Онлайн чтение книги Возрождение злополучной супруги The Rebirth of an Ill-Fated Consort
Глава 171 - Судьба Цзян Синь Чжи

Маленькая бабочка в столице машет крыльями и может создать только маленький невидимый ветерок. Может ли этот неразрывно связанный ветер превратиться в непреодолимую бурю за десятки тысяч миль отсюда, никто не знает. Однако на данный момент едва заметные изменения, произошедшие в столице за этот период времени, похоже, не распространились на поле боя за тысячи миль отсюда.

Это обширное пространство пустыни. В пустыне растёт усеянная звёздами непривередливая трава. Растительность здесь не обильна, поэтому здесь пасётся не так много крупного рогатого скота и овец. С первого взгляда бросались в глаза палатки, поставленные для войск в перерывах между маршами и сражениями. Эти палатки были покрыты толстыми войлочными полотнами, чтобы люди не замерзли ночью на холоде.

В самой внутренней части этих палаток, расположенных уникальным образом, располагалась палатка, которая выглядела очень странно. Эта палатка выглядела очень величественно, на ней даже были толстые кисточки, но снаружи её охраняли десять охранников. Одежда этих людей немного отличается от стражей Великой Цзинь, да и сами они выглядят немного иначе, в каждом из этих воинов ощущался сильный иностранный акцент.

Подошла молодая девушка в изумрудно-зелёном платье с корзинкой в руке. Охранники снаружи увидели её и отпустили. Девушка всю дорогу опускала голову. Войдя в палатку, она молча поставила корзину с едой, которую держала в руке, на стол и достала еду изнутри. После того, как всё было приготовлено, она прошептала:

– Заместитель генерала Цзян, нуби Цзинь’эр, – новая девушка, которая будет обслуживать Вас, Вы должны поесть.

Мужчина, сидевший в кресле в палатке, поднял голову и показал красивое лицо. Выражение его лица было немного бледным, а на подбородке виднелась синеватая щетина, но он не выглядел смущённым. Напротив, в нём был какой-то другой шик. Он был ошеломлён, когда услышал голос девушки, а затем, некоторое время помолчав, заговорил:

– Ты можешь говорить на гуаньхуа (1). Ты из столицы Великой Цзинь?

Девушка опустила голову и прошептала:

– Нуби – это человек из столицы династии Великой Цзинь. Нуби взяли в плен жители Южного Синьцзяна. Эти люди хотели найти кого-нибудь, чтобы служить господину, поэтому они послали нуби.

Цзян Синь Чжи медленно перевёл взгляд на девушку. Девушка была не очень старая, она ровно того же возраста, что и шестнадцатилетний или семнадцатилетний цветок (2), у неё была нежная кожа, глаза большие и умные, но на левой щеке красовался явный шрам от ожога, который резко разрушал красоту всего лица и делал её лицо особенно устрашающим на вид. Именно из-за этого лица она хотела прийти сюда, чтобы служить этому пленнику. В противном случае её заменила бы девушка, похожая на цветок и нефрит (3). Тогда можно было опасаться, что не останется костей, которые были бы съедены здешними солдатами за совершенно непродолжительное время.

Цзян Синь Чжи прищурился:

Цзинь’эр на мгновение опешила, прежде чем сказала:

– Нуби – это девушка из прачечной армии, которая последовала за войсками Великой Цзинь. Она вышла с несколькими сёстрами несколько дней назад и случайно встретила пару шпионов, которые увели нас в рабство.

Сложно было найти в этой фразе огрехи. В армии действительно присутствовала группа женщин-членов семьи, которые будут использоваться для ежедневного обеспечения армии в обычные дни, например, для шитья и уборки. Эти женщины и их семьи в обычные дни будут проживать в других местах, и Цзян Синь Чжи, естественно, не мог видеть их поодиночке. Что касается небольшой вечерней прогулки и встречи с вражескими разведчиками, то и в этом не было ничего невозможного.

