Сара внимательно посмотрела в глаза каждому из своих притихших учеников и медленно сняла ткань, закрывавшую её лицо. Она заметила, как те невольно вздрогнули. Горько улыбнувшись, Сара прекратила создавать письмена в воздухе и, впервые за долгое время, заговорила обычным голосом:
«Здесь я больше не являюсь той наставницей, которую вы знали. И вам не место рядом со мной.»
Слова прозвучали твёрдо и безапелляционно. Никто из них не осмелился возразить, лица их побледнели, а в груди поселилась горечь. Они не успели привыкнуть к её настоящему лицу и голосу, как тут же были отвергнуты. Первым очнулся Бенджамин, он схватился за подол её платья и сказал:
«Моё место - рядом с наставницей.»
«Твоя наставница, Великий старейшина магической башни - в башне. А не здесь.»
Мягкие, но холодные слова Сары заставили Бенджамина побледнеть. Оливен, скорчившись, с искажённым лицом, вскрикнул:
«Но ведь наставницы сейчас нет в башне! Без неё башня для нас - ничто!»
«Именно поэтому.»
«Тогда почему вы...зачем вы?»
«Долго ли вы собирались оставаться в тени наставника?»
Оливен замер. Этот вопрос сразил его наповал. Он никогда не думал об этом, ведь для него было естественным, быть рядом с ней всегда.
«Вы уже достаточно сильные маги. Независимые. Но до каких пор вы намерены держаться за меня?»
«...Хоть всю жизнь, если позволите.» - прошептал Бенджамин.
Сара покачала головой, её голос стал строже:
«Но это не то, чего я хочу.»
Она посмотрела на учеников, и в её взгляде появилась боль, скрытая за строгостью.
«Вы только посмотрите, что вы натворили, едва я исчезла из башни.»
У учеников опустились плечи. Они не могли оправдаться. [Без Сары их действия едва не привели к катастрофе, если бы не она и герцог Амброзия, они стали бы угрозой для самой Империи. Последствия были бы непредсказуемыми: соседние государства использовали бы повод, чтобы начать новый виток войны, нарушив столетнее хрупкое перемирие. Их безрассудство могло стать искрой, поджигающей континент.]
«Подумайте хорошенько, почему маги закрываются в башне и редко покидают её. Всем троим стоит это осознать.»
«Д-да...» - пробормотал Оливен.
«Я понимаю.» - едва слышно сказал Бенджамин.
Сара видела: внешне они послушны, но знает, как легко за этими лицами прячется бунт. [За годы наставничества в башне она столько раз ругала их, но проказы и упрямство продолжали следовать за ними по пятам.]
«Надеюсь, вы мне скажете, что это всё, что вы натворили.»
«К-конечно! Только это!» - воскликнул Оливен, но взгляд его метался, а голос дрожал. Сара прищурилась.
«Решение о вашем наказании будет принято после совета с остальными старейшинами башни. Пока оставайтесь здесь и подумайте о своих поступках.»
Оливен поднял голову в ужасе:
«Вы отправите нас обратно в башню?!»
«А разве не очевидно?»
«Наставница!» - позвал её Бенджамин, но в этот раз в голосе Сары не было жалости. Больше она не была той мягкой и доброй наставницей, какой запомнили её ученики.
«Я ясно дала понять: ваша наставница - Великий Старейшина магической башни, а не Сара Миллен.»
Эти слова стали последним ударом. Теперь они не имели права приближаться к ней, как к обычному человеку. Их связь возможна лишь с образом наставницы в башне, а не с её истинной личностью.
«Здесь мы тоже можем быть полезны!» - отчаянно произнёс Бенджамин. «Вы ведь так и не закончили исследование силы...»
«Бенджамин, я не хочу больше поручать вам свои дела.»
Его лицо скривилось, как от боли. Оливен, сидевший рядом, сник, будто лишился последней надежды. Только Беллуна оставалась спокойной. Она склонила голову:
«Если такова ваша воля, я уважаю её.»
Сара повернулась к двери, чтобы уйти, давая им время всё осознать. Но, уже на пороге, вдруг остановилась и, будто вспомнив нечто важное, обернулась к Оливену:
«Ах да, Оливен?»
«Да, наставница!» - тут же отозвался он, вскинув голову с надеждой.
«Позже выйди ко мне. Мне есть, что тебе сказать.»
«Упс...»
Его лицо побледнело. Голос Сары прозвучал до дрожи спокойным и жутким.
«Вы...вы злитесь на меня?»
«А ты как думаешь?»
С этими словами она хлопнула дверью и ушла.
Наступила тяжелая тишина.
Оливен, не выдержав, опустился на пол и начал тихо всхлипывать, прижимая щёку к холодному полу, уже мокрому от слёз. Беллуна молча наблюдала за ним. Затем, наконец, подошла ближе.
«Оливен.»
«Что?»
«Ты ведь ещё что-то натворил, да?»
«Что? Нет...»
«Да.»
«Нет!»
«Да.»
«Нет!»
Вскочив, он начал отчаянно отрицать. Но Беллуна смотрела на него слишком уж внимательно, и от этого по его спине пробежал холодок. [Она была пугающе похожа на наставницу в эти секунды.]
«Почему ты так уверена?»
«Потому что ты ничего не сказал о том, что делал, пока мы были не вместе.»
«Я всё рассказал! Про магический камень и как я его объединил! Что мне ещё скрывать?»
«Ты слишком хорошо это сказал.»
Оливен замолк. Он чувствовал, что Беллуна уже всё поняла.
«В следующий раз я не буду с тобой. Что бы ты ни натворил, это будет только на твоей совести. Советую самому признаться наставнице.»
С этими словами Беллуна подошла к двери. Она потянула за ручку, безуспешно. Тогда с равнодушным выражением лица пробормотала:
«Разрушься.»
И, разнеся замок магией, вышла. Оливен покрылся мурашками. Всё-таки Беллуна пугала его куда сильнее, чем Бенджамин.
Он обернулся к последнему оставшемуся товарищу:
«Бенджамин, ты ведь...»
«То же самое. Не говори со мной. И вообще, лучше не дыши рядом.»
«...Жестоко.»
Бенджамин бросил на него ледяной взгляд и тоже вышел.
Оставшись один, Оливен вновь рухнул на пол. Он прижался щекой к мокрому полу и сдавленно пробормотал:
«Вот ведь, у Беллуны нюх на беду просто потрясающий...»