Онлайн чтение книги Возрождение злополучной супруги The Rebirth of an Ill-Fated Consort
Глава 168 - Смерть Цзян Су Су

Внезапное исчезновение Цзян Су Су в конце концов было раскрыто. Более дюжины охранников, следовавших за ним, не понимали, что что-то не так, пока на следующий день на востоке не забрезжил рассвет. Позвав несколько раз, но не получив ответа, они наконец-то обнаружили, что в карете была только одна мёртвая служанка, а леди в карете не было.

После того, как дюжина охранников в панике вернулась в особняк министра Цзяна и рассказала Цзян Цюаню об инциденте, Цзян Цюань чуть не упал в обморок от гнева. Однако охранники также дали понять, что Цзян Су Су убила свою личную служанку, притворилась ею и сбежала сама. Цзян Цюань не мог винить других. Люди, которых послал Цзян Цюань для расследования, также подтвердили, что это так. Цзян Цюань больше не мог говорить, кроме как проклинать злую девушку. Просто выдающаяся и знаменитая леди его фу сбежала сама, и её местонахождение неизвестно. Это было слишком грязно. Дюжина охранников не должна была остаться в живых. Цзян Цюань приказал разобраться с этими людьми. Вероятно, эти охранники знали об их обидах, и они не знали, какие средства они использовали, чтобы уладить дело перед смертью. Какое-то время вся столица знала, что Цзян Цюань потерял вторую юную леди своего особняка.

В эти дни весь особняк министра Цзяна был на пороге шторма. Гуляя по улицам и переулкам, люди повсюду говорили о том, что имело даже отдалённое отношение к семье Цзян. Цзян Цюань был безумно зол, но остановить толпу было трудно, и Цзян Жуань была доставлена обратно во Цзинь Ин Ван фу Сяо Шао, иначе она отправилась бы во дворец, чтобы сопровождать Вдовствующую Императрицу И Дэ. Короче говоря, Цзян Цюань был беспомощен. Таким образом, Цзян Цюань удвоил негодование в своём сердце и выместил его на пятой Инян Хун Ин. Тело Хун Ин уже было слабым, и Цзян Цюань бил и пинал её так каждый день, намереваясь замучить до смерти. Хун Ин знала, что ей больше не жить, поэтому она проглотила золото и умерла однажды ночью.

Ещё одна Инян потеряла благосклонность своего господина и предпочла расстаться с жизнью. Цзян Цюань даже не позволил приготовить для неё гроб, единственное, что он разрешил сделать для Хун Ин – это просто позволил женщине свернуть сломанную циновку и бросить её в братскую могилу. Поколение красавиц ушло, аромат исчез, а нефрит потускнел (1), но никто не мог сказать, что это вызвало печальные вздохи или что-то в этом роде.

В результате в огромном Цзян фу, кроме Инян-затворницы, больше не осталось наложниц. Таким образом, именно Цзян Цюань сильно пострадал. Он часто стоял во дворе и отвлечённо смотрел в никуда. Весенний пейзаж прошлого, наполненный соблазнительными голосами, произносящими ласковые речи, резко контрастировал с холодным, безразличным и подавленным состоянием настоящего. Становилась всё более и более очевидной тенденция, что весь Цзян фу постепенно разрушается.

Люди, посланные на поиски Цзян Су Су, не спешили узнавать о её участи, и Цзян Чао беспокоился больше, чем Цзян Цюань. Цзян Чао и Цзян Су Су – брат и сестра от одной матери, которые в прошлом были довольно близки. Цзян Су Су любили с детства, и Цзян Цюань тоже любит её. Хотя его раздражало, что Цзян Су Су была такой импульсивной, он всё же попросил Сюань Ли о помощи и отправил группу людей на поиски местонахождения Цзян Су Су. Он всё ещё оставался полезен восьмому принцу, поэтому Сюань Ли, сохраняя вид просвещённого и благородного господина, который с самого начала старался выглядеть добродетельным человеком, естественно, делал всё возможное, чтобы оказать помощь.