Просто Цзян Синь Чжи чувствовал, что что-то не так, когда слушал слова девушки. Он не мог этого сказать, поэтому мог только медленно нахмуриться. Прошло несколько месяцев с тех пор, как его поймали, и он не знал, что происходило снаружи. Эти люди схватили его, но обращались с ним вежливо, как с человеком на высокой должности и с высоким окладом. Хотя они регулярно подмешивали в чай или еду какие-то лекарства, чтобы заставить молодого человека размякнуть и не позволить полностью владеть собственным телом, они, тем не менее, не убивали Цзян Синь Чжи. Он не знал, что хотели сделать эти люди, но каждый день думал о способах побега.

Молодой человек сказал:

– Поскольку тебя поймали и привели сюда несколько дней назад, ты также должна знать, как идёт война снаружи?

___________________________

1. 官话 (guānhuà) – гуаньхуа – это северокитайский язык, крупнейшая из группы диалектов китайского языка, объединяющая близкие друг к другу китайские диалекты, распространённые по Северному и Западному Китаю. В настоящее время он называется самым употребляемым в стране, но до сих пор далеко не все на нём говорят. Также его называют путунхуа, хаоюй, гоюй, бэйфанхуа. Само название «ганьхуа» буквально означает «чиновничья речь». В западной литературе северокитайский язык обычно называют мандарином или мандаринским китайским. Название возникло как калька с китайского – «речь мандаринов (данное португальцами название чиновников в имперском Китае)».

2. 花 (huā) – дословный перевод – цветок, но это также может переводиться, как прекрасная девушка, красавица.

3. 如花似玉 (rú huā sì yù) – дословный перевод – подобный цветку и яшме / нефриту – идиома, описывающая прелестную, прекрасную, изумительную и очаровательную девушку.



***

Похитители изолировали его от внешнего мира, и у него не было никакой возможности узнать, как выглядит нынешняя военная ситуация. Цзян Синь Чжи не знал, как сейчас обстоят дела с армией династии Великой Цзинь. Когда он был взят в плен, Гуань Лян Хань тоже был ранен стрелой. Эта стрела нанесла тяжёлую рану, но думать об этом в тот момент было невозможно. Армия не могла остаться без генерала ни на один день, иначе все военные операции окажутся на грани срыва.

– Генерал Гуань был серьёзно ранен и больше не мог выводить свои войска, – Цзинь’эр прошептала: – Теперь, когда Великая Цзинь отступает день за днём, королевство Тяньцзинь шаг за шагом давит, и армия Великая Цзинь была оттеснена в район утёса Хэйгуань. Однако заместителю генерала Цзяну не о чем было беспокоиться. В тот день нуби услышала от вышестоящего лица, что двор прислал подкрепление, и Цзинь Ин Ван повёл сто тысяч гвардейцев Цзиньи в путь.

Цзян Синь Чжи сильно нахмурился, когда услышал это, но когда он услышал последнюю фразу, он не мог не опешить:

– Цзинь Ин Ван? – молодой человек медленно нахмурился. Поскольку даже Сяо Шао был послан туда, он мог видеть, насколько напряжённой сейчас была военная ситуация. Сяо Шао был силой, скрытой глубоко в династии Великой Цзинь. Казалось, что он был рождён, чтобы бороться с определённой силой, и в обычные дни он был скрыт в темноте. Различные проявления снисходительности Императора по отношению к Сяо Шао, возможно, не лишены своих причин. Цзян Синь Чжи не был дураком. В дни борьбы с Гуань Лян Ханем он всегда мог выстроить некоторые догадки. Однако эта сила, которая была скрыта как козырная карта Великой Цзинь, теперь предстала перед глазами каждого, и она даже будет выведена на поле боя. Будет жестокая битва с королевством Тяньцзинь. Что же на самом деле произошло?

Он напряжённо думал, но когда поднял глаза, то увидел, что Цзинь’эр смотрит на него, не моргая. Встретившись с его взглядом, Цзинь’эр выглядела как пойманный на улице вор, слегка покраснев и опустив голову, она перестала смотреть на молодого человека.

