不显山不露水 (bù xiǎn shān bù lùshuǐ) – литературный перевод – неявные горы, незримые воды – сокрытие ключевых фактов о себе в безвестности. Тише воды, ниже травы.

* * *

Услышав новость о даруемом браке Цзян Жуань, не только один человек был расстроен этой новостью. В настоящее время в Восточном дворце в садовом павильоне стоял подавленный Лю Минь, глядя на карпов, плавающих взад и вперёд в пруду, в то время как его мысли были за самыми верхними облаками (1).

С Императорским указом Вдовствующей Императрицы и исключительной благосклонностью Императора было достаточно всего одного предложения, чтобы заявить, что у него больше не будет шансов. Простая мысль о том, что Цзян Жуань отныне будет известна как Ванфэй Сяо, заставила его сердце переполниться едкими горькими эмоциями. Он был учёным до мозга костей и считал себя гордым и самодовольным. За последние двадцать лет Лю Минь никогда не знал вкуса любви, и к тому времени, когда он пришёл к пониманию своих собственных чувств, было уже слишком поздно. Однако оказалось, что отношения Цзян Жуань и Сяо Шао были далеки от поверхностных. Они были довольно близки, и теперь, с Императорским указом Вдовствующей Императрицы, она… должна быть вполне довольна.

Как раз в тот момент, когда он был погружен в свои мысли, Лю Миня застал врасплох шлепок по плечу. Лю Минь повернул голову и увидел наследного принца с широкой дразнящей улыбкой на лице:

– Императорский Тай Фу Лю, что заставило тебя так глубоко погрузиться в свои мысли?

Лю Минь покачал головой:

– Ваше Высочество наследный принц.

Наследный принц совсем не был оскорблён, когда он небрежно сел и бросил беглый взгляд на Лю Миня:

– Ты должен быть расстроен из-за дела Хун’ань Цзюньчжу.

Лю Минь был поражён, так как было кощунственно обсуждать репутацию молодой леди, и как раз в тот момент, когда он собирался отрицать это, он услышал, как наследный принц заявил:

– Ты не должен отрицать это, Императорский Тай Фу Лю. Это не какая-то политическая или интригующая экспозиция, где этот принц не так хорош, как ты, но вопросы, касающиеся отношений между мужчиной и женщиной, здесь ты не так хорош, как этот принц, – он подпёр подбородок рукой и с любопытством посмотрел на Лю Миня: – На самом деле этот принц очень сбит с толку. Эта Хун’ань Цзюньчжу, если быть откровенным в своих комментариях, то всё, чем она является, – это всего лишь красивое лицо. Я просто не совсем понимаю, как многие из вас, похоже, каким-то образом одержимы ею. Давай просто полностью проигнорируем Сяо Шао, эту ледяную глыбу, но ты, как Императорский Тай Фу, тот, кто не сентиментален и не склонен к романтическим представлениям, и всё же ты убит горем из-за неё. Это действительно открытие для этого принца…

Губы Лю Миня шевельнулись, но он не знал, как противостоять словам наследного принца. По сути, то, что сказал наследный принц, было безошибочно. Теперь молодой человек был подавлен, но у него не было намерения спорить с наследным принцем по этому поводу. Он хотел что-то сказать, но в конечном итоге изменил это, только чтобы ответить:

– Несмотря ни на что, наследный принц действительно встал на защиту справедливости и был готов протянуть руку помощи Хун’ань Цзюньчжу, и за это этот подчинённый очень благодарен.

– Забудь об этом. Этот принц сделал это не только для тебя, – наследный принц махнул рукой, хотя Лю Минь умолял его подумать о плане, чтобы помочь в ситуации Цзян Жуань. За исключением того, что при обычных обстоятельствах он не был тем, кто вмешивается в дела других людей, и вместо этого был бы гораздо счастлив наблюдать за волнением со стороны. Если бы не появление Сюань Пэя, такого решительного и непоколебимого, он никогда бы не оказался вовлечённым в этот запутанный бассейн с мутной водой.

