«Директор Ча Чжэ О: Удачи с работой. Соскучитесь — скажите. Сотрудники пожарной лестницей почти не пользуются».
От этого вкрадчивого соблазна щёки Чхэ Ын залились румянцем.
Стоило представить это тайное свидание, сулившее больше радости, чем что-либо на свете, — и стало ещё жарче.
«А вам не приходило в голову, что именно там опаснее всего? Все служебные парочки группы „Джей“ наверняка там и собираются».
«Директор Ча Чжэ О: Есть способ и попроще. Может, попросить сотрудников ненадолго вызвать директора Кан Чхэ Ын ко мне в кабинет?»
«Какие страшные шутки. Мне работать надо. Вы не представляете, сколько портфолио я ещё не посмотрела».
«Директор Ча Чжэ О: Жаль».
Отложив телефон, Чхэ Ын чуть опустила голову и улыбнулась. От волнения даже внутри всё трепетало.
Рассеявшаяся было сосредоточенность вернулась.
Ведь только если она быстро всё доделает и уйдёт вовремя, они с Чжэ О смогут встретиться и сходить на свидание.
— Сегодня разделаюсь со всем.
Закатав рукава рубашки до локтей, Чхэ Ын взялась за дело с небывалым рвением. Желание показать Чжэ О, ставшему теперь её парнем, результат ещё лучше оказалось отличным катализатором.
* * *
Как ни суматошны были будни, в конце каждого дня они встречались, утешали, обнимали и подбадривали друг друга.
Одно то, что Чжэ О был рядом, придавало сил. Иметь любимого, которому можно рассказать о прошедшем дне во всех мелочах, оказалось ещё большим счастьем, чем она думала.
Представляя, как проведёт с ним выходные, она выдержала бесчеловечную пятничную работу — и тут её вдруг вызвал к себе отец.
— Давно пора, конечно.
Под предлогом занятости она давно не бывала в родительском доме.
В эти драгоценные выходные, когда после работы до рассвета полагалось бы отоспаться всласть или набираться сил рядом с Чжэ О, Чхэ Ын ехала на такси к родителям.
Войдя в знакомый жилой комплекс, Чхэ Ын почувствовала, как похолодало, и посетовала, что время бежит так быстро.
— Я пришла! На улице такой холод. Скоро уже зима.
— Чхэ Ын пришла? Почему тебя так трудно увидеть! По выходным опять с подругами пьёшь, вот и носа не кажешь, да?
Мать Чхэ Ын, госпожа Хан Соль Ми, продемонстрировала плавный переход от радости к гневу и поморщилась.
— Ты радуешься мне или ругаешь?
— И то и другое, негодница!
Госпожа Хан Соль Ми посмотрела на бессердечную дочку и первым делом достала ей тёплые тапочки.
— Ну что ты, наш управляющий директор Кан Чхэ Ын сейчас так занята. А ты, вместо того чтобы понять, набрасываешься на ребёнка.
— Знаю, что занята, поэтому на этом и остановлюсь. Поняла?
— Поняла. Буду почаще заглядывать, — прильнув к матери, ласково протянула Чхэ Ын.
Госпожа Хан Соль Ми всё ещё делала обиженное лицо, но по опыту Чхэ Ын знала: от одной такой ласки та уже оттаяла.
— Отец. Как нога? И гипс уже сняли?
— Видно, дочь так отличилась, что и треснувшая кость срослась мигом, представляешь?
Председатель Кан похлопал себя по уже здоровой ноге и раскатисто рассмеялся.
— И не говори. Твой папа только с коляской распрощался — и сразу договорился играть в гольф. Хоть ты его образумь.
— Да говорю же, в гольф не ногами играют.
— Беда в том, что ты таскаешься где попало! С такой-то ногой.
— Да здорова она уже, говорю же.
Председатель Кан украдкой увернулся от сердитого взгляда жены и умоляюще посмотрел на Чхэ Ын.
— Говорят же, что умеренная нагрузка полезна для восстановления, мама.
— А ты видела, чтобы твой папа хоть что-нибудь делал умеренно? Пусть только ещё раз вернётся с переломом — я ему и вторую ногу переломаю.
— Я есть хочу! Давайте скорее обедать.
— Подожди. Брат твой тоже скоро придёт.
— И он придёт?
Увидев, как недовольно скривилась Чхэ Ын, госпожа Хан Соль Ми с размаху шлёпнула её по спине. Давно ей не доставалось — вся спина будто вспыхнула.
— Зачем бить туда, где не достанешь!
— Семье положено есть вместе, а ты при слове «брат» такое лицо делаешь, будто дерьма наелась!
— Да где ты видела, чтобы кто-то любил родную кровь? Обидно до смерти.
Чхэ Ын затопала ногами. Председатель Кан расхохотался — то ли обрадовавшись давно не виданной сцене, то ли с облегчением оттого, что нотации переключились на Чхэ Ын.