Цзян Синь Чжи остро осознал, что, хотя эта девочка родилась с неплохим лицом, она также была одета очень обыкновенно, и она сказала, что она рабыня. Но этот человек явно не являлся подчинённым, который привык служить другим. Напротив, в ней даже было заметно немного благородства. Некоторым людям не нужно притворяться благородными, особенно тем, кто вырос в семье высокого класса. С детства и до зрелого возраста на их поведение влияет семья, и они естественным образом демонстрируют ауру благородства. Девушка перед ним была похожа не на рабыню, а на юную леди. По сравнению с юной леди она немного менее высокомерна, как простая и естественная обычная женщина. Но… Появление обычной женщины во вражеском лагере само по себе ненормально.

Цзян Синь Чжи медленно сказал:

– Поскольку ты здесь, чтобы служить мне, я скажу тебе, что до твоего прихода мне служили три девушки, и все они в конце концов умерли.

Цзинь’эр была застигнута врасплох и озадаченно посмотрела на него.

Цзян Синь Чжи внимательно посмотрел на выражение её лица и продолжил медленно говорить:

– Поскольку все они были шпионы, посланные этими людьми, они пытались обмануть моё доверие и желали узнать новости из моих уст. Но я узнал об этом и попытался разоблачить их. Их миссия провалилась, поэтому они были вытащены и убиты этими людьми. Их смерть тоже была очень печальной. Например, до того, как ты пришла, я только убрал один из трупов из своей палатки, – в его голосе была глубокая депрессия, а также острота кончика обнажённого меча. На первый взгляд казалось, что из-за клубящихся тёмных облаков золотой свет прорвался по небу, с преследованием, которое сделало людей неспособными парировать, люди не могли не сказать правду. Он сказал: – Юная леди Цзинь’эр, вы всё ещё хотите остаться со мной?

Цзинь’эр была ошеломлена его внезапными словами, но через некоторое время девушка улыбнулась и сказала:

– Нуби здесь только для того, чтобы служить заместителю генерала Цзяну, поэтому, естественно, она должны оставаться рядом с заместителем генерала Цзяном. Всё в порядке, заместителю генерала Цзяну сначала следует что-нибудь съесть.

Цзян Синь Чжи на мгновение опешил. Когда он посмотрел в глаза Цзинь’эр, он обнаружил, что они кажутся знакомыми, но они были ясными и кристально чистыми. Если бы не тот факт, что в его сердце не было ничего другого, он был бы слишком коварным. То, что он только что сказал, не ложь, но это не обязательно правда. Некоторые из служанок, конечно, шпионы, посланные людьми этого лагеря, а некоторые действительно настоящие люди Великой Цзинь, и они даже готовы спасти его из клетки, выпустив из его опасного положения. К сожалению, все они погибли в руки этих людей.

Во время разговора какой-то человек зашёл в палатку и взглянул на Цзинь’эр, но он даже не сказал девушке отойти. Было совершенно очевидно, что этот мужчина считал Цзинь’эр никем. Он рассмеялся, увидев, что Цзян Синь Чжи нахмурился:

– Заместитель генерала Цзян, кажется, сегодня не очень счастлив. Почему? Вы думаете, здесь душно?

Этот человек был одет в серую мантию, скрывающую всё его тело. Он плотно кутался в своё одеяние, оставляя лишь гладко выбритый острый подбородок, а его тонкие губы выглядели очень красиво. На слух его голос явно принадлежал молодому человеку и обладал толикой великолепного очарования, но было сложно распознать, кому этот голос принадлежал. Мужчина сказал:

– Заместитель генерала Цзян, Вы ещё не подумали об этом?


***

– Вашему Достопочтенному «Я» не нужно беспокоиться обо мне, – Цзян Синь Чжи слегка улыбнулся: – Во мне нет того, чего хочет Ваше Достопочтенное «Я».

