«Кым Сосо…»
Это имя всё ещё звучало для меня необычно.
Мать Хёк Доджина, племянница Ман То. Иначе говоря, женщина, что когда-то была женой лидера культа.
Безусловно, она занимала важное положение. Но из-за того, что мы никогда не встречались лично и теперь её не было в живых, имя Кым Сосо действительно казалось мне чужим.
Пока я колебалась, не зная, как реагировать, раздался голос Ман То:
— Госпожа Моён, находясь здесь, вам предстоит многое увидеть и испытать. И вы наверняка услышите немало разговоров о Кым Сосо… о моей племяннице.
Ман То пристально смотрел на карпов, а затем медленно улыбнулся.
— Если бы всё зависело от меня, я бы предпочёл не показывать вам ни дела, связанные с ней, ни тёмные стороны нашего Учения. Но теперь, став супругой младшего лидера, вы заняли положение, при котором даже старшие члены культа больше не смогут относиться к вам легкомысленно. Поэтому я вынужден об этом рассказать.
Он заложил руки за спину и медленно поднял голову к небу. Облака, плывущие по голубому небу, были невероятно чистыми и ясными.
— Здесь, каким бы высоким ни было твоё положение, если твоя сила ослабевает или ты становишься бесполезен, от тебя без колебаний избавляются. Кым Сосо была именно такой. Она… с рождения была слаба здоровьем, а её боевые навыки оставляли желать лучшего. Да и род у неё был ничем не примечательный. Единственной причиной, по которой она смогла стать женой лидера, была его преданность и любовь.
Глядя на небо, Ман То молча закрыл глаза. А затем медленно, как плывущие по небу облака, заговорил:
— Однако лидер не смог защитить Кым Сосо и в конце концов был вынужден отречься от своей жены. Это не было просто капризом или переменой чувств — это был способ выжить.
Он открыл глаза и опустил голову. Его взгляд устремился на меня, и голос прозвучал тихо, но чётко:
— Госпожа Моён… в каком-то смысле вы похожи на Кым Сосо. Думаю, именно поэтому младший лидер так вам предан. Я и сам это чувствую.
— Это…
— Однако я не считаю это чем-то плохим. Молодой господин мудр и умён. Он никогда не совершит глупости, ставя вас двух наравне. Так что не беспокойтесь.
Впрочем, мне было всё равно. Даже если я напоминаю ему кого-то, какая разница? Всё равно наши отношения продлятся не больше полугода. Если Хёк Доджин найдёт во мне утешение, я буду счастлива.
— Но не только я или младший лидер видим в вас Кым Сосо.
Ман То стёр улыбку с лица и тихо добавил:
— Возможно, даже сам лидер видит в вас её.
— …Лидер?
— Да. Даже если он отрёкся от Кым Сосо, от своей жены, в глубине души она осталась для него любимой женщиной. Хотя, конечно, с того дня между лидером и молодым господином пролегла глубокая трещина, которую уже не зарастить…
Он бросил взгляд в сторону.
Хёк Доджин, пообещавший вернуться как можно скорее, уже приближался. Позади снова раздался голос Ман То.
— Я верю, что только вы, госпожа Моён, сможете заполнить пропасть, зияющую между ними десять лет.
— Почему? Потому что я похожа на Кым Сосо?
— Если бы дело было только в сходстве, я бы не питал таких надежд.
Я повернула голову и посмотрела на него. Он медленно улыбнулся. Его улыбка была загадочной, и я прищурилась, пытаясь понять её смысл.
Ман То отступил на пару шагов, поклонился и удалился в противоположном направлении.
Я молча смотрела ему вслед. Вскоре ко мне подошёл Хёк Доджин, встал рядом и перевёл взгляд на Ман То.
— О чём вы говорили?
Стоило ли сказать, что речь шла о Кым Сосо?
Я задумалась на миг, но покачала головой.
— Ни о чём особенном. Вы уже закончили? Мне казалось, что дело серьёзное, но вы вернулись довольно быстро.
— Я тоже так думал, но оказалось пустяком. Перепоручил и сразу вернулся.
— Разве так можно?
— Можно. Мы поженились меньше дня назад, и мне не хочется оставлять супругу одну и заниматься делами. Кстати, как ваше самочувствие? Если вы устали или нехорошо себя чувствуете, скажите, и мы вернёмся.
Его забота вызвала у меня лёгкую улыбку. Я покачала головой.
— Всё хорошо. Может, прогуляемся?
На моё предложение Хёк Доджин кивнул и пошёл вперёд.
Я шла рядом, подстраиваясь под его шаг, медленно ступая по каменной дорожке.
Было тихо. Лишь звук шагов и шелест одежды нарушали покой сада.
Мне нравилось это чувство — спокойствие от того, что рядом есть кто-то. Я украдкой посмотрела на него. Взгляд Хёк Доджина, осматривающего сад, был необычно задумчивым. Вспомнились слова Ман То.