Люди Сюань Ли действительно оказались гораздо полезнее, чем слуги особняка Цзян. По крайней мере, люди, которых послал Цзян Цюань, ещё не выяснили её местонахождения, когда подчинённые Сюань Ли уже сообщили Цзян Чао:

В то время Цзян Чао практиковался в каллиграфии в кабинете. Несмотря ни на что, он не мог успокоиться. Почерк был кривым. Когда молодой человек услышал это, его рука задрожала, и большая капля чернил упала на белоснежную рисовую бумагу, и появился большой чернильный цветок. Он поднял голову и нетерпеливо спросил:

– Где она?

– Это… – охранник выглядел немного смущённым. Через некоторое время Цзян Чао внезапно почувствовал плохое предчувствие в своём сердце. Он больше не мог заботиться ни о чём другом. Молодой человек схватил его за воротник и закричал:

– Что, чёрт возьми, происходит!

– Отвечая молодому господину… – охранник был ошеломлён поведением Цзян Чао, и он больше не смел скрывать это. Мужчина сказал: – Разведчики пришли с докладом и доложили то, что стало известно. Они узнали, что вторая юная леди была взята в плен в логово горных бандитов. Прямо сейчас… Прошло уже несколько дней.

_______________________________

1. 香消玉殒 (xiāngxiāo yùyǔn) – литературный перевод – аромат исчез, а яшма (нефрит) потускнела – выражение, которым описывается смерть красивой женщины.



***

С хлопком, когда Цзян Чао больше не мог держать кисточку в руке, тонкая белая нефритовая кисточка в форме волка упала на пол и издала хрустящий звук, который был особенно отчётлив в тихой комнате. Охранник почувствовал, что окружающая атмосфера была просто слишком душной и пугающей, и он неподвижно опустил голову, не осмеливаясь взглянуть на выражение лица Цзян Чао.

Никто из них не знал, сколько времени прошло в ужасной тишине, прежде чем охранник услышал слова, произнесённые Цзян Чо сквозь стиснутые зубы:

– Готовь лошадь.

– Молодой господин? – охранник был застигнут врасплох, и он не мог удержаться от того, чтобы на мгновение взглянуть в глаза Цзян Чао. Он видел, что эти и без того мрачные глаза в этот момент были полны глубокой ненависти и безумия, и почти не было сомнений, что в следующий момент молодой человек всё уничтожит. Но при таком ужасающем выражении глаз выражение лица было очень спокойным, спокойным до извращённости. Цзян Чао сказал:

– Быстрее, позволь мне спасти вторую юную леди.

* * *

Солнечный свет в глубоких горах, казалось, был скрыт густой тенью деревьев, и только несколько солнечных зайчиков сияли внизу. Полуразрушенная деревня была похожа на заброшенную бусину, вмурованную в горы, изношенную и почерневшую, но она всё ещё упрямо стояла на месте.

Дверь открылась со скрипом, и из покосившегося дома вышла женщина.

На женщине была мужская одежда, сделанная из грубой льняной ткани, но даже несмотря на небольшой размер, штанины брюк были слишком длинными, поэтому их пришлось закатать, из-за чего была видна пара белоснежных икр. Однако вид нежной плоти был испорчен многочисленными синяками, покрывающими белую кожу. Следы кровоподтёков можно было наблюдать везде, где взору представлялась нежная кожа. Одежда была слишком велика, а потому открывала не только ноги, но также шею и руки. А даже если бы она была в пору, это бы не слишком помогло, потому что она была слишком неподходящей. Внешность девушки была чрезвычайно красива, и в ней всё ещё можно было разглядеть небесную фею, но из-за слишком большой измождённости в ней чувствуется некоторая старость. Под её глазами залегли глубокие, сине-чёрные тени, что значительно уменьшало эту красивую внешность. У неё была светлая кожа и стройная фигура. Если она наденет красивую одежду и немного принарядится, она определённо сможет подавить множество прекрасных цветов (1). К сожалению, сейчас эта женщина – просто крестьянка, которая выглядит немного измождённой.