В тот день Сюань Пэй спросил его, хочет ли он отомстить четвёртому принцу, Сюань Лану, за предательство. В то время наследный принц был по-настоящему раздосадован ханжеским лицемерием Сюань Лана, но был обеспокоен тем, что не смог найти самую идеальную возможность наказать его. И вот, услышав идею Сюань Пэя, он не мог не поддаться искушению. Более того, Сюань Пэй ещё больше приукрасил преимущества, которые он получит от своего участия, и в конечном итоге добился успеха в возбуждении потребности наследного принца в волнении. Из-за этого он взялся за руки с Сюань Пэем, чтобы разыграть это достойное представление.

Даже сейчас наследный принц всё ещё был озадачен тем фактом, что такой сдержанный принц во дворце, как Сюань Пэй, мог придумать такие коварные идеи. Этот надоедливый Божественный лекарь Цзиньлина, Ся Цин, был не тем человеком, к которому кто-либо мог обратиться за аудиенцией, но Сюань Пэй заявил, что до тех пор, пока он, наследный принц, опубликует некоторые медицинские тексты из дворца, Ся Цин определённо согласится войти во дворец. И вскоре после этого всё произошло так, как и ожидалось. Ранее, хотя наследный принц не мог понять, как Сюань Пэй обладал таким богоподобным предвидением, по размышлении, это, казалось, было работой Сяо Шао. В конце концов, Сюань Пэй был всего лишь ребёнком, и в его возрасте он был слишком молод, чтобы придумать такую сложную стратегию и быть таким дотошным, следовательно, это должно было быть выполненным под руководством Сяо Шао.

Поэтому, хотя Лю Минь поблагодарил его, на самом деле наследный принц помог не из-за Лю Миня. И всё же, учитывая эмоциональное состояние, в котором находился Лю Минь, наследный принц не мог не чувствовать немного сочувствия. Обычно Лю Минь был неизменно строгим и отвратительным, но в конечном итоге он был просто откровенным Императорским Тай Фу. Видя его подавленным и встревоженным из-за девушки, и учитывая, что они когда-то были учителем и учеником, наследный принц дружески похлопал Лю Миня по плечу:

– Тебе не нужно быть слишком убитым горем Императорский Тай Фу. На этой земле сотни тысяч женщин, почему ты настаиваешь только на том, чтобы смотреть на неё? Пройдёт совсем немного времени, и она станет чьей-то женой. Императорский Тай Фу знаком с этикетом и церемониями, так почему бы тебе не позволить мне помочь найти тебе способных и милых леди, и хотя они не будут такими красивыми, как Хун’ань Цзюньчжу, они не разочаруют.

Лю Минь замер, поспешно вставая:

– Я очень благодарен за добрые намерения наследного принца, но я не питаю таких желаний. У Вашего покорного подданного есть кое-какие дела, требующие внимания, так что я попрошу Вас позволить мне откланяться, – со своими прощальными словами он почтительно поклонился, прежде чем столь же стремительно убежать.

Наследный принц выплюнул остатки чайных листьев изо рта, сказав:

– Какой скучный.

________________________________

1. 九霄云外 (jiǔxiāoyúnwài) – литературный перевод – за самыми верхними облаками – идиома, которая обозначает невообразимо далёкое расстояние.

* * *

С другой стороны, в Цзинь Ин Ван фу атмосфера сильно отличалась от мрачной, гнетущей атмосферы, встречающейся в других местах. Вместо этого весь фу был в приподнятом настроении, как будто он праздновал и открывал новый год. С тех пор, как старый господин и госпожа Цзинь Ин скончались, Цзинь Ин Ван фу был пустынным, холодным и унылым, поэтому редко можно было увидеть, чтобы весь фу шумел в праздничном и весёлом настроении. Сегодня, поскольку был принят Императорский указ от Вдовствующей Императрицы, весь фу суетился, объявляя новости, и даже стражники Цзиньи, которые были разбросаны по всей Великой Цзинь и получили новости через летающих голубей, начали объединять свои ресурсы, чтобы подготовить огромный свадебный подарок своему господину и молодой фужэнь.

