Контент удален!

— И что в итоге.

В распахнутое настежь окно ворвался приятный ветер.

Знатная дама с элегантно уложенными тёмно-русыми волосами неспешно наслаждалась ночным воздухом.

В её глубоком, спокойном взгляде и безупречной осанке сквозило редкое благородство. Даже с первого взгляда было ясно, что она не из простых аристократов.

— И когда же, наконец, явится моя дочь?

Тихо спросила сидевшая у окна графиня Биче, Ференса. На её коленях развалилась упитанная кошка.

Человек, стоявший рядом на коленях, поднял голову. Мужчина с запекшейся на губах кровью тяжело дышал. Это был Гиэль.

— Госпожа... ни за что не придёт.

Добавил он сквозь стиснутые зубы. Голос сочился яростью и отчаянием.

В ту ночь, когда попытка побега провалилась, сети расставила не только Сиена.

Ференса склонила голову и медленно перевела на него взгляд. Её глаза мягко сощурились в улыбке.

— Да? Какая жалость. Должно быть, она скучает по матери. Как обидно.

Ему снова вставили кляп. Не в силах сдержать гнев, он яростно сверкнул глазами, и в этот момент...

Хлёсь!

Ференса поднялась и наотмашь ударила Гиэля по щеке тыльной стороной ладони.

— Я крайне тобой разочарована. Не для этого я приставила тебя к Сиене.

До того как оказаться рядом с Сиеной, он был её человеком.

Она, конечно, учила его не кусать хозяина, но не ожидала, что его преданность окажется настолько слепой.

— Госпожа Ференса, оставьте его, лучше сами отправляйтесь в столицу.

Один из стоявших позади мужчин заговорил и подошёл к столу. Это были люди, которые крутились вокруг, точно дикие псы в поисках добычи, и вовремя протянули ей руку помощи.

Тени из сети информаторов.

— Нет. Я подожду. До тех пор, пока эта девчонка сама не придёт ко мне с протянутой рукой.

Один из осведомителей неловко рассмеялся, поддакивая, и бросил быстрый взгляд на товарища.

Видимо, они сочли её более сложной в обращении, чем ожидали, но Ференсу это не заботило.

Она пошла на сделку вовсе не для того, чтобы заискивать перед подобным отребьем.

— Нужно подождать. Финал уже близок.

Её глаза жутко сверкнули в лунном свете. От этого леденящего взгляда расслабленная атмосфера в комнате вмиг стала удушливой.

— Можете идти. Ах да, и с этим обращайтесь осторожнее.

Ференса кивком указала на связанного Гиэля.

— Моя дочь им дорожит.

— Не извольте беспокоиться. Оставим его в живых.

Гиэля с грохотом выволокли вон. После недолгого шума в комнате вновь воцарилась тишина.

Лишь тогда ночь стала похожей на ту ночь в графстве Биче, которую она так хорошо знала.

Ей понадобилось долгих четыре года, чтобы вернуть себе реальную власть в этом графстве.

Это было очень долгое время. Распутывая ловушки, расставленные Сиеной, Ференса невольно ощущала азарт борьбы.

Это было даже смешно. А ведь когда-то вся империя Альдо была у неё на ладони.

Всё началось с того дня, когда ей исполнилось пятнадцать и умерла её мать. Будучи принцессой, она взяла на себя роль хозяйки империи вместо малолетнего наследного принца Йохана.

Она начинала с распределения мест на банкетах подле отца, а по достижении совершеннолетия стала присутствовать на советах и обсуждать важнейшие государственные дела.

И пусть она не носила императорскую корону, именно она была будущим империи и её истинной властью.

Старые аристократы гнули перед ней спины, а со временем даже отец начал прислушиваться к её мнению.

Но.

Но от всей этой славы пришлось отказаться по одной-единственной причине. Из-за изъяна, которым оказался её пол.

Из-за одного-единственного закона, гласившего, что женщина не может унаследовать титул.

Императорский трон достался младшему брату, который ни по уму, ни по смелости не годился ей в подмётки.

— Кто бы мог подумать, что это приведёт к моему изгнанию.

Видимо, Йохан всё же пошёл в отца: почувствовав угрозу власти, он не дрогнув сослал родную сестру в поместье Биче.

Однако Ференса не держала обиды. Для подобных чувств было ещё слишком рано.

Нежно погладив кошку по спине, она перевела взгляд за окно и улыбнулась.

Учитывая обстоятельства, её не могло не разбирать любопытство.

Кем стала её юная, невежественная и ни на что не годная дочь?

— Какая же она всё-таки умная.

Поэтому она не придёт.

Она быстрее всех просчитала, что встреча с ней сейчас станет выстрелом себе же в ногу.

— Как жаль. Родись она сыном, всё было бы куда проще.

Как было бы чудесно, будь у неё два сына. Подумав об этом, Ференса цокнула языком.

Тогда бы девочке не пришлось проходить через все эти лишения. К ней не относились бы как к марионетке для массовки и не помыкали бы, как вздумается.

Она бы с ранних лет твёрдо стояла на ногах.

Жалкое зрелище.

