— Есть вопросы?
Руки подняли все до единого. Не успев даже восхититься такой активностью, Чхэ Ын растерянно поводила глазами и остановила взгляд на сидевшем ближе всех начальнике отдела Ли Бён Ху.
— Вся раскадровка идёт без реплик?
— Да, верно.
— И без закадрового текста?
Кивнув, Чхэ Ын ответила:
— Только картинка, музыка и ритм. Историю будут вести детали — кончики пальцев, взгляды.
— Но тогда покупатель может растеряться: что это вообще за реклама?
Чхэ Ын кивнула: этого вопроса она ждала.
— Хочу сказать, что и эта растерянность — задуманное ощущение. Поначалу можно подумать: «Что это?» — но в конце чётко отпечатается послание. А удерживать внимание зрителя, пока оно не отпечатается, будут картинка и музыка.
— Это правда: то, что схвачено через образ, запоминается куда дольше, чем объяснённое словами.
Сотрудники согласно закивали. И задавший вопрос начальник Ли тоже.
— В чём цель рекламы?
— Цель простая. Образ, который чувствуешь. Покупатели не хотят, чтобы им всё разжёвывали. Они хотят прочувствовать сами и истолковать по-своему.
— Раскадровка очень стильная, результата ждёшь с нетерпением. Мне интересно одно: если толком не объяснить функции продукта, не потеряет ли покупатель причину его купить?
— Вместо того чтобы перечислять функции и объяснять их закадровым текстом и субтитрами, мы намекнём на них через то, как ими пользуются. Художники — ради высокого разрешения и точной цветопередачи, разработчик — ради помощи в программировании от встроенного ИИ, а генеральный директор покажет защиту данных и облачные функции.
В самый разгар серьёзной презентации ей на глаза попался боди-арт на экране. Надо же было остановиться именно на этом кадре.
Вспомнилось произведение, которое они создали с Чжэ О, и она невольно прыснула. Сотрудники «Воум», пришедшие на совещание, недоумённо уставились на неё.
Это были те, кто вместе с ней, под её руководством, делал раскадровку. Чхэ Ын нарочно откашлялась, пытаясь скрыть смех.
— Хорошо. Гораздо основательнее, чем я ожидал. Я даже рад, что мы доверили производство «Воум».
— Спасибо.
От голоса Чжэ О взгляд сам потянулся к нему. И снова вспомнилась та самая картина, нарисованная сексом.
Похоже, о том же подумал и Чжэ О. Уголки его губ тоже дрогнули. Он опустил голову, делая вид, что изучает материалы, и она уже совсем не могла сдержать смех.
В итоге заканчивать презентацию пришлось, обмахивая пылающие щёки. Насладиться тем, что раскадровка, над которой она несколько недель билась, пришлась всем по душе, было некогда.
Отголоски той картины держались долго и ярко. Чхэ Ын украдкой переглянулась с Чжэ О и поспешно перешла к заключительным словам.
— На этом презентация раскадровки окончена. Спасибо.
Раздались аплодисменты. Сотрудники наперебой делились впечатлениями: «Очень стильно!» — и у неё словно разом спало всё напряжение последних недель. Обмениваясь с Чжэ О незаметными одобрительными взглядами, Чхэ Ын прижала ладонь к колотящемуся сердцу.
* * *
Дни рядом с Чхэ Ын были счастливыми.
Когда он с головой уходил в работу, время и так летело, будто набирая скорость, но минуты с Чхэ Ын проносились ещё стремительнее.
Подготовительный период закончился, и начались съёмки.
Ради живого ощущения подлинности решили снимать без павильонов, только на натуре, и первым пунктом для Чжэ О и Чхэ Ын стала мастерская художника.
Завезли съёмочное оборудование; осветители сновали по металлическим рельсам, тщательно выставляя свет.
Рядом с камерой, перед двумя мониторами, скрестив руки на груди, сидела режиссёр — от неё веяло особой силой.
Её горячо рекомендовала Чхэ Ын, и теперь она с горящими глазами осматривала мастерскую.
Вдоль стен стояли большие и маленькие холсты, а деревянные полки были тесно уставлены всевозможными инструментами.
Одну стену целиком занимало окно, и за старой на вид рамой виднелся узкий переулок.
— Вам незачем было приезжать на съёмки. Это вы по мне соскучились, да?
— А по какой ещё причине я мог приехать?