Управляющий Линь с удовольствием протирал тряпкой маску диорамы, пока она не заблестела, прежде чем надеть её на лицо. Увлекая за собой Цзинь Сы, он спросил:

– Как ты думаешь, лучше использовать золотую трафаретную печать на свадебных приглашениях, или нам следует использовать вышивку из натурального шёлка? – немного подумав, он покачал головой: – Может быть, нам следует написать на палочках из сандалового дерева, а спереди мы могли бы наклеить несколько бусин. Некоторое время назад мы привезли несколько изысканных керамических глазурованных бусин из Персии, и если мы их приклеим, они будут блестящими и будут выглядеть роскошно и празднично. Я думаю, мы должны просто сделать это таким образом.

Цзинь Сы закатила глаза:

– Лао Линь, неужели тебе обязательно так перегибать палку из-за каких-то свадебных приглашений? Если бы старая госпожа была здесь и увидела, насколько ты экстравагантен, она бы определённо пожалела о своём решении назначить тебя управляющим.

– Что может знать такая молодая леди, как ты, – управляющий Линь ненавидел, когда другие подрывали его способности, и сразу же выпятил грудь и гордо провозгласил свои способности: – Что касается этого конкретного приглашения на свадьбу, если оно не будет сделано хорошо, это запятнает репутацию нашего Ван фу. То, что делает наш Мастер – этот брак имеет огромное значение. Все это время многие люди говорили, что наш Мастер никогда не сможет жениться и иметь жену, поэтому наша цель – дать им звонкую пощечину. Вот почему эту свадьбу нужно провести с размахом. Более того, неужели ты думаешь, что ничтожная сумма денег, которая будет потрачена на приглашение, может разорить семью?! Сяо Сы, пусть этот Лао Линь расскажет тебе, что наш господин дал в качестве приданого, теперь ЭТО называется разорением семьи!

Когда Цзинь Сы услышала это, её глаза загорелись, но прежде чем девушка успела спросить, она услышала какой-то шорох сверху, когда Цзинь Сань слетела с дерева. Повернувшись к управляющему Линю, она взволнованно спросила:

– Сколько стоит подарок на помолвку (1)?

– Подарок на помолвку… – управляющий Линь медлил с ответом, оставляя двух девушек замереть в напряжении.

– Семь на семь, сорок девять сундуков? – Цзинь Сы рискнула выдвинуть предположение. Личность Цзинь Сы была более мужественной, поэтому она не была знакома с протоколами о браке и подарках на помолвку, поэтому она легкомысленно выбросила первое пришедшей на ум число.

– Пфе! Разве сорок девять сундуков не гроши, годные только для того, чтобы подать милостыню нищему? – Цзинь Сань покачала головой: – Для леди, чем роскошнее подарки на помолвку, тем более престижно и впечатляюще это выглядит, так что я предполагаю, что девять на девять, восемьдесят один сундук, – Цзинь Сань была более женственной по сравнению с Цзинь Сы, но, несмотря ни на что, все они были обучены как стражники Цзиньи, поэтому их никогда не волновали эти вопросы, касающиеся семьи леди и брачных церемоний. Таким образом, они всё ещё были довольно невежественны.

Управляющий Линь посмотрел на них обеих с выражением крайнего разочарования:

– Я никогда бы не подумал, что в ваших глазах наш Цзинь Ин Ван фу был таким несчастным и нищим. Что такое девять на девять, восемьдесят один сундук? Это целых сто шестьдесят восемь сундуков!

– СТО ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ СУНДУКОВ? – Цзинь Сань и Цзинь Сы воскликнули в унисон. Цзинь Сань нахмурила брови: – Так сколько это стоит?

– Я сообщу вам об этом позже, но ста шестидесяти восьми сундуков более чем достаточно, чтобы равняться чистой стоимости всего домашнего хозяйства трёх фу министерских офицеров, и у них всё ещё остается лишнее, – управляющий Линь просветил девушек: – Но это всего лишь подарки на помолвку. Зная характер нашего господина, после того, как наша юная фужэнь выйдет замуж и войдёт в дом, весь Цзинь Ин Ван фу будет принадлежать ей. Ай, теперь, когда наш господин вырос, он теперь заботится о своей жене, и у него больше нет времени на нас, подчинённых, – когда он закончил говорить, управляющий Линь не мог не чувствовать себя подавленным горем.