Неся в руке корзину, она вышла из дома одна, подошла к небольшому ручью недалеко от деревни и присела на корточки. Она достала из корзины куски одежды, пропитанные спиртом и запахом, и начала медленно их стирать. Девушка делала это очень медленно, её некогда белые и нежные руки были измотаны подобными занятиями, теперь они покраснели и распухли из-за глубокой холодной речной воды. Очевидно, она не привыкла заниматься подобными вещами. Несмотря на это, девушка всё ещё упорно занималась своим делом. Эта женщина – не кто иная, как Цзян Су Су.

Вокруг неё много таких же женщин, как она, стирающих одежду у реки. Все они были одеты небрежно. У некоторых были красивые лица, а у некоторых немного посредственные, но выражения лиц у всех были одинаковые, демонстрирующие какое-то мёртвое серое оцепенение. Их глаза были бездуховны. Каждая из женщин, казалось, привыкла к этому, к такой жестокой жизни.

Солнце взошло с востока, но не принесло ни малейшего тепла. Цзян Су Су стирала вещи с очень серьёзным видом. В её глазах больше не было презрения и насмешки первых нескольких дней, они выражали какое-то оцепенелое послушание.

В последние несколько дней она жила адской жизнью. Женщины в этой деревне – все вещи мужчин. Они – инструменты для удовлетворения желаний. В будние дни им приходилось стирать, готовить и чинить одежду мужчин. Если у них что-то не получается, мужчины будут их бить и пинать. Горные бандиты никогда не жалеют нефрит. будь вы знатной дамой или маленькой домашней девочкой, если вы не удовлетворите их, вы столкнётесь с кулаками и ногами этих ублюдков. Каждая женщина здесь была избита.

Это не самое болезненное. самое болезненное то, что когда наступает ночь, вам приходится обслуживать нескольких мужчин одновременно, что хуже, чем женщины в борделе. Если женщина в борделе обладает красной карточкой, она, вероятно, всё равно покончила бы с собой, доведись ей столкнуться с подобным обращением, но здесь у женщин вообще нет достоинства. По ночам эти звери просто изливают свои животные желания. Женщины здесь долго не живут, и никто не может смириться с подобным жестоким отношением долго.

_______________________________

1. 群芳 (qúnfāng) – дословный перевод – масса разных цветов – выражение, которым описывают собрание прекрасных девушек.



***

Дело не в том, что они не думали о побеге, но у здешних мужчин давно была отработана поимка сбежавших женщин. Этих беглянок отлавливали за пределами деревни, приволакивали обратно и запирали в отдельном доме, чтобы каждую ночь ввергать их в пучины ада.

Через несколько дней на теле Цзян Су Су не осталось ни одного неповреждённого места. Среди этих женщин у неё была самая лучшая внешность и самая нежная кожа. Она также была новенькой, и почти каждый мужчина оказался полон интереса к ней. Поэтому её жизнь крайне болезненна.

В таком месте эти так называемые магические искусства бесполезны, ведь они были предназначены для того, чтобы иметь дело с сыновьями аристократических семей столицы. Но в этих бесплодных горах и лесах её навыки не давали ничего, кроме возбуждения скотского желания у большего количества мужчин. Просто потому, что эти горные бандиты и дикие пираты вообще не знают, как беречь нефрит, у них в крови только тирания и грабёж. Поэтому за короткий промежуток времени Цзян Су Су стала почти другим человеком.

После того, как она закончила стирать одежду, девушке пришлось вернуться в дом, чтобы набрать дров и развести огонь для приготовления пищи. В тот момент, когда она была на полпути к дому, девушка услышала стук множества подков. Лидер всадников остановил свою лошадь перед ней, повернулся в седле и закричал:

– Сестра!

Цзян Су Су немного нерешительно подняла голову. Как будто потребовалось много времени, чтобы ясно разглядеть человека перед собой, она на мгновение опешила, а потом неровным голосом закричала:

– Братик!

