Ратвин Верилос чувствовал, что ему угрожает реальная опасность. В некотором смысле это было странно. Он сидел в тихом кабинете, в удобном кресле, пил чай и ел вкусные пирожные, с книгой на коленях и трубкой в зубах. На первый взгляд казалось, что он в полной безопасности. Его коллеги-ученые по-прежнему лихорадочно документировали все, что могли, о вторжении муравьев, природе пятого и невероятном открытии чалов, громко споря друг с другом почти каждую минуту в течение дня.

Со своей стороны, Ратвин был рад воспользоваться гостеприимством Колонии и присматривать за своими коллегами, действуя в качестве дипломата и не давая им наступить на какие-либо... антенны.

И все же это казалось таким... неправильным. Вот они, увлеченные учебой и изучением, дебатами, чаепитием, как будто вокруг них не шла апокалиптическая битва. Муравьи заботились о них, но было очевидно, что их ресурсы исчерпывались. Они сражались за свою жизнь, принимая у себя отдыхающих. Это было просто неправильно.

Он встал со своего места.

Возможно, что-то в его присутствии изменилось, потому что обсуждение в комнате затихло, и его коллеги-ученые посмотрели на него.

«Я иду сражаться», — спокойно объявил он. «Вы все должны присоединиться ко мне».

Если он и ожидал восторженной реакции, то не получил ее. Другие ученые как будто замерли, их глаза были прикованы к нему, а затем... медленно их коллективный взгляд переместился на кого-то другого.

Немис, агент короны.

Стоя у стены, она смотрела на ученых с явным презрением.

«Нет», — с усмешкой сказала она.

Ученые снова посмотрели на Ратвина.

«Будьте благоразумны. Мы здесь гости, наше выживание зависит от успеха муравьев в сдерживании волны. Почему бы нам не помочь им? Это наш моральный долг».

Как всегда, он перешел на дипломатический тон. В такие моменты он инстинктивно апеллировал к лучшим качествам человека. Умом он понимал, что это неудачная стратегия.

«Наш... путь отступления... давно обеспечен. Наше выживание совершенно не связано с судьбой этих монстров».

«Вас не трогает их доблестная борьба? Их смелая, отважная попытка победить то, что в прошлом побеждало даже нас? Если они преуспеют, в учебниках истории еще тысячу лет будут говорить об этом начинании как о поворотном моменте в истории Пангеры. Золотой Город имеет шанс занять свое место на этих страницах, стать частью этой великой истории. Имя нашего великого и славного города будет звучать на протяжении веков как вклад, пусть и небольшой, во все хорошее и правильное в нашем мире, движущемся вперед, не боящемся Подземелья».

«Это момент, которым мы должны воспользоваться. Нельзя допустить, чтобы стало известно, что мы бездействовали, пока другие прокладывали путь к победе без нас. Вы же понимаете, что в этом конфликте на карту поставлены политические интересы и репутация? Мы не должны стоять в стороне, а смело идти вперед!»

Голос Ратвина звучал с убеждением (и почти непреодолимой силой его Навыков убеждения). Он встал, протянув руку Немис, приглашая ее сделать шаг вперед, в чудесное будущее, которое он нарисовал для них. Со слезами на глазах другие ученые посмотрели на придворного чиновника.

Немис сплюнула на пол.

«Ваши усилия напрасны, Маг Верилос, перестаньте пытаться. Вам разрешили прийти сюда только для наблюдения и изучения, и ничего больше. Золотой Город не станет рисковать, позволяя ученым-магам сражаться за этих... муравьев. Ваша просьба отклонена. Любые дальнейшие попытки убедить нас приведут к немедленной отмене этой поездки. Я ясно выразилась?»

С широко раскрытыми глазами ученые медленно повернулись, чтобы посмотреть на Ратвина. Их лица были бледными, они боялись, что их драгоценные исследования могут у них отнять. Ратвин опустил плечи. Немис ухмыльнулась. Ученые вздрогнули, но не смогли скрыть своего облегчения.

После долгого молчания гордый дипломат выпрямился во весь рост.

«Если позволите, я бы хотел выйти на минутку», — сузо сказал он.

«Разрешается», — ответила Немис.

Отвернувшись от ее презрительного взгляда, Ратвин с достоинством поправил мантию, вышел, закрыл за собой дверь и бросился бежать.

В комнате Кэмсворт и леди Меритиус обменялись взглядами.

«Нам бы тоже не помешало выйти наружу», — сказал Кэмсворт, кашлянув. «Просто размять ноги».