Человек в сером издевательски усмехнулся, медленно приближаясь к Цзян Синь Чжи, но в его голосе звучала слабая улыбка. Если по струнам провести великолепным хвостовым пером, то появится необыкновенно шокирующий звук, который заставит сердце трепетать, когда же по струнам ударит музыкант. Именно так звучал голос человека, когда он вкрадчиво заговорил:

– Заместитель генерала Цзян, в это время, почему Вы утруждаете себя маскировкой? Я просто хочу знать, кто передал Вам это письмо.

«Это письмо» относилось к письму, которое Цзян Жуань дала ему, когда они расстались три года назад. В письме подробно описываются некоторые тактические приёмы, которые королевство Тяньцзинь примет в годы войны с Великой Цзинь, а также некоторые внезапные нападения и даже сражения, которые будут происходить в грядущие годы. Победа или поражение. Это письмо оказало Цзян Синь Чжи большую помощь. В течение последних трёх лет он время от времени изучал это письмо, полагаясь на его содержимое, чтобы либо составить план, либо ударить противника его же оружием (1), снова и снова уничтожая подлые атаки врага и выигрывая битву снова и снова.

Однако в армии был крот, и этот крот был ближайшим подчинённым Гуань Лян Ханя. Новость пришла слишком внезапно. Что ещё более важно, подчинённый проник в тайну этого письма, и он тайно обменялся информацией с этими людьми. На этот раз он был вычислен другой стороной, и теперь всё обернулось тем, что он оказался перед выбором: обеспечить безопасность собственной фигуры или позаботиться об армии численностью в сто тысяч человек. Цзян Синь Чжи пришлось сдаться в отчаянии, так что Цзян Синь Чжи оказался в плену, а Гуань Лян Хань был серьёзно ранен.

И содержания этого письма действительно достаточно, чтобы свести врага с ума. Весь месяц до этого они изо всех сил пытались пытать Цзян Синь Чжи какими-то ужасными способами, но Цзян Синь Чжи не сдавался. Позже они передумали и создали для Цзян Синь Чжи хорошую жизнь, обещая место высокопоставленного чиновников и щедрые награды, но Цзян Синь Чжи всё ещё не собирался им ничего раскрывать.

Цзян Синь Чжи – человек, который не ест ни твердого, ни мягкого (2). За несколько месяцев общения с этими людьми они, должно быть, очень хорошо познакомились с характером Цзян Синь Чжи. Но они всё равно выбрали этот метод, и должна быть какая-то другая цель, Цзян Синь Чжи пока не мог об этом думать. Но он точно знал только одно: Цзян Синь Чжи не должен выдавать имя Цзян Жуань.

Иногда Цзян Синь Чжи сам задавался вопросом, как Цзян Жуань узнала о том, что может произойти в будущем. Похоже, что с тех пор, как Цзян Жуань забрали обратно в столицу из сельской резиденции три года назад, у неё появилось странное чутьё. Цзян Жуань была перед ним просто девушкой с несколько равнодушным темпераментом. Она всё ещё могла быть немного умной, но у неё на самом была сила непостижимого предвидения. Глядя на содержание письма, Цзян Синь Чжу не раз вспоминал прошлое, например, инцидент на водохранилище Бочан. Это действительно озадачивало. Но в любом случае, Цзян Жуань, будь то демон или призрак, всё ещё оставалась его сестрой. Цзян Синь Чжи никогда не сделал бы ничего, что могло бы навредить его сестре. Как только эти люди узнают, что письмо было написано Цзян Жуань, они обязательно придумают, как поймать Цзян Жуань. У Гуань Лян Ханя всё ещё был крот рядом с ним, и в столице, возможно, было вовсе не так спокойно. Он хотел защитить Цзян Жуань.