Цзян Чао недоверчиво посмотрел на Цзян Су Су. Цзян Су Су всегда была безупречна и прекрасна в его сердце, так же чита и неприкосновенна, как небожитель, и на её теле никогда не оставалось и следа пыли. Кто теперь эта грязная, измождённая, вонючая женщина? Это всё ещё его младшая сестра, признанная красавица всей столицы?

Цзян Су Су посмотрела на Цзян Чао и моргнула. Внезапно её глаза покраснели, и две струйки слёз скатились вниз. Она больше не могла думать ни о чём другом. Внезапно девушка бросилась вперёд и крепко обняла Цзян Чао, прежде чем воскликнуть:

– Братик, почему ты сейчас здесь?!

Цзян Чао был вот так обнят Цзян Су Су, и кончик его носа сразу же наполнился отвратительным запахом. Эти брат и сестра всегда вели изнеженную жизнь в Цзян фу. В глубине души они смотрели на бедных свысока и считали себя выше их. Цзян Чао был шокирован, когда увидел смущающий вид Цзян Су Су. Когда Цзян Су Су обняла его вот так, молодой человек подсознательно протянул руку, чтобы оттолкнуть Цзян Су Су. Он был ошеломлён, когда протянул руку, глядя на красные отметины на шее Цзян Су Су.

Вернувшиеся разведчики доложили, что Цзян Су Су несколько дней находилась в плену в логове горных бандитов, и её тело, должно быть, уже не идеально. Но мысли в его сердце отличались от того, что молодой человек теперь могу видеть своими глазами. Увидев пятнистые отметины на теле Цзян Су Су, последний след надежды в сердце Цзян Чао также исчез, и его разум на некоторое время опустел, отчего молодой человек не мог издать ни звука.

Цзян Су Су не осознавала этого. В тот момент, когда она увидела Цзян Чао, она постепенно вышла из оцепенения печали предыдущих нескольких дней и приняла свою судьбу. В её сердце была только бесконечная ненависть, и её голос стал резким и искажённым:

– Брат, ты должен отомстить за меня и убить всех горные бандиты здесь! Эти горные бандиты – не люди, они избили меня… Брат, убей их, убей их всех! – Цзян Су Су плакала и смеялась, её голос был на грани срыва, но негодование в словах девушки не ослабевало. Цзян Чао – её брат, и он должен отомстить за неё. Все эти грязные и вонючие мужчины станут трупами. Пока она думала об этом, сердце Цзян Су Су было полно радости. Она сказала: – Также это касается вот этих женщин! Они видели меня, и они не могут остаться в живых! Ни одна из них!

Она заботилась только о том, чтобы выплеснуть боль, которую испытала за последние несколько дней, но не обращала внимания на выражение лица Цзян Чао. Цзян Чао пристально посмотрел на красные отметины на шее Цзян Су Су, его глаза обострились, хотя взгляд ещё не утратил оцепенения.

Цзян Су Су теперь стала такой, даже если он поможет избавиться девушке от всех свидетелей, её тело более не будет чистым. Изначально эта девушка была прекрасна, как фея, и было очень вероятно, что она проложит путь к его карьере и процветанию семьи Цзян. У Цзян Су Су была даже не нулевая возможность стать матерью страны в будущем, если карта удачно ляжет на стол. Но теперь, когда все эти планы были разрушены, репутация Цзян Су Су больше не была достаточно хороша. Более того, она даже не имела девственной плевы. Более не было возможно рассчитывать на брак, который был бы выгоден Цзян фу, благодаря её красоте. Если однажды сегодняшние события распространятся, то, что Цзян Су Су стала игрушкой горных бандитов, ни у кого бы не осталось сомнений в том, что благородная дочь особняка министра Цзяна более не невинна. Их ворота были бы оккупированы группой сброда, а семья Цзян более никогда не сумела бы поднять голову, выходя на улицу. В таком случае существование Цзян Су Су – это затаённая угроза. Кто знает, когда вспыхнет та внезапная искра, которая вызовет пожар? Сохранение её в живых – это создание самому себе опасности.



