Контент удален!

Сара расстелила в саду большой лист бумаги, чтобы Клод и Элекс могли вдоволь наиграться в особняке, и дала им краски.

— Аха-ха!

— У тебя и на лице что-то есть!

Клод и Элекс смеялись, глядя друг на друга с измазанными краской одеждой и лицами. Именно в таком виде они катались по бумаге, тыкали друг другу краской в щеки и убегали. Звонкий детский смех носившихся мальчишек наполнил особняк Амброзии. Слуги смотрели на происходящее с новым чувством. Ронда, подойдя к Саре, которая с восхищением смотрела на Клода, произнесла:

— ...Господин Клод способен так смеяться...

— Он в том возрасте, когда ему хочется вот так побегать.

— Это правда, но я не догадывалась об этом, потому что он всегда казался старше своих лет.

Голос Ронды был наполнен слабым чувством вины. Ей казалось, что правильнее было бы сказать, что Клод был похож на пожилого ребенка, поскольку ему пришлось рано повзрослеть.

— Ху-ху.

Сара гордо улыбнулась, потому что, похоже, ей удалось создать обстановку, в которой замкнутый Клод смог от души посмеяться. В будущем она хотела бы, чтобы дни, когда этот маленький мальчик будет весело резвиться, случались все чаще и чаще.

— Сын какой семьи пришел с господином Клодом на этот раз?

— Я не знаю. Это просто ребенок, которого я встретила на улице.

— Да? Но одежда...

Ронда, услышав, что Элекс и Клод познакомились на улице, приподняла брови и еще раз пристально оглядела ребенка. Главная горничная, обладавшая наметанным глазом, с первого же мгновения отметила, что одежда Элекса, пришедшего вместе с Клодом, была необычной.

Он выглядел так, словно на нем было что-то неброское и неприметное, но по особому блеску становилось понятно, что его одежда сделана из высококачественной ткани. А по тому, что даже на маленьких пуговичках были выгравированы узоры, Ронда окончательно уверилась в том, что он был родом из знатной семьи. Однако когда Сара и Клод за руки привели Элекса в особняк и рядом с ними не было никаких родственников или слуг из семьи мальчика, она растерялась.

— Не имеет значения, из какой он семьи. Важно одно: господин Клод первым приблизился к нему.

— Поверить не могу, что господин Клод проявил инициативу. Такого никогда не было...

Товарищи по играм, которых подобрал герцог, не ограничивались лишь Рутом Навеном и его прихвостнями. Тем не менее, Клод никогда не заговаривал первым и не пытался даже сблизиться с ними. Он просто терпеливо ждал, когда закончится время, выделенное для игр, бывшее для него сродни обязательству, и все время молчал. Вот почему такому незаурядному человеку, как Рут Навен, удалось скрыть от Амброзии свои истинные помыслы и тайно мучить Клода, прикрываясь любезностью и добротой. Все дело было в том, что он неоднократно сочинял что-нибудь, якобы имеющее отношение к Клоду. А Ронда и Верон полагали, что они по-прежнему хорошо проводят время за играми с робким наследником Амброзии. Увы, этим социальная активность Клода и ограничивалась.

— Должно быть, его что-то привлекло. Я тоже впервые увидела, что господин Клод — ребенок, способный протянуть руку помощи.

— Во многом это моя вина...

Ронда с виноватым выражением лица склонила голову. Когда она записывала за Мэй то, что происходило с Клодом, на глазах у нее выступили слезы. Ей было стыдно, что она и Верон, которые обязаны были знать Клода лучше, чем кто-либо другой, совершенно ничего не заподозрили.

— Взор графини Миллен безошибочен. Мэй действительно все знала. Вот почему, несмотря на грубость Мэй, вы простили ее и позволили остаться подле вас.

— ...Хм-м-м...

Сара многозначительно улыбнулась, не отрицая слов Ронды. Было немало запутанных причин для того, чтобы Мэй Ченблун оставалась рядом с ней, но объяснить их было бы крайне затруднительно.

«Что ж, полагаю, от сделанных ею выводов вреда не будет», — подумала Сара и посмотрела на играющих вдалеке Клода и Элекса. Эти двое были предоставлены сами себе, поэтому хохотали и веселились, словно лучшие друзья на свете.  Клод, возможно оттого, что был одного с Элексом возраста, быстро открылся новому товарищу и охотно общался с ним. Стоило Саре только позволить это, как дети тут же нашли общий язык.

— Кажется, он будет хорошим другом для господина Клода. Конечно, есть в этом нечто подозрительное, но это уже дело взрослых.

— ...?

Сара улыбнулась не понявшей ее слов Ронде.

А затем...

— Пи-и-и!

Прямо к ним с отчетливым криком подлетел почтовый голубь. Когда Ронда подняла руку, птица аккуратно села ей на ладонь.

— Это от господина герцога?

— Да.