– Я говорил это много раз, – Цзян Синь Чжи вытянул указательный палец и с упрямым видом подпёр голову: – Это было просто случайно подобрано на дороге, может быть, такова была воля Небес. Ваше Достопочтенное «Я» должны перестать задавать один и тот же вопрос, ведь с таким же успехом вы можете попросить Небеса. Возможно, Небеса чувствуют, что ваша небесная энергия вот-вот иссякнет, поэтому они ниспослали свою волю, чтобы помочь мне внести большой вклад. В таком случае, ради того, чтобы Ваше Достопочтенное «Я» относились ко мне с искренностью в эти дни, я также хотел бы упомянуть несколько слов Вашего Достопочтенного «Я». Вы могли бы лишь подчиниться воле Небес и судьбе, чтобы прожить свою жизнь с комфортом. Я всё верно запомнил?

Он всегда был таким спокойными сдержанным человеком, но сейчас Цзян Синь Чжи с торжественным видом нёс несусветную чушь и напускал на себя похабный вид, но вместо того, чтобы раздражать людей, эта внешность заставляла людей чувствовать себя чрезвычайно заинтересованными и бессознательно возбуждало в них сблизиться. Цзинь’эр опустила голову, скрывая улыбку, которая тихо расползалась по уголкам её губ.

Человек в сером тоже не рассердился. Вместо этого он стоял, сложив руки на груди, кивнул и сказал:

– Я согласен с тем, что Ваше Достопочтенное «Я» сказало о судьбе, но судьба не написана Небесами. Даже если Бог дал Великой Цзинь предупреждение, пророчество этого предупреждения, наконец, попало в наши руки. Что это за судьба?

Цзян Синь Чжи долго молчал, прежде чем сказал:

– Вы не из королевства Тяньцзинь, вы из Южного Синьцзяна.

___________________________

1. 将计就计 (jiāngjì jiùjì) – литературный перевод – бить врага его же оружием – идиома, означающая использования замысла противника к своей выгоде, обращение против врага его собственного плана, ответ хитростью на хитрость.

2. 软硬不吃 (ruǎnyìng bùchī) – литературный перевод – не ест ни твёрдого, ни мягкого – идиома, которая описывает человека, не ведущегося ни на ласку, ни на угрозы, не поддающийся никакому воздействию, невероятно упрямый.



***

Эти люди никогда не говорят о делах королевства Тяньцзинь. Солдаты, размещенные здесь в обычные дни, одеты не как солдаты королевства Тяньцзинь. Сначала Цзян Синь Чжи подумал, что это группа секретных войск, обученных Королевством Тяньцзинь, но позже выяснилось, что это не совсем верно, но это заставило людей задуматься о других возможностях. Южный Синьцзян. Когда был жив первый Император, Южный Синьцзян вторгся в Центральные равнины и почти захватил все Центральные равнины для себя. Позже первый Император лично возглавил экспедицию и завоевал Южный Синьцзян. Южный Синьцзян умер, а оставшиеся остатки Южного Синьцзяна были изгнаны, чтобы поселиться в пустынном месте на краю Великой династии Цзинь.

Цзян Синь Чжи жил в столице с самого рождения, и у него никогда не было возможности увидеть остатки Южного Синьцзяна. теперь он смотрел на это, но в сердце молодого человека было слабое подозрение.

Человек в сером мягко улыбнулся, услышав эти слова, и его гладкий подбородок слегка приподнялся, очертив странную дугу:

– Да, мы из Южного Синьцзяна. Ну и что с того? Люди в этом мире в конечном итоге станут выходцами из Южного Синьцзяна. Этотв конце концов станет нашим миром.

Цзян Синь Чжи покачал головой:

– Если Ваше Достопочтенное «Я» хочет помечтать, я не буду вмешиваться, но я уже ответил на Ваш вопрос. А теперь, если Вашему Достопочтенному «Я» нечего делать, вы можете идти. Я хочу отдохнуть.

Человек в сером не был раздражён словами Цзян Синь Чжи, но слабо улыбнулся и вышел из шатра. Напротив, Цзинь’эр нервно наблюдала за человеком в сером, когда он уходил.