Подарки на помолвку, которые стоили трёх фу министерских офицеров, были экстравагантными и роскошными сверх всякой меры. Цзинь Сан обменялась взглядом с Цзинь Сы, и в глазах друг друга они смогли увидеть удивление. Цзинь Сань сглотнула слюну и спросила:

– С такими экстравагантными подарками на помолвку, разве господин не подумал о том, как много даётся Цзян фу, и разве это не позволяет Цзян фу получить ненужное преимущество?

Управляющий Линь покачал головой:

– Действительно, глупая. Как все эти подарки могли быть отправлены Цзян фу? Очевидно, что они были полностью переданы молодой фужэнь для безопасного хранения. Вам не нужно беспокоиться об этом, так как наш господин принял меры к подготовке.

– Наш господин исключительно потрясающий, – Цзинь Сань моргнула глазами: – Если бы я была девушкой, я была бы более чем готова выйти за него замуж.

– Разве ты не девушка? – управляющий Лин презрительно сказал: – Опять же, наш господин никогда бы не подумал о тебе, поскольку ты даже не так красива, как наша юная фужэнь.

– …

________________________________

1. 聘礼 (pìnlǐ) – подарок на помолвку / выкуп за невесту. Выкуп за невесту, приданое невесты или знак невесты – это деньги, имущество или другая форма богатства, выплачиваемая женихом или его семьёй женщине или семье женщины, на которой он женится или собирается жениться.

В традиционной китайской культуре благоприятная дата выбирается для ti qin (буквальный перевод предложение руки и сердца»), где обе семьи встретятся, чтобы обсудить, среди прочего, размер требуемого выкупа за невесту. За несколько недель до фактической свадьбы ритуал го да ли (буквальный перевод происходит прохождение великой церемонии»). Жених и сваха посетят семью невесты с подарками, такими как свадебные торты, сладости и украшения, а также предоставят выкуп за невесту. В фактический день свадьбы семья невесты вернёт часть выкупа за невесту (иногда в виде приданого) и набор подарков в качестве жеста доброй воли.

* * *

Управляющий Линь так сильно спорил с Цзинь Сань и Цзинь Сы, что они не обратили внимания на тот факт, что Цзян Жуань вошла в главные ворота Цзинь Ин Ван фу. Никто из подчинённых и слуг Цзинь Ин Ван фу не подумал предупредить управляющего Линя, поскольку каждый из них был слишком занят, приветствуя будущую молодую фужэнь. Некоторые слуги были заняты тем, что прокладывали путь, в то время как некоторые были заняты представлением, и, короче говоря, все, кого она встречала по пути, почтительно приветствовали Цзян Жуань. Все и каждый почтительно кланялись и приветствовали её громким молодая фужэнь», заставляя Лу Чжу незаметно прикрыть рот, чтобы скрыть смех.

Как только человек, отвечающий за уведомление, принёс новости о Цзян Жуань в кабинет Сяо Шао, все подчинённые вежливо извинились и удалились. Лу Чжу и Тянь Чжу также любезно закрыли и заперли за собой дверь, оставив двух молодых людей, которые получили постановление о браке, на некоторое время наедине.

– Сяо Шао, что ты пытаешься сделать? – спросила Цзян Жуань. Быстрая реакция Сяо Шао действительно застала её врасплох, ошеломив, как будто её внезапно похитили и бросили на борт лодки Цзинь Ин Ван фу.

Сяо Шао обернулся, и он не был одет в свой обычный чёрный костюм. Вместо этого он был одет в тёмно-красную бицзя в паре с чанпао, вышитым белым питоном на воротнике. Каким-то образом, одетый таким образом, он, казалось, рассеивал своё обычное поведение, чтобы казаться несколько приветливым, ещё больше подчёркивая его несравненную красоту. Эта пара блистательных и ослепительных глаз, казалось, притягивала вас к себе, заставляя взглянуть на них ещё раз. Он пристально посмотрел на Цзян Жуань:

– Ты несчастна?

