Оказавшись в роли няни Клода, Сара решила в будущем обосноваться в особняке Амброзии, чтобы разделять с мальчиком каждую минуту. И поэтому граф Миллен отправил в Амброзию посыльных, чтобы те доставили багаж его дочери. Из-за этого в герцогстве долгое время было шумно от нежданных гостей.
— Миледи-и-и-и-и-и. Вам обязательно оставаться здесь?
— Вы можете просто приезжать сюда, чтобы работа-а-а-а-а-ать.
— Уах-х-х-х-х... Не уходите.
Сара неловко улыбнулась, шагая вперед с горсткой уцепившихся за ее руки слуг графа Миллена:
— Я не собираюсь уходить навсегда, почему же вы так себя ведете?
— Потому что вы не будете часто приезжать к нам!
— Так я еще даже не уехала, а значит, часто возвращаться мне и не нужно.
— А-а-а. Я не знаю. Ничего не знаю.
Люди графа Миллена то плакали, то смеялись над словами Сары. Слуги Амброзии, наблюдавшие за столь необычным зрелищем, широко раскрыли рты.
— Как можете вы так поступать с нашим господином?
— Я на такое не способна.
Обитатели Амброзии во главе с Клодом продолжали смотреть на эту сцену со стороны. Сара радостно смеялась и поддразнивала окруживших ее людей, а слуги дружно скулили, глядя на свою графиню. У Клода, наблюдавшего за этой картиной, появилось какое-то непонятное чувство.
— Мне не нравятся слуги графа Миллена.
— По правде говоря, если речь о графе Миллене, то это семья, признанная Его Величеством Императором, верно? Должно быть, их гордость задело известие о том, что наследница уважаемого графа — всего лишь нянька.
Клод прекрасно слышал, о чем сплетничали слуги Амброзии. И от этого его настроение быстро испортилось.
«Посмотрите-ка на это. И кому я могу понравиться? Они ведь и ненавидят ее только потому, что она моя няня».
Клод взглянул на работников Амброзии, стоявших позади него. Стоило ему сделать шаг, как слуги тотчас расступались, стоило сделать еще один, как они отходили еще дальше.
Слуги всегда вели себя безукоризненно вежливо с ним, но никогда не были на его стороне. Даже в самом раннем возрасте Клод осознавал, что они с трудом справляются с ним и побаиваются его. Ситуация резко ухудшилась, когда месяц назад он серьезно заболел. И теперь, словно боясь даже пальцем прикоснуться к Клоду, слуги дрожали от любого его движения.
«Однако Мэй не избегает меня...»
Вспомнив, что Мэй была единственной, кто относился к нему хорошо и не избегал его, Клод повертел головой в поисках служанки. Затем он обратился к Ронде, стоящей позади него:
— Ронда, где Мэй?
— Это дитя наказано за совершенные проступки.
— Какие такие проступки?
— Это не то, о чем должен беспокоиться молодой господин Клод.
— ...
Клод подавился словами, но сдержался. За исключением Мэй, в семье герцога лишь Ронда и Верон относились к нему непринужденно. Кроме того, они оба были чрезвычайно дороги его отцу. И Клод не хотел, чтобы отец возненавидел его за то, что он беспокоит Ронду по пустякам.
«Я должен выяснить, где находится Мэй, и спасти ее».
Подумав так, Клод оглянулся на Сару.
— Агх!
Когда Сара заметила его взгляд, Клод от неожиданности потянул Ронду за юбку и закрыл подолом лицо.
«Почему она улыбается мне? Мне это не нравится»
— ...Разве это не слишком мило? — вздохнув, пробормотала Сара и невольно подняла руку, чтобы прикрыть лицо.
Что, черт возьми, это за прелестное создание?
Поведение Клода, считавшего, что ему удастся спрятаться, стоит лишь прикрыть лицо, было настолько милым, что у нее перехватило дыхание. Сара выдохнула, а затем подошла к Клоду.
— Здравствуйте, молодой господин Клод?
— ...
Клод настороженно посмотрел на приближающуюся к нему няню и вплотную встал к Ронде. Главная горничная же с беспокойством поглядела на Сару:
— Прошу прощения, графиня. Молодой господин очень застенчив...
— Все в порядке, это даже мило.
Сара присела на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз Клода. Наблюдая за тем, как тот смотрит на нее из-за подола юбки Ронды, и не избегая его настороженного взгляда, Сара открыла рот:
— Почему вы расстроены?
— Что?
— Вы злитесь.
В ответ на замечание Сары, которое словно пронзило его насквозь, Клод надул губки. «Откуда няня может это знать», — эти слова сами подступили к его горлу.
Слуги Амброзии боялись и избегали Клода, поэтому он завидовал Саре, так как казалось, что ее люди любят свою госпожу. Впрочем, он не собирался признавать, что его поймали с поличным, поэтому мальчик отвернулся.
— А знает ли молодой господин Клод, что я не могу считать его хорошеньким только потому, что вы так себя ведете?
Сказав это, Сара крепко обняла Клода. Ребенок начал кричать и вырываться:
— Что! Опусти меня на землю!
— Ах-ах-ах!
Сара беззаботно засмеялась и бросилась бежать с Клодом на руках. Она действовала импульсивно, так как хотела немного сблизиться с ребенком, прежде чем всерьез взять на себя роль его няни.