Прислонившись к стене и наблюдая за снующей съёмочной группой, они тайком перешёптывались.
Чхэ Ын хихикнула. Смех был таким милым, что он чуть было не поцеловал её, забыв, где они.
— Какой ND-фильтр стоит? — глядя в камеру, спросила режиссёр.
От этого голоса Чжэ О вернулся к реальности и окинул взглядом площадку.
— Два и один, но можно опустить до полутора.
Оператор быстро ответил и сверился с осветителями. Чхэ Ын подошла к режиссёру и, как и подобает креативщику, предложила:
— Может, по максимуму использовать естественный свет? Это вступление, вряд ли будет выбиваться.
— Хм, я и сама об этом думала. Если только уложимся с этой сценой в час.
— Если перекрыть отражённый свет снизу от окна, тени не развалятся и всё будет хорошо.
— Давайте пока, как говорит креативщик. После десяти снова выставим свет как следует, а сейчас убираем приборы у окна и раздвигаем шторы.
Под её командованием группа засуетилась. Чхэ Ын подошла к художнику, который, похоже, нервничал, и с лёгкой улыбкой его подбодрила.
— Не волнуйтесь так. Актёрского мастерства тут не нужно. Потому я вас и пригласила.
— Я боялся, что пальцы будут выглядеть неестественно, и весь вчерашний день репетировал. Я и сейчас дрожу.
— И режиссёр, и вся группа — профессионалы. Что бы вы ни делали, у них всё выйдет красиво, так что не волнуйтесь.
— Как раз это мне и хотелось услышать. Фух.
Художник в центре кадра облегчённо вздохнул. Чхэ Ын легонько похлопала его по плечу и вернулась к Чжэ О.
— Пусть это и работа, но если вы вот так кладёте руку на плечо другому мужчине — ревную я или нет, как думаете? — легонько ткнув её локтем в бок, сказал Чжэ О.
Чхэ Ын подняла на него глаза и рассмеялась, и её персиковые щёки дрогнули.
— Что ж вы так мило ревнуете?
— Этим меня не возьмёшь. Чтоб с мужчинами — даже кончиками пальцев не соприкасаться.
— Не слишком ли это мелочно? А сами-то со мной всем телом соприкасаетесь.
— Это само собой. Всё ведь моё.
— Так, начинаем съёмку.
От окрика режиссёра оба тут же обернулись. Только что перешёптывавшиеся, они затаили дыхание и смотрели вперёд.
По её сигналу в мастерской всё стихло. Она махнула звукорежиссёру, и зазвучала фоновая музыка — уже не демоверсия, а готовый трек.
На мониторе художник растёр тушь кончиками пальцев и пустил по маленькому холсту разводы.
Чхэ Ын удовлетворённо кивнула.
— Хорошо пальцами работает. И темп в самый раз. Именно то, что я себе представляла, когда делала раскадровку, — шепнула Чхэ Ын ему на ухо.
Выслушав, Чжэ О тоже поднёс ладонь к её уху и прошептал:
— А на мои руки посмотреть не хотите?
Шепча, Чжэ О задел тыльной стороной ладони её руку. Все в группе не сводили глаз с художника, так что заметить никто не мог, но Чхэ Ын вздрогнула, будто её током ударило.
Эта реакция его позабавила, и он тихо рассмеялся. Чхэ Ын поспешно привстала на цыпочки и поднесла ладонь к его уху.
— Мы же на работе.
Не обращая внимания, Чжэ О слегка обвил её руку своей. Не то держит за руку, не то нет — что-то среднее.
Никто не сжимал пальцев, и было только щекотно. Чхэ Ын отступила в сторону и высвободила руку.
А Чжэ О снова встал вплотную к ней.
— Тут людей полно.
— Мы же не в офисе, что такого?
— Но люди из компании тут тоже есть.
— Я не из тех, кто теряется, когда вокруг люди.
— Я не о том. Вы с ума сошли.
— Сошёл. По Кан Чхэ Ын.
Они шептались почти одними губами, и в воздухе висело что-то волнующее.
Он покосился на неё сверху: Чхэ Ын, покраснев, не знала, куда девать глаза. Это было так мило, что он не мог сдержать улыбку.
— Стоп! Снято!
По команде режиссёра замершая группа снова засуетилась. Чхэ Ын, вздрогнув, откашлялась и поспешила к режиссёру.