– Из-за тебя вся столица говорит, что я выкопала лучшую капусту. Ты думаешь, я рада этому? – возможно, это был первый раз, когда Цзян Жуань открыто выразила свои эмоции.

Вспышка веселья вспыхивает в глазах Сяо Шао:

– Ну, я позволил тебе выкопать это.

Такая нежная манера оставила бы любого в полной растерянности. Цзян Жуань пристально посмотрел на него:

– Ты очень доволен, не так ли?

– Я вне себя от радости, – Сяо Шао приблизился к ней, говоря мягким тоном. Он был от природы высоким, и когда молодой человек подошёл ближе, Цзян Жуань едва доходила ему до груди. Издалека можно было подумать, что он полностью заключил девушку в свою грудь. Его интонации несли в себе незамеченную ранее снисходительность и нежность, а голос молодого человека, казалось, обладал невыразимым магнетизмом, когда он прошептал: – Ванфэй.

Цзян Жуань отступила назад, создавая дистанцию между ними. Что пытался сделать этот человек, случайно используя свою красоту и хитрости по прихоти и везде, где ему нравится? Как бы то ни было, он родился красивым, и когда Сяо Шао использовал это в своих интересах, это было определённо очень полезно. Сяо Шао усмехнулся, и его голос был странно чарующим и соблазнительным, и в этот момент он был чрезвычайно гладким, утончённым и отполированным, как нефрит, совершенно не похожим на его прежнее холодное и отчуждённое я».

– Почему ты так спешишь с заключением брака? – Цзян Жуань нахмурилась: – Ты скоро уезжаешь?

Сяо Шао опустил глаза, чтобы посмотреть на неё:

– Да, я уезжаю через десять дней, поэтому я должен был уладить этот вопрос с тобой, прежде чем мне придётся покинуть столицу, и до того, как возникнет что-то неожиданное.

Что касается уладить с ней дела», такая литания была довольно двусмысленной. Однако это были не те вещи, которые волновали Цзян Жуань так сильно, как настоящие новости:

– Через десять дней?

– Время поджимает, и многие при Императорском дворе начинают с завистью поглядывать на тебя, поэтому по указу Вдовствующей Императрицы, даже когда я уйду, ты будешь в безопасности в Цзинь Ин Ван фу. Когда я вернусь с победой, тогда мы проведём свадебную церемонию, – Сяо Шао понизил голос: – Цзинь Ин Ван фу сможет гарантировать твою безопасность, и наш брак – это временная стратегия. Ты можешь быть уверена, я обязательно помогу тебе. Кроме того, как только мы поженимся, я не буду принуждать тебя, – когда он закончил говорить, румянец окрасил красивое лицо Сяо Шао, хотя выражение его лица оставалось таким же стоическим и невозмутимым, как обычно.

Цзян Жуань, наконец, стала более сговорчивой и спокойной, поэтому, глядя на него, девушка ответила:

– Хорошо, – с высокомерным и надменным характером Сяо Шао, и тем фактом, что она не была какой-то национальной красавицей, у Сяо Шао действительно не было необходимости применять силу. В этом Цзян Жуань была уверена на сто процентов. И с этой мыслью она почувствовала, что её отношения с Сяо Шао были не такими неловкими, а скорее как с хорошим другом или товарищем, который был рядом, чтобы помочь, и так что это была действительно неплохая сделка.

Увидев её с опущенной головой и глубоко задумавшейся, Сяо Шао задумчиво посмотрел Цзян Жуань в глаза, поджав губы, и внезапно сказал:

– Как только ты войдёшь в Цзинь Ин Ван фу, ты официально станешь моей женой, женщиной Сяо Шао, так что, если возникнут какие-либо разногласия, тебе не нужно обращать на кого-либо внимание, просто выброси их, – паузу на мгновение, он продолжил: – Лю Минь и Сюань Пей, а также Гу И, тебе не нужно обращать на них никакого внимания.

Цзян Жуань была ошеломлена и потеряла дар речи, каким-то образом почувствовав, как на её лице появляется румянец. В глубине души она тайно заявила, что Сяо Шао, кажущийся равнодушным человек, всегда найдёт способ снова сделать отношения между ними крайне неловкими.