Старец Чон Ун молча смотрел на коробку, лежащую на столе, а затем неспешно закрыл крышку. Его взгляд стал резким и устремился на меня. Я невозмутимо выдержала этот взгляд, и он тут же заговорил:
— Кто дал тебе это?
В ответ на его вопрос я лишь улыбнулась, не сказав ни слова. Тот мужчина сам о себе ничего не рассказал — ни имени, ни возраста. Так что вполне естественно, что я до сих пор не знаю, как его зовут. Да и какая разница, кто это дал? Куда важнее то, что сейчас перед нами.
Чон Ун слегка нахмурился в ответ на мою улыбку и повернул голову к Ман То. Он стоял рядом и молча наблюдал за происходящим, но, поймав взгляд Чон Уна, кивнул и тихо произнёс:
— Да, это корень десятитысячелетнего хасуо.
— Хм…
— Если это действительно кто-то передал, то из всех, кого я знаю, только один человек мог это сделать.
Ман То огляделся по сторонам, а затем тихо сказал в пустоту:
— Ындо.
— Да, заместитель главы.
В ответ на зов из пустоты появился Ындо и почтительно поклонился. От его внезапного появления Чон Ун невольно вздрогнул. Ман То посмотрел на склонённую голову Ындо и прищурился:
— С этого момента следи, чтобы всё, что будет здесь сказано, не дошло до ушей младшего лидера.
— Но…
— Позже я сам всё ему объясню. Ради него же лучше сейчас промолчать.
— …Понял.
С этими словами Ындо опустил голову ещё ниже и снова растворился во тьме. Окинув взглядом пустое пространство, я подняла голову и посмотрела на Ман То.
Он смотрел на меня с несколько тяжёлым выражением лица, затем снова открыл коробку, мельком заглянул внутрь и тихо вздохнул.
— Старец Чон Ун, если использовать это лекарство, состояние госпожи Моён улучшится?
— Безусловно. Станет гораздо лучше, чем сейчас. Десятитысячелетний хасуо — это эликсир, наполненный чистой энергией ян. Даже если это всего лишь корень, его употребление поможет восстановить баланс инь и ян в теле госпожи Моён.
— Понятно, — Ман То цокнул языком, закрыл крышку и перевёл взгляд на меня. Его спокойные глаза на миг задержались на моём лице, и он едва заметно улыбнулся. — Используй это лекарство. Это действительно корень десятитысячелетнего хасуо. Внутри нет яда, так что можешь не волноваться.
— Хорошо, — Чон Ун завернул коробку в ткань, осторожно взял её и поднялся. Я проводила его взглядом, когда он выходил из комнаты, и снова посмотрела на Ман То.
Он молча тёр подбородок, приводя мысли в порядок. Я отвела взгляд от его лица и уставилась на пустой стол. Молчание затянулось, и наконец его нарушил голос Ман То:
— Знаете ли вы, почему я попросил скрыть этот факт от младшего лидера?
Я тихо покачала головой. Он, как будто и ожидал такого ответа, спокойно продолжил:
— Сейчас между лидером культа и его сыном весьма напряжённые отношения. Казалось бы, они последние кровные родственники друг другу, отец и сын, могли бы быть ближе. Но между ними стоит Кым Сосо. И пока она между ними, эта пропасть не исчезнет. С тех пор, как всё случилось, молодой господин ни разу не склонил голову перед отцом.
— Значит, если Доджин подумает, что я получила это лекарство от лидера секты, он любой ценой попытается помешать мне использовать его… Вы поэтому и скрыли это?
— Всё как раз наоборот.
Ман То поднял глаза к потолку, сузив их, словно вспоминая что-то из далёкого прошлого. Мысли, пришедшие ему на ум во время раздумий, тихо стекали с его уст:
— Поскольку он ушёл, ничего не сказав, мне следует воздержаться от необдуманных высказываний. Но если говорить в пределах того, что мне известно, — глава культа не тот человек, который дарит такие ценные вещи кому попало. Он холодный и безжалостный. Не даст ни монеты тому, кто не приносит ему пользы. Так что если он действительно отдал этот корень… это не было простой прихотью.
— Что вы хотите этим сказать?
Ман То горько усмехнулся, он несколько раз потёр щёку, губы и подбородок, словно не знал, куда деть руки, и медленно покачал головой.
— Если бы Соволь кого-то ненавидела, если бы у неё был враг… смогла бы она преклонить колени перед этим человеком?
— Не знаю. Зависит от ситуации… Но, наверное, не стала бы…
— Верно. Большинство людей поступили бы так же. Но отказаться от своих убеждений и преклонить колени было бы нелегко.
Я наклонила голову, пытаясь понять, к чему он клонит, и нахмурилась от внезапно пришедшей мне в голову мысли. Ман То уловил перемену в моём лице и горько улыбнулся. Я разжала сложенные на столе руки, провела ладонью по лицу и тихо прошептала:
— Доджин…
— Младший лидер принял решение. Если ради достижения цели нужно склонить колени даже перед тем, кого он ненавидит — он готов на это.
Я невольно тяжело вздохнула. Слова, сказанные когда-то в порыве эмоций, эхом отозвались в груди.
— Зачем ему идти на такое...
— Это того стоит.
— Стоит?
Ман То едва заметно улыбнулся.
— Это значит, что он заполучил нечто, ради чего можно всем пожертвовать… Нечто настолько стоящее, что оправдывает такую цену.
— …
— Не стоит так переживать. Все люди так живут, и так они взрослеют. И, наконец-то, младший лидер нашёл это, — Ман То медленно повернул голову и посмотрел в приоткрытое окно. — Нечто настолько драгоценное, чтобы отпустить прошлое, тянущееся из детства, и переродиться взрослым.