Видя как Сара в мгновение ока похитила их молодого господина, слуги Амброзии пораженно раскрыли рты, не решаясь ничего предпринять. Увидев выражение их лиц через плечо Сары, Клод прикусил губу, так как ему казалось, что он сейчас лопнет от хохота.
— Пока они занимаются моим багажом, молодой господин Клод, пожалуйста, поиграйте со мной.
— Почему я?
— Потому что я хочу поиграть с молодым господином Клодом!
— ...Няня такая странная.
«Почему ты так хочешь поиграть со мной? Меня ведь все ненавидят».
Именно так подумал Клод и крепко обхватил Сару за шею. Получив молчаливое согласие ребенка, Сара хмыкнула, чувствуя прилив хорошего настроения.
— Во что мы будем играть?
— Я не знаю! — резко ответил мальчик на вопрос Сары.
— Не говорите так, прошу вас, расскажите мне. Чем вы обычно занимаетесь, молодой господин Клод?
— ...
Клод тихонько хныкнул и зарылся головой в плечо Сары. Даже если бы он и хотел рассказать ей, ему все равно совершенно нечего было говорить. У него не было друзей, и некому было играть с ним.
Ровесники Клода начинали плакать, когда он оказывался рядом с ними, и не хотели к нему подходить. Дети постарше замечали, что мальчик не получает внимания со стороны отца, и изощренно изводили его. Так что Клод даже не знал, что такое веселиться.
— Я не умею играть. Тебе не понравится играть со мной.
— Вот как? Почему вы так думаете?
— Просто знаю. Меня все ненавидят, — Клод едва слышно всхлипнул и пролепетал голосом, совершенно не похожим на детский.
Сара, видевшая детство Клода в «Цветке тьмы», знала, почему ребенок так думает. Именно поэтому ее сердце сжалось от боли, когда она подумала о том, как больно должно было быть этому мальчишке, раз он говорит такое про себя.
— Это неправда. На самом деле, молодой господин Клод будет нравиться всем!
— Нет!
— Это так!
— Не может быть!
— Это действительно так, разве нет?
— Сто...
Принявшись отчаянно дергать ногами, показывая свое недовольство, Клод высвободился из объятий Сары. Устойчиво приземлившись на землю, Клод взглянул на няню и быстро развернулся. Сара следовала прямо за Клодом, который, шаркая своими маленькими ножками, несся вперед, и улыбалась.
— Пойдемте вместе, молодой господин Клод!
— Нет! Няня ничего не знает!
— Почему это я не знаю? Я все знаю.
— Врешь!
— Я не лгу. Я великая волшебница, поэтому я все знаю.
Шумно шагавший впереди Клод, услышав слова Сары, замер. Чуть обернувшись, он спросил:
— Действительно ли великий маг знает все?
Сара подавила смешок, заметив милый взгляд Клода, когда тот навострил ушки и задал интересующий его вопрос. Затем она сложила руки на талии, пожала плечами и уверенным голосом ответила:
— Конечно! Не стану же я лгать.
— ...
— Молодой господин Клод — чудесный человек. Поэтому все будут любить его.
— Но ведь, но... Отец ведь ненавидит меня.
Клод угрюмо опустил голову, давая понять, что никто не будет любить его, раз даже собственный отец ненавидит его. Нежная рука Сары коснулась головы Клода.
— Как великая чародейка, уверяю вас, герцог любит молодого господина Клода.
— ...
— Он просто боится.
После слов Сары, Клод поднял голову. Он почувствовал мягкое и теплое прикосновение. Какое трудно получить даже один раз за всю жизнь. Заплаканные глаза внимательно посмотрели на Сару.
— Отец сильный. Он ничего не боится.
— Это не то же самое, что быть сильным. Люди начинают бояться, когда у них появляется что-то слишком ценное.
— ...
— Начинают бояться, что могут потерять это.
Клод не мог до конца осознать, о чем говорит Сара. Для маленького ребенка это были слишком глубокие мысли. Однако он хотел верить словам Сары о том, что отец дорожит им. Клод неуверенно вытер слезы рукавом. Затем он произнес неожиданно доброжелательным голосом:
— Я поверю тебе лишь на разок!
Ребенок хихикнул и осторожно взял подол юбки Сары большим и указательным пальцами. Этот жест означал согласие.
— Ах...
После этого Сара с негромким стоном упала, закрыв лицо обеими руками.
— Няня? Что случилось?
Клод легонько потряс упавшую от удивления Сару. Та слабо вздрогнула от прикосновения Клода и, словно чувствуя недомогание, произнесла:
— Мое сердце очень серьезно пострадало от того, каким милым был молодой господин Клод.
— Что? Ты опять дразнишь меня?
Клод задрожал от гнева и отвернулся. Мочки его ушей заалели. Сара последовала за Клодом, энергично шагавшим впереди.
— Прошу прощения. Вы действительно сердитесь?
Услышав ее осторожный извиняющийся голос, ребенок резко обернулся и приостановился. Затем он почесал свои пылающие щеки, ставшие такими же красными, как и мочки ушей, и сказал чуть слышно:
— Ты попросила меня поиграть с тобой? Поторопись и иди за мной.
— Во что мы будем играть, молодой господин Клод?
— Это уж няня решит!
Голос ребенка звучал уверенно, и на лице Сары появилась яркая улыбка. Даже если его и обидели, и запугали, Клод с радостью готов был открыть кому-то свое сердце.
«Ты обязательно должен достичь успеха, тебе нужно вырасти достойным человеком».
Подумав так, Сара поспешила за Клодом.