* * *

После того, как человек в сером вышел из палатки Цзян Синь Чжи, он направился к другой палатке в противоположном направлении. Эта палатка не выглядела великолепно, и она даже издалека не выглядела такой яркой, как Цзян Синь Чжи. Всё её тело было белоснежным. Когда он вошёл внутрь, то мужчине открылся истинный вид шатра. Стало очевидным, что палатка на самом деле была сделана из больших кусочков шкуры снежного писца, чей белоснежный мех не содержал и следа примесей. Из-за этого палатка выглядела как вершина заснеженной горы, на которой снег не таял тысячи лет, и на холодную и странную красоту которой открывался вид с большого расстояния.

Снаружи палатки не было никакой охраны, и человек в сером задержался у двери, прежде чем войти.

В шатре висел круг аметистовых занавесок, и все, даже мельчайшие камни, были кристально чистыми, сияя ослепительным белоснежным блеском, от которого у мужчины почти рябило в глазах. Свечи, зажжённые в шатре, отражались в блестящих камнях, отчего те становились ещё прекраснее, чем нефритовый дворец в небесных чертогах, царствующий в небесной выси. Как только вы войдёте внутрь, вам будет казаться, что вы оказались в великолепном и величественном дворце, а не обычной палатке.

В занавесе смутно проступила фигура, по-видимому, одетая в красное, сидящая прямо перед лирой без всякого движения. Человек в сером подошёл к занавеске и медленно поклонился, демонстрируя своего рода уважение в собственном поведении.

– Шэнну (1), – проговорил человек в сером.

– Как идут дела? – через некоторое время из-за занавески донёсся очаровательный женский голос. Этот звук очень приятен, словно первая капля крови из тысячелетнего ледяного потока в первое мгновение весеннего солнца, с ленью и стилем тысячи лет, и какой-то невинностью, которая ничего не понимает в мире. Мужчине было достаточно услышать слово, чтобы ощутить себя так, слово он является утопающим, увидевшим своего спасителя. Было чрезвычайно сложно противиться желанию отбросить занавеску, чтобы увидеть, насколько прекрасна женщина, что находится внутри.

– Юань Чуань некомпетентен, пожалуйста, накажите своего подчинённого, Шэнну, – пробормотал мужчина в сером. Перед этой женщиной за занавеской он действительно опусти свой благородный подбородок, как будто являлся набожным верующим, ползающим в ногах у своей Богини. Он был предан и скромен и сказал: – Он никогда не называл владельца этого письма.

– Ничего, – женщина за занавеской проговорила таким ленивым тоном, словно она была едва пробудившейся от сладкого сна красавицей, сморённая вином в глубине яблоневого сада. Она даже сладко потянулась, демонстрируя по-кошачьему кокетливый силуэт сквозь занавес. – Если бы его так легко завербовать, он не был бы Богом Войны Великой династии Цзинь.

– Шэнну, что мне теперь делать? Нужно ли убить Цзян Синь Чжи? – спросил человек в сером.

– Нет, я хочу оставить его себе, Бога Войны Великой династии Цзинь, такой тяжёлый козырь – это мой подарок ему, – в голосе женщины внезапно прорвался небольшой оттенок неконтролируемой радости, и без того очаровательный и чёткий голос внезапно наполнился слоем сладкого тумана, из-за которого мужчина почувствовал себя совершенно ошеломлённым.

Человек в сером некоторое время пребывал в подобии транса, как будто хотел что-то сказать, но в конце концов всё равно ничего не сказал, просто почтительно склонил голову, такой же смиренный и послушный, как всегда.

– Он, должно быть, очень рад видеть подарок, который я ему сделала, – голос за занавесом продолжался, кажется, что лень только что пробудившейся красавицы в этот момент полностью исчезла. Теперь её голос звучал как у ребёнка, который не знаком с миром, невинный и открытый, чрезвычайно чистый, приветствующий человека, который ему нравится.

– Юань Чуань, он скоро придёт, – женщина, казалось, смеялась. – Я так долго ждала его, и наконец-то я могу увидеть его снова, – проговорила она.

___________________________

1. 圣女 (shèngnǚ) – почтительно обращение к женщине, которой предстоит стать наложницей монарха, также это обращение к богине, может быть переведено, как мудрая / святая женщина или небожительница.