Ронда с немного нервным выражением лица взяла записку, привязанную к лапке голубя. Она заслуживала наказания за то, что не догадывалась о притеснении Клода. Теперь, по всей видимости, пришло время взять на себя ответственность.

Верон, окутанный туманной дымкой ожидания, лихорадочно метался по поместью. Ронде следовало бы находиться рядом с ним и нести это бремя вместе, но ей пришлось остаться здесь, потому что Сара и Клод вернулись в особняк. Сара не могла предсказать, насколько Итан будет зол, поэтому голосом, полным такого же сильного, как и у Ронды, напряжения, спросила:

— Что он пишет?

— Господин герцог возвращается немедленно.

— Сейчас? Разве у него не осталось дел в императорском дворце?

— Остались, но сэр Джейд сообщил, что герцог хочет сдержать обещание, данное графине Миллен.

— Обещание? Что ты имеешь в ви... Ах.

Сара вспомнила об обещании, данном герцогом. Она просила о часе в неделю, который он смог бы провести с Клодом. Однако, несмотря на то, что она Сара сама выдвинула такое условие, она напрочь забыла о нем, так как в основном проводила время только в обществе Клода. Из-за ситуации со свержением Первого принца Итан практически поселился в императорском дворце, а сама Сара целых пять дней пролежала в постели. У них не было подходящего случая, чтобы уделить время подобному отдыху.

— Но почему сейчас...?

Пришла пора должным образом уладить ссору между Вторым принцем и Третьим, которые горячо спорили о том, как поступить с Первым принцем. Чтобы держать ситуацию под контролем и не дать Второму и Третьему принцам возможности провернуть какую-нибудь интригу, герцог Амброзии должен был оставаться в императорском дворце. Ведь принцы еще не знали о намерениях императора.

«Знает ли Итан, что Элекс — незаконнорожденный сын Третьего принца? И известно ли ему, что он сейчас здесь?»

Сара нервно закусила губу, припоминая, что герцог получал отчеты обо всем, что происходило в особняке. Вдруг Итан так спешно отправился в особняк, потому что был в курсе личности Элекса?

«Третий принц полностью должен быть стереть существование Элекса так, что об этом не узнал бы и сам император, но вне зависимости от того, насколько хороша была добытая Амброзией информация...»

Она словно чувствовала, что Итан собирается отругать ее.

— Эм, Ронда. Когда господин герцог сердится, это очень страшно?

— Это очень страшно.

— Насколько?

— Очень сильно.

— ...Тогда можем мы взяться за руки?

Сара тихо сжала ладонь Ронды. Сначала Ронда не поняла, зачем Сара это сделала, но когда вдруг подумала о герцоге, который вот-вот вернется в особняк, и гневе, что совсем скоро на них обрушится, она тоже сжала ладонь Сары. Самым пугающим было то, что от этого жеста страха у Ронды меньше не стало.

«Давай притворимся, что мы ничего не знали», — решила Сара и задумалась о том, как вести себя перед герцогом.

То, что она встретила Элекса, пока гуляла с Клодом, было действительно случайностью, а то, что Клод проявил интерес к Элексу, — судьбой, и то, что эти двое детей почувствовали тягу друг к другу, было неизбежно. Больше ничем другим она это объяснить не могла.

«Даже герцог не подумал бы, что я знаю личность Элекса. Если скажу, что пригласила ребенка, которого случайно встретила на улице, поверит ли он мне?»

Сара задумалась о преимуществах такой лжи. Прежде всего, Итан не будет ее ругать, и она сможет сделать Элекса другом Клода.

«А если он узнает, что я знаю, что Элекс — сын Третьего принца?»

Она подумала о том, какой удар нанесет эта ложь. В отличие от Клода, который просто настороженно относился к ней, Итан, будучи герцогом Амброзии, не мог полностью доверять ей. Поэтому, если ее ложь будет раскрыта, Итан так никогда и не доверится ей. Неважно, что Сара обладала способностью подавлять силу Амброзии. Однажды утраченное доверие трудно вернуть.

«Если он подумает, что у меня есть какие-то иные намерения, он больше никогда не будет так улыбаться».

Подумав об этом, Сара почувствовала, как заныло сердце.

«Как я смогла заставить его улыбнуться?»

Она своими глазами видела, как мертвый взгляд Итана на мгновение наполнился живым огоньком.

— Не нравится мне это, — пробормотала Сара голосом, полным решимости.

Ей хотелось вернуть на лицо Итана Амброзия улыбку, подобную той, что была у детей, смеющихся сейчас вдалеке. С тех пор как она однажды увидела искреннюю улыбку Итана, она постоянно думала об этом.

— Госпожа старшая горничная, госпожа графиня Миллен. Карета господина герцога прибыла к передним воротам.

Сара осторожно взяла Ронду за закостеневшую руку и повлекла ее на встречу с Итаном.

«Будем честны и настойчивы».

Как и всегда.