Контент удален!

Сиена ничего не ответила, лишь посмотрела на Ханну.

Затем, оглядевшись, она взяла со столика ручку и бумагу и подозвала её.

— Всё-таки сбежала? Насколько виконтесса Харпер связана с нашим бизнесом?

Сиена нарочно назвала другое имя. Семья Харпер действительно входила в число их инвесторов, поэтому, даже если кто-то подслушает этот разговор, проблем не возникнет.

Ханна, которая, пошатываясь, подошла ближе, с побелевшим лицом, казалось, только сейчас пришла в себя. Она часто заморгала и, запинаясь, ответила:

— Су... сумма вложений невелика. Но есть карточные долги и залоги, так что могут возникнуть проблемы.

[Докладывай.]

[Сбежала до лесной дороги на окраине, поймана отрядом преследования. Сейчас в безопасности. Помогавшие в побеге убиты на месте.]

Молча глядя на написанное Ханной, Сиена нахмурилась.

— На графике отправок... это скажется?

Сиена указала на слово «убиты» и одними губами спросила, что это значит, на что Ханна торопливо застрочила на бумаге:

[Взятие в заложники принцессы Ференсы. Решение Гиэля.]

— Нет. Мы уже отправили туда Картера, чтобы он всё уладил, и сможем покрыть это из внутренних фондов, так что сбоев в графике не будет.

Заметив, что Сиена больше не собирается браться за ручку, Ханна осторожно положила её на стол.

— Простите. Я подняла шум из-за пустяка и поставила вас в неловкое положение, госпожа Сиена.

— Нет, что ты. Ты всё правильно сделала. Что сейчас может быть важнее графика?

Покосившись на неё, Ханна порвала листок с их перепиской и затолкала себе в рот. Выносить его с собой было слишком опасно.

Сиена легонько похлопала по спине Ханну, которая изо всех сил пыталась казаться спокойной, и через силу улыбнулась.

— Выходи через заднюю дверь. Я выйду чуть позже.

Если они выйдут вместе, это тоже может стать поводом для пересудов.

Когда Ханна с поклоном выскользнула из комнаты, Сиена прислонилась к столику и на мгновение закрыла глаза.

Мать попыталась сбежать.

— Ха!

Сиена, которая стояла, затаив дыхание и опершись локтями о стол, со вздохом вскинула голову. На её лице была написана холодная насмешка.

То, что она должна была предотвратить, то, что, как ей казалось, она могла предотвратить, в конце концов произошло.

— Уму непостижимо...

Ей даже не было интересно, как именно. Должно быть, всё это время выжидала удобного случая.

Воспользовалась моментом, когда из-за Великого праздника всё внимание было приковано к столице.

Вопрос в том, узнает ли об этом император. Если не узнает, то всё можно будет замять прямо сейчас.

А вот если узнал...

Её опущенные руки невольно сжались в кулаки.

Если он узнал и на этот раз, чем ей придётся расплачиваться?

И что ещё можно отдать в такой ситуации?

Сиена с ледяным видом уставилась в пустоту.

То, что завещание деда не оглашают... на это есть причина.

— Сиена.

— Да, дядя.

После кончины деда дядя часто вызывал её в императорский дворец. Бессчётное количество раз в течение года траура.

— Отец очень тобой дорожил.

— ...Он всеми нами дорожил.

— Нет, кажется, всё началось год назад, как только ты с семьёй вернулась в столицу. Отец особенно часто призывал именно тебя.

В этом замечании крылся подвох.

Он говорил вкрадчиво, но его слова скрывали остро отточенный клинок. При этом дядя продолжал добродушно улыбаться.

— Разве не так?

Тогда Сиена впервые осознала.

Что дядя — тоже брат её матери и сын её деда.

Это было истинное лицо дяди, который до сих пор притворялся лишь мягким и добродушным человеком.

С того дня император постоянно проверял Сиену, поджидая, когда она даст слабину.

Он давил на самые больные места семьи Биче. Требовал выдать тайное завещание покойного императора. Настаивал, что на самом-то деле оно у неё.

Она упорно держалась. Твёрдо всё отрицала, повторяя, что никогда не слышала о нём, не получала и не прячет.

Чтобы защитить мать, считавшую, что её сын по праву должен стать императором, и брата, противившегося этой идее, Сиена стиснула зубы и терпела, наступив на горло собственной песне.

Проклиная деда.

И любя, и ненавидя деда, который устроил эту собачью грызню, эту грязную трясину.

Так было тогда, так остаётся и сейчас.

Если тайное завещание будет оглашено, император не станет сдерживаться.

Он наверняка безжалостно вырежет всех в семье Биче, включая боковые ветви и вассалов. Чтобы не оставлять хвостов. Не пощадит никого.

Судя по его действиям за последние четыре года, в этом можно было не сомневаться.

Несколько раз сжав и разжав кулаки, Сиена с шумом выдохнула. То ли из-за стресса, то ли от чего-то ещё, дыхание всё учащалось, а поле зрения начало сужаться.

Возьми себя в руки. Улыбайся, как обычно.

Ей нельзя показывать своё волнение. Поскольку её график расписан до ночи, она не имеет права выглядеть растерянной.

Уже то, что она вышла под предлогом отдыха, давало повод для подозрений, так что усугублять ситуацию нельзя.

Выпрямившись, она глубоко вздохнула и открыла дверь. В голове царил хаос, но сейчас у неё всё равно не было способа решить эту проблему.