***

В этот момент глаза Цзян Чао потемнели. Теперь, когда он следовал за людьми Сюань Ли, молодой человек многому научился, становясь лучше с каждым днём, и Сюань Ли также начал использовать его снова. Первоначально он был проинструктирован своими коллегами из-за дел Ся Янь. Если Цзян Су Су добавит ещё больше неприятностей, он может потерять всё то, ради чего так упорно работал всё это время. В этой жизни очень редко можно было получить настоящую выгоду, а потому те коллеги, которые боролись с ним, определённо не упустят эту возможность, растоптать его на пути к вершине. История о пропаже Цзян Су Су теперь распространилась по столице. Если он сумел найти Цзян Су Су, то и другие обязательно смогут найти её.

Цзян Чао не мог допустить, чтобы существование Цзян Су Су стало для него камнем преткновения.

Взгляд Цзян Чао несколько раз менялся, и он, казалось, наконец принял определённое решение. Молодой человек посмотрел на Цзян Су Су, которая бросилась в его объятия, протянул руку, чтобы коснуться её грязных волос, и нежно утешил:

– Хорошо, я убью их за тебя, второй брат отомстит за тебя. Ни одна из этих женщин, так же, как и горные бандиты, не имеет возможности спастись. Я определённо отправлю всех их в ад.

Цзян Су Су крепко вцепилась в одежду Цзян Чао и сказала:

– И эта сука Цзян Жуань, если бы она не строила козни против меня, как бы я могла оказаться здесь? Брат, я дошла до подобного только благодаря этой суке. И Сяо Шао. Они вдвоём навредили мне до сих пор. Если эта ненависть не будет отомщена, я клянусь, что не смогу остаться человеком!

– Хорошо, – голос Цзян Чао был достаточно нежным, чтобы с него капала вода. Он с любовью погладил Цзян Су Су по плечу, как будто действительно был добрым братом, и утешил: – Цзян Жуань, а также есть особняк генерала и Цзинь Ин Ван фу. Никто из них не сумеет уйти от наказания. Твой брат отомстит за тебя. Эти люди причинили тебе боль. Я хочу, чтобы их всех похоронили вместе с тобой!

Цзян Су Су уютно устроилась в объятиях Цзян Чао, чувствуя себя очень счастливой в своём сердце, но она также проигнорировала странный взгляд Цзян Чао. Девушка спросила:

– Брат, когда мы вернёмся в особняк?

– Вернёмся в особняк? – Цзян Чао сказал извиняющимся тоном: – Сестра, ты больше не можешь вернуться в особняк.

– Чего? – прежде чем Цзян Су Су поняла это, она почувствовала холод в груди. Девушка посмотрела вниз и увидела, что в её грудь вонзился белоснежный наконечник меча. Рукоять меча на другом конце была в руке Цзян Чао. Цзян Чао отвёл меч назад, Цзян Су Су выплюнула полный рот крови и мягко упала.

Всё это произошло так быстро, что она даже не могла спросить почему. Девушка просто неохотно смотрела на Цзян Чао широко раскрытыми глазами. Цзян Су Су не ожидала смерти. Разве спасители не прибыли, чтобы вытащить её из этого ада? Почему же всё обернулось таким образом, что она была вынуждена погибнуть от рук собственного брата?

– Мне жаль, Су Су, – Цзян Чао не открывал глаз и не осмеливался взглянуть на тело Цзян Су Су: – Я не могу позволить тебе встать у меня на пути. Те, кто должны стать причиной главных событий, люде не маленькие. Кроме того, эта смерть также будет ранним облегчением для тебя, – он вздохнул. – Не бойся, наша мама скоро спустится, чтобы проводить тебя, и ты не будешь чувствовать себя одинокой. Что же касается того, что я тебе обещал, то я не оставлю после себя ни капли мести, которую я не воплотил в жизнь.

* * *

Ночью в отдалённой сельской местности, в нескольких сотнях миль от столицы, в полуразрушенном доме, выкрашенном чёрной краской, тихо сидела фигура. Масляная лампа уже высохла, и, очевидно, здесь уже давно никто не был, чтобы добавить лампового масла в масляную лампу. В комнате стоял затхлый запах разложения.