***
Отвар из десятитысячелетнего хасуо, который приготовил и передал мне старец Чон Ун, определённо был эффективным. Раньше я тоже чувствовала, как тело наполняется энергией, но спустя неделю регулярного приёма утром и вечером, неприятные ощущения, мучившие меня прежде, почти полностью исчезли.
В частности, особенно заметным было то, что солнечный свет больше не был таким обжигающим. Раньше один взгляд на солнце причинял боль, и даже лёгкое прикосновение лучей к спине казалось мне невыносимо болезненным. Теперь… умеренное солнце заставляло меня чувствовать себя хорошо. А утром я спокойно открывала плотные занавеси и не ощущала никакого дискомфорта.
На удивление, больше всех моему состоянию радовался Гым Бэкчхон.
Вместе с восстановлением баланса в теле улучшилось и пищеварение, которое раньше доставляло немало хлопот. Учитывая, что раньше я могла есть только благодаря стараниям Гым Бэкчхона, нынешний прогресс был просто поразительным. Он страдал едва ли не больше меня, видя, как я мучаюсь от невозможности нормально питаться.
Так что теперь, когда я могла без проблем съесть целую тарелку пельменей, он с удовлетворением кивал, словно был глубоко тронут.
— Благодаря госпоже я снова чувствую вдохновение к готовке. Когда учился у наставника, думал, зачем учитывать тип телосложения и баланс в пище. Но теперь я понимаю, что он имел в виду. Поздравляю вас от всей души.
После этих слов три дня подряд на столе появлялись настоящие кулинарные шедевры. И в количестве, и в качестве — блюда, которые нигде не встретишь.
Самое удивительное — как он готовил сашими здесь, в Гуанси, так далеко от моря? Причём из свежайшей рыбы. Я не знала, как ему это удалось, но его мастерство не вызывало сомнений.
Новые блюда, восхитительные ароматы — всё это делало каждый приём пищи настоящим удовольствием. Даже Хёк Доджин ворчал, что сам никогда не пробовал ничего подобного.
Так или иначе, с каждым днём моё физическое состояние заметно улучшалось. Спустя десять дней после начала приёма отвара я уже могла без проблем тренироваться с мечом под солнцем. Однако Чон Ун, наблюдая за мной, только неодобрительно цокал языком.
— Я понимаю, что тебе хорошо, но не хочешь быть поосторожнее? То, что я готовлю тебе отвар, не значит, что ты полностью излечилась. Это всего лишь временное улучшение благодаря лекарству. Оно не действует вечно — так что не делай глупостей и будь осторожна!
Я понимала, что он беспокоится обо мне. Но радость от того, что освободилась от боли, преследовавшей меня десятки лет, невозможно было сдержать. Мы гуляли по саду с Хёк Доджином и наслаждались дневным теплом. Видеть друг друга под солнечным светом было настоящим счастьем. Для кого-то это пустяк, но для меня — целая жизнь страданий. И теперь она, наконец, подходила к концу.
— Попробуйте остановить.
Я сосредоточилась на словах Хёк Доджина. В его руке мелькнул маленький кинжал — он резко взмахнул рукой, и лезвие со свистом понеслось ко мне. Казалось, оно вот-вот пронзит плечо, но этого не случилось.
Кинжал с грохотом отскочил, словно ударившись о невидимую стену, и упал на землю. Я проследила за ним взглядом, затем посмотрела на приближающегося Хёк Доджина. Тот поднял оружие и улыбнулся.
— Отлично. Вы уже можете стабильно использовать технику защитной ци.
— Правда? — я с облегчением выдохнула, слегка улыбнулась и расслабилась. Доджин вытер рукавом пот с моей щеки и кивнул.
— Ваша внутренняя энергия растёт с невероятной скоростью. И, по словам Ю Дохи, вы также наращиваете своё мастерство в искусстве владения меча. Он говорил, что вы уже достигли уровня Пяти звёзд.
Я смущённо улыбнулась. Не знаю, действительно ли это из-за того, что, как он сказал, в последнее время моё физическое состояние улучшилось, но тело ощущалось немного легче.
Как говорил Ман То, даже один корень десятитысячелетнего хасуо даёт прирост энергии, сравнимый с приёмом четырёх-пяти Пилюль Восстановления.
А ведь я не только принимаю лекарство, но и изучаю одновременно духовные практики, технику меча, защитную ци и технику передвижения. Так что и вправду чувствовались существенные изменения в теле.
— В таком состоянии вы сможете легко победить многих бойцов. Внешние слабости компенсируются внутренней энергией, так что проблем с силой у вас не будет, — сказал Доджин, разминая ладони и качая головой.
Действительно ли я стала сильнее? Я чувствовала, что мне всё проще и легче заниматься боевыми искусствами, но вот насколько я выросла? Трудно сказать, когда вокруг сильнейшие из сильнейших. Заместитель лидера, младший лидер, Ю Доха, другие мастера Демонического культа... Так что даже если я и стала сильнее — это трудно было осознать на фоне таких фигур.
— Не беспокойтесь. Прямо сейчас Соволь… Хм… — Хёк Доджин на секунду задумался, а затем ухмыльнулся. — Ындо.
На его зов пространство перед нами словно разорвалось, и появился Ындо.
— Приказывайте.
Его низкий поклон и напряжённый тон контрастировали с легкомысленным выражением Хёк Доджина.
— Сразись с Соволь.
— …Что? — глаза Ындо, несмотря на всю его внешнюю серьёзность, задрожали, словно у испуганного щенка.