Она подумала, как всё-таки хорошо, что она заранее отправила Гиэля в поместье.

Иначе она бы не выдержала и сама сорвалась туда.

Спрятав усмешку, Сиена как раз повернулась, чтобы вернуться в часовню, когда...

— И вот, я этому ублюдку...

С другого конца коридора шла группа аристократов.

Она не успела даже отвернуться: их взгляды встретились, и кто-то из компании, узнав Сиену, окликнул её:

— Сиена? Это ведь Сиена?

Неужели боги окончательно от меня отвернулись?

Уж лучше бы это были какие-нибудь незнакомые аристократы. К несчастью, это оказались люди из самого близкого круга.

Молодые господа — её ровесники, с которыми она то и дело пересекалась, прожигая жизнь в столице.

И разумеется, в самом центре был он. Клод Марсель.

Чёрт.

Незаметно закусив губу, Сиена медленно перевела дух.

Шедший впереди всех развязный парень радостно замахал рукой, но в паре шагов от неё резко остановился и нахмурился.

— Ты чего бледная такая... Тебе плохо?

— Нет, просто в часовне слишком крепкий запах благовоний. Меня затошнило, вот я и вышла подышать.

Шумно обступившие её парни наперебой стали поддакивать:

— Это точно. Сегодня благовония просто с ног сшибают! В прошлом году такого не было.

— А вперемешку с духами так вообще дышать нечем.

Всё было хорошо: она ловко отбила подачу и сменила тему, но... в этот самый момент.

Её вдруг пронзила такая боль, словно кто-то сжал её сердце в кулаке.

Только не сейчас.

Сердце забилось как сумасшедшее. Она попыталась сделать вдох, но появилось странное чувство, будто ей перекрыли весь кислород.

Края поля зрения потемнели, а лица стоящих перед ней парней гротескно поплыли.

Нет! Возьми себя в руки!

Сиена впилась ногтями в ладони и задержала дыхание.

И надо же было именно перед этими типами!

Если поползут слухи, что она упала в обморок во время церемонии Великого праздника, на неё со всех сторон накинутся стервятники.

Нет, нельзя. Ни в коем случае.

Цепляясь за ускользающее сознание, Сиена хладнокровно оценила ситуацию.

Нужно уходить. Быстро, прямо сейчас.

С трудом выдохнув, Сиена изобразила улыбку, когда краем глаза уловила на себе чей-то взгляд.

Мужчина в идеально сидящей парадной форме. Её взгляд, скользящий вверх по линии шеи к лицу над застёгнутым до самого подбородка воротником, казался бесконечно медленным.

Резкая линия подбородка, плотно сжатые губы, гладкая кожа... В тот миг, когда она встретилась с его чёрными глазами, у неё внутри что-то тяжело перевернулось.

В тот же миг мышцы на его лице едва уловимо расслабились.

— ...Клод.

Вокруг тут же повисла тишина.

Уловив эту едва заметную перемену, Сиена медленно добавила:

— ...молодой герцог Марсель. Мне нужно... кое-что вам сказать.

Их взгляды встретились.

— По поводу нашего бизнеса.

Взгляд Клода медленно скользнул с её лица вниз. Проследив за ним, Сиена замерла.

Оказалось, она вцепилась ему в рукав.

Как ни смешно, но ей вдруг пришло в голову: даже если она сейчас упадёт в обморок, Клод Марсель — единственный, кто не станет распускать слухи.

То, что она могла положиться лишь на Клода — человека, который, возможно, нет, совершенно точно, за ней шпионил, — казалось полным абсурдом.

Сквозь эту странную тишину на них устремились все взгляды, когда он вдруг произнёс:

— Я ведь не смог присутствовать на встрече инвесторов.

Он сделал шаг к ней, сократив расстояние, и её рука, вцепившаяся в рукав, скрылась за его спиной.

Благодаря этому Клод оказался единственным, кто заметил её побелевшие костяшки пальцев.

— Прошу прощения за ту оплошность.

Дружки рядом растерянно забормотали, опешив от его внезапного поведения, но Клода это ничуть не смутило. Он склонился к ней и заговорил мягким голосом:

— Тогда уделите мне немного времени?

— Что? Нам же уже пора возвращаться!

Возразил кто-то удивлённо, но Клод галантно указал рукой на дверь комнаты, из которой она только что вышла.

— Возвращайтесь без меня. Нам нужно кое-что обсудить по делу.

— Эй, ну ты и...

Бам... Бам...

Как раз вовремя раздался звон колокола, возвещающий о конце перерыва.

Парни поспешно попрощались с Сиеной, которая наполовину скрылась за спиной Клода.

— Ну, мы тогда пошли.

— Увидимся, Сиена.

Услышав, как за спиной удаляются торопливые шаги, Сиена стиснула зубы.

Голова кружится, дышать...

Она стояла из последних сил, чудом цепляясь за истончившуюся нить сознания.

Сиена так и стояла, даже не осознавая, что всё ещё цепляется за руку Клода Марселя.

Как только шаги окончательно стихли и они остались в коридоре вдвоём, её из последних сил державшие колени подогнулись.

В тот миг, когда ей показалось, что пол уходит из-под ног, её уха коснулось слабое дыхание:

— Не кричи.

“!”

Не успел он договорить, как подхватил Сиену на руки.