Женщина была уже очень старой, а седые волосы на висках слиплись от масла и грязи, и они были в беспорядке на затылке. Её тело тоже, казалось, долгое время не очищалось, и всё её тело, казалось, было покрыто слоем коросты. Только пара больших глаз могла смутно отражать её былую славу, но это давным-давно осталось в прошлом.

Ся Янь не знала, как долго она провела здесь. День за днём никто с ней не разговаривал с женщиной. Она жила в этом месте каждый день. Здесь не было свежих фруктов и овощей, только протухшая еда, грязные одеяла и сырая крыша. Иногда она проваливалась в собственное сумасшествие, а иногда была в своём уме. Большую часть времени Ся Янь была безумна, но сейчас она была в здравом уме и трезвой памяти. Сегодня женщина не знала почему, просто на душе у неё было немного необъяснимо неспокойно. Необъяснимая депрессия поселилась в её сердце, как будто вот-вот должно было произойти что-то большое. Она тщетно протягивала руку, покрытую чёрными грязными ногтями, и царапала земляной пол.

Тем не менее её слух не пропустил момента, когда дверь с тихим скрипом отворилась.

Ся Янь внезапно подняла голову и увидела, как вошёл мужчина с зажжённым огнём в руке, осторожно прикрывая дверь за собой. Женщина уже давно не видела света, и какое-то время была немного ослеплена им, не в состоянии разглядеть внешность человека, стоявшего перед ней.

Мужчина отложил огонь в сторону и сел. Свет немного потускнел, и Ся Янь начала приспосабливаться к временному освещению. В этот момент женщина уловила знакомый голос:

– Мама.

Ся Янь была потрясена, её глаза внезапно наполнились слезами. Она жила в этом месте день за днём, подвергаясь издевательствам и избиениям, как будто все о ней забыли.



***

Женщина никогда не думала, что её сын сейчас предстанет перед ней живым. Она открыла рот, но в горле у Ся Янь пересохло, потому что она долгое время молчала.

Цзян Чао, казалось, был крайне шокирован, когда увидел внешность Ся Янь. Затем в его глазах появился след гнева:

– Они так с тобой обращаются!

Цзян Чао раньше не спешил навещать Ся Янь, и Ся Янь затаила обиду на Цзян Чао за слова Чэнь Фан о том, что благородный человек, коим является её сыном, рано или поздно собственноручно убьёт её. Теперь, когда Цзян Чао прибыл сюда, она совсем не злилась. Женщина думала, что Цзян Чао, в конце концов, был её сыном, и он всегда смотрел на неё. Именно эти хитрые рабы осмелились принимать свои собственные решения. В конце концов, Цзян Чао всё ещё признавал в нем свою собственную мать.

Но Ся Янь никогда не думала об одном: если бы этот мальчишка действительно заботился о своей матери, как он мог не навещать её так долго? Независимо от того, насколько занят был Цзян Чао в будние дни, было бы уже достаточно хорошо, если бы он послал маленького слугу, чтобы посмотреть на ситуацию. Точно так же, как Цзян Жуань была отправлена в сельскую местность для издевательств в начале, эти люди осмелились проявить подобное отношение к женщине из-за отношения Цзян Чао к Ся Янь. Цзян Чао был ещё не настолько глуп. Естественно, он знал, что Ся Янь, скорее всего, подвергнется издевательствам, когда будет отправлена в сельскую резиденцию, но ему было всё равно. Эгоизм в сердце этого человека достиг своей крайности. Хотя Ся Янь была порочной, она была компетентной матерью. Всё, что она делала, было для того, чтобы проложить путь паре брата и сестры. Жаль, что оба её ребёнка одинаково заботились о себе и не принимали близко к сердцу эту мать.

Цзян Чао взглянул на Ся Янь и внезапно сказал:

– Мама, моя сестра мертва.

Ся Янь была ошеломлена и в шоке посмотрела на Цзян Чао.

