После того, как Сара пробудилась от долгого сна, в Амброзии начались поистине драматические перемены. Очень, очень драматические.
«Уфуфу...»
«Уфуфуфу...»
Странный смех то и дело срывался с губ слуг, которые день за днём хлопотали по особняку. Несущие бельё вдруг останавливались, склоняли головы и захихикивали, а затем, будто ничего не произошло, продолжали работу. Моющие окна вдруг замирали, не прерывая движений рук, начинали тихо смеяться, и заканчивали уборку как ни в чём не бывало. Если же при этом они встречались глазами с кем-то из своих коллег...
«Сегодня тоже…будет так же?»
«Ага, всё будет по-прежнему. Ухаха.»
…они обменивались странными, непонятными репликами и снова смеялись. Это казалось нелепым каждому, кто это наблюдал. Но сами слуги словно не осознавали, насколько это странно со стороны.
«Сегодня графиня Миллен назвала меня по имени и поприветствовала.»
«Всего лишь? А меня она даже спросила, как у меня дела!»
Иногда слуги устраивали между собой пари, кто обменяется с Сарой наибольшим количеством слов.
«Хмф, а мне она лично стряхнула волос с одежды!»
«Ха!»
«Ухахахак!»
Если кому-то из слуг удавалось хотя бы на миг почувствовать прикосновение Сары. Он непременно выигрывал. Поэтому другие постоянно крутились рядом, надеясь не упустить свой шанс.
«Я хочу ухаживать за ней…»
«Хочу запереть её и кормить только самыми питательными блюдами…»
«Хочу заботиться о ней с головы до пят…»
Так, день за днём, желания слуг Амброзии становились всё более навязчивыми. Но никто их за это не упрекал. Особняк всегда окутывал мрак с того момента, как его перевезли в лес чудовищ. Солнце здесь не светило, но причиной этой темноты была вовсе не природа. Слишком уж велика была сама Сара, чтобы искать объяснения где-то ещё. После её возвращения атмосфера в особняке наполнилась теплом, словно туда пришла весна. Даже пасмурное небо в лесу стало восприниматься как прохладная, уютная тень, едва Сара появлялась поблизости.
«Фуфуфу…»
«Хахаха…»
Так смех зацвёл в Амброзии, и не собирался увядать, наполняя дом особым, живым смыслом. Особенно часто его можно было услышать у кабинета Итана. Давным-давно, когда сердце хозяина было разбито, каждый боялся даже приблизиться к нему, все ходили по особняку, будто по тонкому льду.
«Ронда, может, принести чашку горячего чая для Его Светлости и графини Миллен?»
«Господин говорит, что хочет сам приготовить её для графини.»
«Тогда, Верон, разве не стоит принести дополнительный отчёт? Я слышала, прибыл посланник.»
«Разве графиня Миллен не там? Её уже проинформировали. Магией.»
Ронда и Верон без устали выполняли просьбы слуг, чьи желания были уже слишком очевидны. С тех пор как Сара проснулась, забота о ней стала почти навязчивой. А когда она была рядом с Итаном, эта забота превращалась в нечто гораздо более страстное и явное.
«Эх…как жаль.»
«Я тоже хочу посмотреть…»
Горничные, которых остановили Ронда и Верон, возвращались назад, кусая губы от досады. Ведь у них была своя причина стараться попасть в те редкие моменты, когда Сара и Итан оставались вдвоём.
«В прошлый раз Лили сказала, что видела, как они целовались в библиотеке восточного крыла.»
«Правда? А я вчера завидовала Хауферу, когда он сказал, что видел, как они обнимались во время прогулки…Теперь я завидую Лили!»
«И не говори. Лили сказала, что господин поцеловал графиню Миллен в шею…Кья!»
Внезапно между хихикающими горничными появилась белая рука. Суровая Ронда, с холодным выражением лица, стояла перед ними, а девушки поспешно вскинули головы.
«Тсс. Вы совсем забыли, где находитесь? Есть вещи, которые нельзя обсуждать возле кабинета господина.»
«Г-госпожа главная горничная…»
«Простите нас.»
Горничные тут же осознали вину и склонили головы. Ронда вздохнула, её голос прозвучал, как лёгкое дыхание.
«С каких это пор рот у слуг Амброзии стал настолько лёгким, что они позволяют себе обсуждать личную жизнь господина открыто, при всех?»
«Простите, госпожа. Мы ошиблись. Больше не повторится.»
«Ладно, на этот раз прощаю. Но передайте другим. В присутствии господина и графини Миллен следует быть предельно осторожными.»
«Да.»
«И ещё…»
Те, кого только что отчитали, приподняли головы, услышав в голосе Ронды лёгкую смешинку. Она приподняла уголки губ, и на её лице заиграла усмешка:
«В следующий раз и меня с собой возьмите.»
«…!»
Эти слова вызвали улыбку у всех. Горничные переглянулись и засмеялись, ха-ха-ха! Так странным стало не только их поведение, изменилась вся Амброзия.
«Всех разогнала, Ронда?»
«Ага. Теперь в следующий раз возьмут и меня.»
Верон с кривой ухмылкой покачал головой, чуть ли не устав от Ронды, которая разогнала всех, крутившихся у кабинета Итана. Но они были далеко не единственными, кого так выпроводили.
«Вот это весело. Этот особняк наконец стал похож на настоящий дом.»
«Да, Верон. А мне прямо сейчас просто весело.»
Ронда прокралась к приоткрытой двери кабинета и заглянула внутрь. Уголки её губ поползли вверх, она не могла сдержать улыбку.
