Восхитительная радость от чая и печенья была только началом. На самом деле, Гоззи только еще больше полюбил вещи, которые многие из Кратов полностью игнорировали. Муравьи продолжали работать над тем, чтобы сделать его камеру более комфортной, несмотря на его презрительные заявления о том, что в этом нет необходимости.

В итоге у него теперь был гамак в форме листа, как ему сказали, который плотно облегал его тело и укутывал его во время сна. Гоззи никогда не чувствовал такое тепло и безопасность, запертый в своем маленьком мягком коконе, как когда отдыхал в этой постели.

Даже коврик! Муравьи приняли во внимание его жалобы на то, что поверхности в камере были неудобны для его ноги, и изготовили множество вариантов ковров. Его бесило просыпаться каждый день и обнаруживать на полу новый коврик, и команду муравьев, с нетерпением смотрящих через большое окно в надежде на его отзыв. Сначала он лгал им, надеясь, что они перестанут его спрашивать, но обнаружил, что ложь приводила только к тому, что коврики становились менее удобными.

И они не уходили, пока он не испытывал их, так что в конечном итоге он лишь наказывал себя.

Теперь муравьи изобрели странную поверхность, покрытую мягкими, упругими выступами, каждый из которых был очень маленьким, и когда он скользил по ней, он чувствовал, как будто большая мышца в нижней части его тела получала успокаивающий массаж. Невероятно!

Он должен был отдать муравьям должное, они действительно знали, как сделать жизнь Крата на пенсии комфортной. Хоть он и изолирован в камере, но для Гоззи это было раем. Его кормили лучше, чем когда-либо в его жизни, он жил в более комфортных условиях, чем мог себе представить, и даже имел удивительно увлекательные занятия, такие как интеллектуальные игры с незримыми вдохновителями вторжения.

Он все еще не выяснил, кто они такие, и не смог выяснить о них ничего существенного. Он узнал, что муравьи вели торговлю с братианами, но решил, что конгломераты не могут иметь ничего общего с вторжением в пятый, в этом не было никакой выгоды. Не то чтобы он был особенно хорошо осведомлен о братианах, но их жадность была настолько легендарна, что даже Краты знали об этом.

Нет, за этим вторжением стоял кто-то другой, и Гоззи был полон решимости выяснить, кто именно.

Проблема была в том, что у него не было времени.

Под наблюдением нескольких магов Гоззи потягивал чай и удовлетворенно хмыкнул, когда горячая жидкость слегка обжгла его язык. Если бы только можно было сделать чай более кислым...

Хотя Гоззи казался совершенно спокойным, это было совсем не так. Его глаза, хотя и выглядели вялыми и расслабленными, неустанно изучали каждый уголок комнаты, ища малейшие недостатки. Как всегда, его чувство маны было выкручено на максимум, и он ждал момента, когда сможет сбежать.

И, конечно, ему постоянно нужно было на чем-то сосредоточиться, чем-то занять свои мысли, чтобы не обращать внимания на этот душераздирающий шум.

Пение.

Пение!

Он не слышал его, так как камера была звуконепроницаемой, но это, казалось, не имело никакого значения. Он чувствовал его, каким-то образом пение проникало прямо в его сознание. И оно ни на секунду не прекращалось.

Слащавая песня, которая сводила его с ума и заставляла кислоту бурлить в его желудке. Каждая нота заставляла его глаза наливаться кровь и скрежетать зубами. Что это было? Кто был в этом виноват?! Он не испытывал такой бессмысленной ярости со времен своей юности. В этой песне было что-то очень, очень неправильное, что-то, что задевало его чувства Крата до глубины души.

Неудивительно, что Теораззн хотел, чтобы это пение закончилось.

Глубоко вздохнув, он попытался выкинуть его из головы и сосредоточиться на вкуснейшей булочке перед ним. Сливки и джем были приготовлены как надо, а мана пятого слоя, окружавшая его, испортила их, сделав идеальными, соответствующими его вкусам.

Восхитительно.

Его глаза внезапно широко раскрылись.

Его чувство маны уловило, как огромная масса энергии только что появилась из ниоткуда и ударила по боковой стене крепости, недалеко от его камеры. По крайней мере, он предположил, что она ударила по боковой стене крепости, так как она к чему-то прилипла.

Когда он расширил свои чувства, чтобы более тщательно просканировать окружающее пространство, его внимание привлекло еще кое-что — скопление маны внутри крепости. Он всегда чувствовал искусно организованные каналы маны, которые муравьи создали для перемещения захваченной энергии, но в этот раз все было по-другому, маны было слишком много.

Застыв на месте, он снова закрыл глаза и прислушался к своим чувствам.

Да... даааа. На внешней стене возникли проблемы, сгусток начал пробивать себе путь внутрь. Внутри крепости он обнаружил опасную точку, которая нарастала и нарастала. Засор в системе, сломанный канал, что бы это ни было.

Если это не исправить в ближайшее время...

Когда канал разорвался, не было никакой тряски, но Гоззи все равно вздрогнул. Сырая, необузданная энергия пятого слоя хлынула в крепость поблизости, заполняя туннели и коридоры. Муравьи, наблюдавшие за ним, тоже это почувствовали, он был уверен. Они нервничали, чистили свои антенны и хлопали друг друга для успокоения. Ах, они запечатали наблюдательную комнату. Да, в ней они будут в безопасности, поскольку она изолирована от внешней маны.

Гоззи потянулся, чувствуя, как жизнь возвращается в его старую плоть. Он осторожно наклонился, свернул ковер, взял его под несколько рук, а затем благодарно кивнул магам. Эти муравьи действительно хорошо поработали.

Жаль, что он не мог остаться, но Теораззн сказал свое слово.

Пение должно прекратиться.

Задняя стена его камеры начала шипеть и потрескивать, пока слизь продолжала прожирать дыру, разъедая все, к чему прикасалась.

Жаль, что он так и не сможет получить выигрыш по своему пари с Солантой.