Цзян Чао продолжил:

– Она была поймана в ловушку чьей-то интригой и разозлила своего отца. Отец хотел отправить её в женский монастырь, чтобы она стала монахиней. Су Су отказалась. Она воспользовалась ночью, чтобы сбежать, и была поймана и увезена в логово горных бандитов. Она была обесчещена и покончила с собой.

Он произносил свою речь спокойно, но каждое слово вонзало нож в сердце Ся Янь. Женщина издала крик, вырвавшийся из её горла, но она больше не могла говорить. Только две линии слёз продолжали падать.

– Почему… ты не защитил её? – спросила она с трудом.

– Я должен был защитить её? – Цзян Чао усмехнулся: – Как я мог защитить её? Как мать меня и моей сестры, разве моя мать не должна защищать нас? Ты знаешь, как моя сестра попала в чью-то интригу? Моя сестра хотела соблазнить Цзинь Ин Вана и сделать себя наложницей! Знает ли мать, почему достойная дочь её пожелала стать наложницей? Из-за плохой репутации её матери никто ещё не сделал предложение моей сестре! Эта сука, Цзян Жуань, наоборот, уже получила брачные соглашения с Цзинь Ин Ваном благодаря Вдовствующей Императрице! Но младшая сестра должна быть такой из-за развращения добродетелей своей матери, и никого это не волнует. Смерть младшей сестры действительно была спровоцирована нашей матерью!

Ся Янь была потрясена его словами и, содрогнувшись всем телом, недоверчиво посмотрела на Цзян Чао. Она была явно подставлена в том инциденте с самого начала. Даже если другие сомневались в её добродетели, Цзян Чао был её биологическим сыном. Как он мог сказать такое?!

Она не знала, что из-за разрушения её репутации Цзян Чао не мог поднять голову перед своими коллегами, и этот инцидент стал поводом для других время от времени клеветать на него. Сегодня Цзян Чао обвинил в смерти Цзян Су Су собственную мать, но на самом деле он вымещал своё негодование! Он винил во всём Ся Янь!

– Н-нет… эт-то не я… – пролепетала Ся Янь.

Цзян Чао покачал головой:

– Это не имеет значения, мама, просто я пообещал своей младшей сестре отомстить за неё. Теперь, когда Цзинь Ин Ван и Цзян Жуань занимают более высокое положение, чем я, только моя карьера может отомстить за мою младшую сестру, – он посмотрел на Ся Янь, и в его глазах вспыхнул странный огонёк: – И, мама, пока ты здесь, у меня будет повод для критики, и я никогда не смогу достойно продвинуться по службе.

Ся Янь потребовалось много времени, чтобы понять смысл слов Цзян Чао. Она уставилась на своего сына, как будто не знала его:

– Ты… Хочешь, чтобы я умерла?

– Поскольку моя мама так сильно любит своих детей, я тоже хочу исполнить давнее желание моей сестры. Теперь я действительно не могу думать ни о каком другом способе, – голос Цзян Чао был тихим, но в нём не было и следа вины: – Моя мать – умный человек, поэтому я не хочу, чтобы эта сука Цзян Жуань залезла на голову её сыну.

– Злой сын… – Ся Янь сделала глубокий вдох: – Убирайся!

Цзян Чао покачал головой:

– На этот раз твой сын здесь только потому, что его кровь гуще воды, и он хочет, чтобы его матери было удобнее. Мать должна сдаться, если она так неблагодарна своему сыну. Просто… для некоторых вещей процесс не важен, важен результат, не так ли?

– Ты хочешь убить меня? – глаза Ся Янь расширились.

– Нет, я верю, что моя мать разберётся с этим сама, верно? – он медленно улыбнулся, обнажив свои белые зубы, но не мог двигаться вперёд с чёткой осанкой, как бешеный зверь под светом лампы на столе. Он сказал: – Балки в этой комнате достаточно высокие. Мама, в обмен на репутацию невиновности, мама знает, что является наиболее правильным, верно?

Он вышел за дверь один.