«Эй, Ронда, ты…»
«Тихо.»
Верон попытался её остановить, но Ронда отмахнулась, будто от надоедливой мухи. И тогда он понял: всех она выгнала лишь для того, чтобы спокойно понаблюдать за Сарой и Итаном наедине.
«Ха…»
В тот момент из уст Ронды вырвался тихий вздох, а мочки ушей залились алым. Верон, молча наблюдавший за ней, тоже сделал вид, что ничего не происходит, и прокрался поближе.
И, не говоря ни слова, повторил её поступок, заглянув в щёлку. В кабинете Итан показывал Саре документы с обобщённой ситуацией на континенте. Сара сидела на диване, с интересом разглядывая бумаги и что-то восхищённо говорила.
«С какого времени…этот план…значит, Алтон…»
Из-за расстояния их слов не было слышно.
«Первый принц изначально…переменная…
Голос Итана тоже был неразборчив. Ронда и Верон жадно наблюдали за ними, время от времени облизывая губы от досады. Итан, что-то объясняя, нежно притянул Сару за запястье. Та, не отрывая взгляда от бумаг, невольно наклонилась к нему, и в следующую секунду оказалась почти в его объятиях, прислонившись спиной к его груди. Итан довольно улыбнулся, его изящные губы изогнулись в благостной улыбке. Одна из его рук обвила талию Сары так естественно, словно всегда должна была быть там.
«Ахаха!»
Итан наклонился к Саре и что-то прошептал ей на ухо. Её звонкий смех разлетелся по комнате. Итан тоже рассмеялся, наблюдая, как Сара вздрагивает, будто её щекочет. Пытаясь сдержать смех, Сара выпрямилась и взглянула на Итана. Их взгляды встретились. Улыбка медленно сошла с лиц, и в их взгляде зажглось что-то густое, почти ощутимое. Сара медленно подняла руку и коснулась щеки Итана. Он моргнул, затем закрыл глаза и поцеловал её в губы.
Из рук Сары выпали бумаги.
«…Ха».
Горячее дыхание разнеслось особенно громко в тишине кабинета. Руки Сары обвились вокруг шеи Итана. Лица Верона и Ронды залились краской, будто вот-вот взорвутся. Смущённый, Верон похлопал Ронду по плечу и прошептал:
«Наверное…это потому, что они наконец соединились. Потому и страсть такая.»
«Я знаю.» - ответили, но это была не Ронда.
Верон и Ронда одновременно опустили взгляды, звук раздался снизу.
«…Ой!»
«Кло…!»
Ронда и Верон едва не вскрикнули, но поспешно прикрыли друг другу рты. Ответивший Верону был никто иной, как Клод Амброзия, юный господин этого дома. Он подкрался, присел на корточки и заглядывал в щёлочку двери вместе с Вероном и Рондой.
«Вам…вам нельзя на это смотреть.» - растерянно сказала Ронда.
Но Клод склонил голову набок, словно озадаченный, и переспросил:
«Почему?»
«Ну…это же не по правилам воспитания…»
«Но няня говорила, что, когда родители выражают друг другу любовь, это очень полезно для эмоционального развития. Так почему?»
«Это верно, но…»
«Няня - папина возлюбленная, скоро она станет моей мамой. Разве не хорошо, что родители такие нежные? Почему мне нельзя смотреть? Почему?»
На вопросы Клода Ронда не нашла, что ответить. В свои семь лет Клод уже говорил так, что справиться с ним могли единицы. На весь особняк, пожалуй, только Сара могла достойно ответить на бесконечные «почему» маленького хозяина.
«…»
«…»
Верон и Ронда только ошеломлённо смотрели, как Клод, отряхнув штаны, встал на ноги. К счастью, он больше не настаивал на ответе, мысли ребёнка уже унеслись дальше.
«Но всё равно…Невероятно, что они наконец на одной волне. Отец - слишком мягкий, а няня, ну уж слишком медлительная.»
[Откуда он только такие слова берёт?] Верон и Ронда не могли поверить своим ушам. В разговор невозмутимо вступила Мэй, которая шла за Клодом:
«Это точно. Они ведь давно влюблены друг в друга, а сблизиться всё не могли…У меня от этого уже голова кругом.»
«Вот именно! Мэй тоже видела. На том приёме столько народу глаз не сводило с няни.»
«Ага. Хотя господин Клод стоял рядом и сверлил всех взглядом, некоторые всё равно пытались с ней заговорить. Уму непостижимо.»
Мэй говорила с Клодом так, будто это была их обычная беседа. Клод кивнул в ответ.
«Вот почему отец должен постараться ещё сильнее. Он обязан удержать няню рядом.»
«Вы правы. Если и сейчас не справится…сколько же ещё времени уйдёт…»
Клод вздохнул, положив руки на пояс:
«Эх, так дело не пойдёт. Без меня им обоим никак!»
Глубокий, по-настоящему взрослый вздох вырвался из маленьких уст. И никто бы не подумал, что это может быть вздох ребёнка.
«Пойдём, Мэй.»
«Да, господин Клод.»
Клод с решительным видом увёл Мэй прочь. Перед кабинетом Итана снова остались только двое - Верон и Ронда.
«…Знаешь, Верон?»
«А?»
«Что это сейчас было?»
«Откуда мне знать, Ронда?»
[С каких пор Мэй и Клод стали так понимать друг друга? С каких пор они так сблизились? С каких пор они стали настолько…слаженными?]
Верон и Ронда стояли в полном недоумении.