— Вы часто сюда приходите?
Тишину нарушил мой голос. Хёк Доджин обвёл сад взглядом и повернулся ко мне.
Я подняла глаза на него.
На мгновение он задумался, а затем слегка покачал головой.
— Обычно я слишком занят.
— Но всё же, думаю, это хорошее место, чтобы иногда приходить сюда и отдыхать, когда у вас есть свободное время.
— …Отдыхать.
Он пробормотал мои слова себе под нос, ещё раз оглядел сад и тихо заговорил:
— Моя мать очень любила это место. Из-за слабого здоровья она не могла уезжать далеко, поэтому превратила задний двор резиденции в сад. Все эти цветы, деревья, трава и даже эти каменные дорожки — всё это она сама выбирала и выращивала. Здесь осталось много её следов.
— Кажется, она была прекрасным человеком.
— Доброй. Всегда ставила меня выше себя. Я очень любил её, но… после её смерти я старался не приходить сюда. Воспоминания о ней навевали тоску и боль, и я избегал этого места. Сейчас уже легче, но, думаю, те чувства всё ещё где-то во мне, поэтому подсознательно продолжаю сторониться.
Лёгкий ветерок растрепал его собранные в хвост волосы.
Он улыбнулся, огляделся и снова посмотрел на меня.
— Если вы заставили себя прийти из-за меня…
— Нет, я не заставлял себя. Я хотел показать Соволь это место. И было бы грустно, если бы в такой красиво ухоженный сад никто не заглядывал. Так что, если подумать, это скорее я настоял.
— Нет, всё хорошо. Мне было немного душно проводить всё время в помещении, я рада прогуляться. Я просто… сказала это потому, что Доджин, кажется, не очень хотел сюда приходить, и мне не хотелось, чтобы он напрягался из-за меня.
Хёк Доджин улыбнулся и повернулся к пруду. Его рука медленно поднялась, указывая вдаль.
Я проследила за его движением. Рядом с прудом цвели красивые цветы и деревья, но в том направлении, куда он указывал, не было ничего.
— Видите?
— Пустой участок?
— Да. Там ничего не посажено. Ни цветов, ни деревьев — ничего.
Он опустил руку и улыбнулся.
— Это подарок вам.
— Подарок? Это место?
Не понимая, я наклонила голову, и он объяснил:
— Вы можете посадить там всё, что захотите, будь то цветок, дерево или что-то ещё. Сажайте там всё, что пожелаете.
— Цветы…
Я никогда раньше об этом не задумывалась, так что я колебалась.
Цветы? Дерево? Что бы посадить? Я уже собиралась покачать головой и сказать, что ничего не хочу, но вдруг вспомнила кое-что и замерла.
— …
— Соволь?
Он позвал меня, заметив, как я застыла. Я медленно прищурилась.
— Что-то не…
— Гортензии.
— …А?
— Я хочу посадить гортензии.
Я перевела взгляд на Доджина. Он озадаченно смотрел на меня, и я повторила:
— Я хочу посадить здесь гортензии. Цвет неважен. Мне нравятся красные, но белые, жёлтые или синие тоже подойдут. Главное, чтобы были гортензии.
— Гортензии…
Хёк Доджин почесал подбородок, задумался, затем медленно продолжил:
— Но они цветут летом, разве нет?
— Да. Летом.
И совсем недолго. Они распускаются в самом начале лета и осыпаются под дождём. В отличие от других цветов, они не вянут, а падают пьяняще, красиво — словно дождь сам бережно срывает их.
Их даже назвали «цветами, красивыми под дождём», потому что, промокнув, они падали, сохраняя свою красоту.
— Это возможно?
— Да. Но… вы уверены? Скоро зима, и чтобы увидеть их цветение, придётся ждать целый год.
Его слова напомнили о том, сколько времени у меня осталось. Слегка опешив, я приоткрыла рот, а он, внимательно глядя на меня, тихо рассмеялся.
— Пожалуй, стоит посадить гортензии разных цветов. Раз уж Соволь выбрала именно их, наверняка расцветут прекрасные цветы. А значит, Соволь непременно должна увидеть это своими глазами.
Он резко оборвал себя и добавил:
— Летом мы будем есть у пруда, гулять, а когда гортензии зацветут — любоваться ими. А затем наблюдать, как они опадают под дождём.
Но у меня не было столько времени. Для меня следующего лета не существовало.
Я молча сжала губы, а Хёк Доджин, мягко улыбаясь, вновь заговорил:
— Не волнуйтесь слишком сильно.
Его рука опустилась и мягко сжала мою, что нерешительно теребила край одежды.
— Я уже говорил: я не позволю вам уйти. То, что эта зима — последняя, ещё не решено. Я сделаю всё, чтобы в следующем году вы увидели эти гортензии. Так что…
Он поднёс мою руку к губам, слегка поцеловал её и улыбнулся.
— Соволь, вы тоже не сдавайтесь.