Но эти сентиментальные мысли быстро улетучились. Жалость — чувство, которое мешает здраво оценивать полезность, не так ли? За всю свою жизнь Ференса ни разу не позволяла себе подобной роскоши.

К счастью, Сиена выросла толковой.

Стойко выдержать произвол Йохана и, в конце концов, восстановить влияние графства до такого уровня... Даже ей самой в молодости это далось бы нелегко.

Иными словами, эта девочка как раз созрела, чтобы стать идеальным инструментом в её руках.

Йохан наверняка мнит себя победителем. Решил, что достаточно запереть свою драгоценную сестрицу в поместье, а её отпрысков раскидать по окраинам да чужим странам, и дело с концом.

На губах Ференсы мелькнула насмешливая улыбка.

— Воспитывать детей, как оказалось, не так-то просто. Правда, Си-си?

— Мяу.

Кошка на коленях сладко зевнула и мяукнула.

Ференса медленно погладила её по спинке.

Она действительно скучала. Разве может материнская тоска по собственному ребёнку быть фальшивой?

— Когда же нам навестить её? М? Как думаешь, Си-си, когда будет лучше?

В душе Ференсы материнская любовь и полезность детей ни разу не вступали в конфликт.

Для неё это всегда было одним и тем же.

***

Сиена просидела в кабинете до глубокой ночи.

В пепельнице скопилась гора окурков — она уже потеряла счёт выкуренным сигаретам.

Первой мыслью было, что Клод использует её брата. Но это предположение рухнуло, едва успев возникнуть.

Разве Хасар Биче из тех, кем можно управлять?

Нет. Ни за что.

Дедушка с детства учил брата, сажая его к себе на колени.

В течение трёх лет, с момента церемонии совершеннолетия и вплоть до самой кончины дедушки, имя брата не сходило с губ тех, кто прочил ему императорский престол.

И чтобы такой Хасар пошёл на поводу у какого-то Клода, который даже толком не обучался обязанностям наследника? Это исключено.

Тогда ответ лишь один: Хасар видит ту же картину.

И раз они объединились, значит, брат тоже что-то замышляет.

— Чёрт, неужели...

Она глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. От напряжения грудь свело.

Вместе с тяжелым вздохом изо рта вырвался сизый дым.

Всю жизнь Хасар старался не привлекать к себе внимания.

И когда дедушка вскользь заговаривал с ним о престоле, и когда мать водила его знакомить со своими влиятельными сторонниками.

Даже когда окружающие открыто лебезили перед ним, словно перед будущим государем, он никогда не действовал опрометчиво.

Но почему именно сейчас?

Она лихорадочно соображала, пытаясь ухватиться хоть за какую-то зацепку.

Её рука, нервно подносящая сигарету к губам, замерла.

— Закон о престолонаследии?

Внезапно её озарило. Тот самый законопроект, который так упорно проталкивал дядя.

Пусть на этой сессии его и отложили, обсуждение поправок к закону о престолонаследии шло полным ходом. Тема оставалась невероятно горячей.

Чтобы отвлечь внимание от этих поправок, граф Лумос, глава фракции аристократов, даже открыто поддержал Сиену.

Если закон примут, мать, отстранённая только потому, что родилась женщиной, вновь вернётся в очередь престолонаследия. А вместе с ней — мы с Хасаром.

Едва эта мысль пришла ей в голову, Сиена рывком открыла ящик стола. Достала письмо, спрятанное туда ещё утром, и развернула.

Её взгляд стремительно пробежался по строкам и остановился на одной фразе.

[Я всегда готов отдать ради тебя всё.]

Утром она лишь отмахнулась со смехом, посчитав слова брата слишком опасными, и не придала им значения.

Но теперь эта фраза приобрела совершенно иной смысл.

Всё? Что именно?

Что может отдать солдат, сосланный на задворки империи?

Разве перед отъездом в Габеум он не отказался от всех прав и обязанностей прямого наследника Биче?

Лишь горстка людей, преданных ему с давних пор, поддерживала связь между Габеумом и столицей.

Под жесточайшим давлением императора все его сторонники поджали хвосты, разбежались и спрятались за спину матери.

Он бы не стал действовать без уверенности в успехе. Должно быть какое-то основание...

Основание?

На её лице, нахмуренном в нервной затяжке, промелькнуло удивление.

По спине пробежал ледяной холодок.

— Не может быть...

Неужели он знал, что у меня есть завещание?

— Нет, нет.

Но откуда мне знать наверняка?

Ведь до её визита в Габеум их последний разговор с Хасаром состоялся четыре года назад, в том самом подвале.

Нет, если бы он знал, то намекнул бы мне об этом сразу после кончины дедушки.

В свои последние минуты дедушка отослал даже дядю и позвал к себе Хасара. Никто не знает, о чём они говорили в ту ночь.

Вполне возможно, что речь шла о передаче престола Хасару.

Вокруг этого ходило множество слухов, но правды не знал никто. Кроме них двоих.

А значит, сейчас эту правду знала лишь она — та, кто получил завещание.

Брат получил последнюю волю дедушки. О том, что следующим императором должен стать не Йохан Альдо, а Хасар Биче.