1 - 101
Элекса энергично кивнул и взглянул на Сару сияющими глазами. Улыбнувшись в ответ на его восторженный взгляд, Сара аккуратно прикрепила к его одежде брошь с магией невидимости, которую ранее уже использовала.
«С этой брошью нас никто, кроме нас самих, не увидит.»
«Точно, как раньше я не мог увидеть Клода?»
«Всё верно.»
Элекса, с любопытством прикрепляя брошь, вдруг поднял голову, словно его осенила тревожная мысль.
«А если мама меня не увидит?»
«Тогда просто сними брошь.»
«А, понятно…»
Он сжал край своей рубашки, затем отпустил, снова прикоснулся к броши, повертел её в пальцах. Клод, наблюдая за этим, взял его за руку:
«Пойдём скорее к твоей маме.»
«Угу…»
Элекса распахнул глаза от неожиданности, но тут же мягко улыбнулся и кивнул.
[Какой он у нас умничка…наш Клод…]
Сара сдержанно улыбнулась, наблюдая за тем, как Клод так чутко поддерживает друга. Неизвестно, какими глазами она смотрела на мир, но Клод казался ей удивительно зрелым для своего возраста. Это вызывало гордость, но при этом, глядя на Элексу, такого же маленького, растерянного ребёнка, её сердце наполнялось сложными чувствами.
«Когда окажемся в комнате, старайтесь не шуметь. Брошь делает нас невидимыми, но не заглушает звуки.»
Она проговорила это с лёгкой улыбкой. Две пары глаз, как у котят, посмотрели на неё одновременно, заставив сердце Сары трепетнуть, они были невероятно милыми.
«Комнату мамы Элексы охраняют рыцари. Если будет хоть немного шумно, нас сразу заметят.»
«То есть я не смогу поговорить с мамой?»
«Чуть позже я наложу заклинание, чтобы заглушить звуки. И тогда ты сможешь говорить с ней спокойно.»
«Ух ты!»
Элекса захлопал в ладоши от радости. Он был счастлив, что сможет попасть в комнату матери, несмотря на охрану, которая всегда его отгоняла.
«Ну что, отправляемся?»
«Да, пойдём!»
Сара взяла Клода за руку, он - Элексу, и, встретившись с ней взглядом, слегка улыбнулся. В ответ на этот взгляд Сара щёлкнула пальцами.
«…!»
Мгновение, и мир вокруг изменился. Комната, наполненная запахом лекарств, была скромной, без излишеств, но в ней чувствовалась душа: на подоконнике стояли горшочки с цветами, мелочи говорили о хозяйке. Взгляд Сары скользнул по комнате и остановился на Пенелуа, матери Элексы, которая без сил лежала на кровати. Несмотря на пугающие слухи няни Краcсиды Орлин, говорившей, что Пенелуа может умереть, на вид она не казалась в критическом состоянии.
«Ах!»
Лицо Элексы тут же просветлело. Увидев маму, он забыл про предупреждение Сары.
«Мама!»
«…?»
Клод поспешно схватил его за руку, не дав выбежать вперёд.
«Дитя?»
Пенелуа приподнялась с кровати, с недоумением оглядываясь. В ту же секунду в комнату вбежали рыцари.
«Госпожа Пенелуа!»
Они внимательно осматривали комнату. Пенелуа с бледным лицом посмотрела на них.
«Я слышала голос Элексы…»
«Мы тоже. Где вы спрятали господина Элексу?»
В их взглядах сквозило недоверие. Лицо Пенелуа помрачнело.
«Всё это время я лежала здесь. Вы же следите за моим сыном, не так ли?»
«…»
В её голосе прозвучало обвинение. Рыцари, почувствовав неловкость, отвели глаза и склонили головы.
«Простите нас.»
«Когда я, наконец, смогу увидеть своего сына?»
«Когда поправитесь. Как говорила Крассида, пока вам нужно сосредоточиться на выздоровлении.»
Имя Крассиды вызвало у Пенелуа горькую усмешку.
«Крассида, не дававшая мне видеться с сыном даже когда я была здорова…И вы говорите, что она обо мне заботится?»
«Крассида заботится о мире между вами и Элексой…
Они торопливо пытались оправдать няню. В их глазах она была благородной леди, достойной восхищения, несмотря на происхождение. Но из-за этой слепой преданности настоящая хозяйка, Пенелуа, была отодвинута на задний план.
«Забавно. Всё, чего она хочет, это признание маркиза Орлина. Если бы она действительно заботилась, рассказала бы Элеону о моём состоянии.»
«Госпожа Крассида всё передала Его Высочеству. Он прислал врачей, лекарства…»
Пенелуа лишь горько усмехнулась. Она знала: если бы Элеон действительно узнал, что происходит, он бы уже примчался сам.
«Нет. Элеон бы приехал, если бы знал. А вы просто глупцы.»
Она отвернулась, вновь легла и закрыла глаза. Слишком многое было на поверхности, но сейчас она не могла бороться, слишком слаба. Хоть и понимала: когда Элеон узнает правду, будет ярость и боль.
«Уходите. Раз уж я даже не могу увидеть сына, остаётся только слышать его голос в бреду.»
«…Понимаем.»
Рыцари сочли голос Элексы галлюцинацией и, не найдя его в комнате, молча удалились. Только тогда Клод облегчённо прижался к Саре, а Элекса понял свою ошибку. Его лицо побледнело.
«Изви…»
Он поспешно прикрыл рот руками, на глазах заблестели слёзы. Сара мягко провела рукой по его голове.
«Всё в порядке, Элекса. Каждый может ошибиться. Просто будь осторожен в следующий раз, хорошо?»
«Угу…Сейчас я могу говорить?»
«Да, госпожа Пенелуа нас не услышит.»
Он с облегчением глубоко вдохнул, затем посмотрел на мать, как бы спрашивая разрешения. После ссоры с рыцарями она снова лежала с закрытыми глазами.
Сара хотела просто показать Элексе мать. Но, видя, что та выглядит лучше, чем она думала, решила: им стоит поговорить.
«Постарайся не пугать госпожу Пенелуа. Говори тихо.»
«Угу.»
«И не снимай брошь. Если её вытащить, тебя тут же обнаружат.»
Сара провела рукой над брошью, наполнив её маной. Элекса стал постепенно проявляться, теперь его можно было увидеть в зеркале. Он по-прежнему был скрыт от чужих глаз, но его образ становился видимым.
«Клод, пойдём и мы поздороваемся с госпожой Пенелуа.»
«У-угу…»
Клод немного нервничал, всё-таки он собирался поздороваться с мамой друга. Сара с тёплой улыбкой сняла с него чары, но осталась на расстоянии, чтобы не мешать.
«Ну же, Элекса. Поздоровайся с мамой.»
Сара нежно погладила его по спине и щёлкнула пальцами, теперь голос Элексы был слышен.
Он подошёл к кровати, робко положил ладонь поверх одеяла и тихо прошептал:
«Мамочка…»
«…!»
Глаза Пенелуа распахнулись. Увидев сына рядом с собой, она резко села, ошеломлённая.
«Элекса?!»
«Мамочка, это я!»
«О небеса…мой мальчик!»
Она прижала его к себе и, не сдержавшись, разрыдалась. Долгожданная встреча обрушилась на них лавиной эмоций. Элекса, обняв её за шею, прижался щекой к плечу, не сдерживая слёз.
Клод, наблюдая за этой трогательной сценой, крепко сжал край одежды Сары.
Она, не колеблясь, обняла мальчика, так же, как Пенелуа обняла своего сына.