— А ты чего опять стоишь тут с мамой и препираешься? — усмехнулся Кан Тхэ Му, неизвестно когда появившийся в гостиной.
— Не твоё дело!
— Тхэ Му пришёл? Подождите немножко. Суп разогрею, рис разложу — и всё.
Проводив взглядом мать, поспешившую на кухню, Чхэ Ын пошла и села на диван.
Кан Тхэ Му тоже подошёл и устроился напротив.
— Ну как, справляешься с проектом для «Джей»? Без тебя в компании прямо дышать легче стало.
— Взаимно. Не вижу тебя даже изредка — и дышится свободнее.
Глядя, как дети сцепились, едва встретившись, председатель Кан поцокал языком.
Они без умолку сыпали детскими колкостями, действовавшими на нервы. Общее для всех братьев и сестёр правило — проиграл тот, кто первым не нашёлся с ответом и замолчал, — действовало и у них.
Председатель Кан поковырял в ухе, будто в ушах звенело, и вдруг вмешался в перепалку.
— Чхэ Ын, ты.
Сверлившие друг друга взглядом Чхэ Ын и Кан Тхэ Му умолкли и посмотрели на отца.
— Что там со смотринами? С директором Ча Ге О у вас ладится?
— Я как раз собиралась вам позвонить. Это ведь просто нечестно с вашей стороны! Как можно было, ничего не сказав, устроить мне смотрины с директором Ча Ге О!
— А что было делать, если он просил не говорить.
Чхэ Ын пофыркала и тяжело вздохнула.
— Не сложилось. Он совсем не в моём вкусе.
— Тут не до вкусов! Директор Ча Ге О — жених первого сорта, а ты и не понимаешь.
Тут вклинилась родная кровь.
— Разве она похожа на ту, что нравится мужчинам? Ясное дело, её отшили.
— Чего?! Это я его отшила! Он меня на второе свидание звал, а я отказала.
— Ага, бред твой выслушали.
От братниного детского тона её то и дело бросало в жар. Он так бесил своими подколками, что хотелось взорвать бомбу — мол, встречаюсь я не с директором Ча Ге О, а с его младшим братом, — но она сдержалась.
— Смотрины-то он сам и предложил — с чего бы ему меня отшивать?
— Либо врёшь, либо у этого человека временно глаза окосели.
— Папа! Отругай Кан Тхэ Му. Подтверди скорей, что это он первый предложил!
С тех пор как она стала работать в «Воум», она обещала обращаться к отцу как положено — «отец» и на «вы», — но перед ссорой с братом все обещания были бессильны.
Председатель Кан, видно, обрадовался, что дочь, как в детстве, назвала его «папой», и громко рассмеялся.
— Да, балбес. Это он первый сказал, что ему понравилась Чхэ Ын.
— Слышал? Слышал, я спрашиваю?
Чхэ Ын подбоченилась и торжествовала. Кан Тхэ Му фыркнул и закатил глаза.
— Он же в аварию попал. Видно, и сотрясение мозга заодно получил. Или глаза окосели. И что это за «папа»? Какой ещё «папа»? «Отец» надо говорить.
— Сам-то ещё недавно «папа» да «папа», а теперь взрослого из себя строишь?
— «Сам»? Ты как со старшим братом разговариваешь?
Она изобразила рвотный позыв, и Кан Тхэ Му занёс руку, будто собираясь отвесить ей щелбан.
— Есть силы ругаться — носите лучше еду! Только встретятся глазами — сразу скандал.
— Вот видишь, хорошо, что мы их отселили. Не забыла, как ты была против, а я еле настоял?
— С ума я тогда сошла, что противилась. Так бы до сих пор на это и любовалась.
Чхэ Ын и Кан Тхэ Му, испепелявшие друг друга взглядом, разом поднялись. И по дороге на кухню продолжали мериться силами, толкаясь плечами.
* * *
Мать настаивала, чтобы она осталась и на ужин, а Чхэ Ын только и выжидала, когда можно будет уйти.
Кан Тхэ Му давно ушёл, а Чхэ Ын, неосторожно обмолвившись, что у неё нет планов, попалась и теперь валялась на диване, уткнувшись в телефон.
— Девушки в твои годы с парнями встречаются, им некогда, а ты только и знаешь, что валяться. А я ведь тебя такой красивой родила!
— Что ты меня красивой родила — признаю. Но я вообще-то пользуюсь успехом. Просто сегодня времени полно, вот и лежу.
— Будто я тебя не знаю. По выходным либо валяешься, либо целый день пьёшь с Ю Бин и остальными.
— Не бей по больному. Больно же.
— А ты знаешь, каких трудов мне стоил этот нос? Чуть ли не каждый день носик массировала — считай, вылепила.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/delovoy-potseluy-1e1429
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab