<Я ведь говорил тебе, что за это придётся заплатить.>

- Я прекрасно это понимаю даже сейчас, — ответила я.

Я знала цену с самого начала.

Я — Хелла. Та, кто никогда ни на кого не полагалась и прошла весь этот путь одна.

То, что я сейчас жива благодаря чьей-то помощи, и то, что я не могу помочь даже этим малышам... Все это так жалко, так унизительно. Настолько, что хочется закричать.

Я изо всех сил вытянула из себя чёрную магическую силу. Тьма заструилась, несколько раз взбунтовавшись внутри тела, и в конце концов полностью поглотила светящееся кольцо на моей шее и разорвала его.

- Ивлейн.

Я позвала его по имени и направила на него магию. В моей руке возник мрачный, чёрный кинжал.

- Если ты не отойдёшь…

Лицо Ивлейна застыло, словно каменное.

Я изо всех сил старалась, чтобы мои действия не показались исполненными злобы — изогнула губы в подобии улыбки, прищурила глаза.

- Я убью тебя.

Это прозвучало как тихий, печальный приговор.

Выражение лица Ивлейна слегка изменилось. Он выглядел немного растерянным... и немного злым.

Но я по прежнему не знаю иного способа, кроме как убивать, отталкивать и ранить других.

Если бы всё можно было решить деньгами, властью или каким-нибудь магическим камнем — как же было бы хорошо и просто.

У Хеллы всё это было. И нынешняя я, быть может, смогла бы достать всё это снова.

<Ты и впрямь готова пожертвовать жизнью ради чести?>

- Честь…

Я невольно горько усмехнулась.

То, что я сейчас пытаюсь сохранить — это явно не честь. Это всего лишь упрямство.

Как ребёнок, не желающий признавать, что был неправ.Я просто хочу всё вернуть на свои места.

- Если я получу эту реликвию, с Шериной что-нибудь случится?

Данталлион, всё это время молча стоявший в стороне, наконец задал вопрос Ивлейну.

В его голосе не было эмоций, но взгляд стал холодным, совсем не таким, каким он смотрел на меня.

<А что если да?>

- Ты знаешь древний язык?

- Понимаю.

Он кивнул, всё так же спокойно. Когда он склонился и взглянул на меня, в его взгляде появилось что-то странное.

- Если это снова заберёт твою жизнь, я бы хотел сказать, чтобы мы остановились и вернулись назад, Шерина.

Он выглядел так, будто я вызывала у него беспокойство… или будто ему тяжело дышать.

- Если это и есть наш предел, то в этом нет ничего удивительного. Может, на этом наш путь и должен завершиться.

Произнёс он спокойно.

- Я не хочу видеть, как ты умираешь. Я ведь… Я ведь столько сделал, чтобы ты осталась жива.

- …Что ты сейчас сказал?

- Реликвия, которую ты носишь… "Соска", как ты её зовёшь. Её настоящий владелец — я.

Данталлион сказал это ровно, без единой эмоции на лице. В его глазах медленно угасал свет.

- И я скоро умру.

- Ты хочешь сказать, ты — владелец этой реликвии?

- Да. Внутри «Соски» запечатана почти вся твоя магия. И неконтролируемая магия тоже автоматически направляется внутрь неё.

У меня словно заныло в затылке.

Ивлейн как-то говорил, что кто-то насильно «испоганил» святую реликвию.

Значит… это был он. Данталлион сам превратил реликвию в осквернённую...

Выходит, те чёрные пятна, которые покрывают его тело — это плата за то, что он сделал, за то что спас мне жизнь.

- В тот раз, когда я вживил тебе камень тьмы… Это было потому, что ты слишком медленно поддавалась чёрной магии. Гораздо медленнее, чем мы ожидали.

- О чём ты вообще говоришь?

- Если бы ты полностью отказалась от силы Хеллы — тогда да, всё было бы иначе. Но раз уж я скоро умру, тебе нужно было как можно скорее научиться с этим жить. Привыкнуть к чёрной магии.

Я нахмурилась, слушая его.

И правда — сейчас Шерина Клаун вряд ли смогла бы выдержать магию Хеллы.

Если "Соска" помогает ей приспособиться к новой жизни, тогда логично, что она хранит в себе магию Хеллы.

В конце концов, я живу заново с душой Хеллы.

А чтобы реликвия завершила своё предназначение, она должна передать мне всё, что у Хеллы было.

- Когда я умру, реликвия останется без хозяина… и выйдет из-под контроля. Поэтому тебе нужно было быстрее стать сильнее.

- Так вот почему ты так спешил.

- Да. Только когда ты полностью унаследуешь силу Хеллы, всё станет по-настоящему завершённым.

Эмоции постепенно утихли. Хотя я получила новую жизнь, но, похоже, моё нынешнее состояние всё же было далеко от идеала.

«Почему я чувствую облегчение — не понимаю.»

Я рада, что увеличились шансы вернуть тело племянницы Шаренте в целости и сохранности?

Но если подумать, эта нестабильность была предсказуема. Чёрная магия была со мной всю жизнь — разве она может просто так исчезнуть?

<У тебя появилось желание вернуться?>

- Нет

Если моё тело всё равно неполноценно, разве не лучше отдать его сейчас? Чёрная магия — это то, что я ношу в себе.

Это моя вина, моя расплата — и то, что я должна нести до конца своей жизни. Даже после смерти от неё не избавиться.

Чувство вины? Нет, это нечто более тяжёлое. Это — моя жизнь.

- Живи свободно, Шерина.

- ...Что?

- Я всегда хотел, чтобы ты жила так, как хочешь. Чтобы могла выражать всё, что хочешь, всего, что желаешь. Чтобы позволила себе жадничать, злиться, смеяться — не скрывая ничего.

Услышав это, я на мгновение застыла. Всю жизнь я жила, подавляя свои желания и отказываясь от собственного права на многое. Я не жалею об этом.

- В отличие от Хеллы, Шерина Клаун выглядела по-настоящему счастливой.

- …

От его слов дыхание перехватило.

Это была правда, которую я не хотела признавать.

На самом деле, да — я действительно хотела остаться в семье Клаун.

В семье Клаун можно было злиться, когда злишься, раздражаться, когда раздражён. Можно было неуклюже проявлять чувства. Впервые в жизни я даже подарила кому-то подарок.

Если всё это — «счастье», то что же тогда осталось от моей жизни как Хеллы?

<Разве тебе нечего мне сказать прежде, чем угрожать убить?>

В голосе Ивлейна, обычно сдержанном и спокойном, послышалось лёгкое раздражение. Я резко повернулась.

- Сказать?

<Да. Есть ведь вещи, которые нужно сказать перед тем, как заявить о намерении убить человека.>

- …Но ты же не человек.

<…Тогда скажи, что я монстр, если тебе так проще.>

Ивлейн нахмурился, явно с трудом сдерживая эмоции. Он казался даже... обиженным.

Я задумалась, медленно шевеля пальцами.

<Разве у тебя не было, что сказать?>

А что нужно говорить в такие моменты? Что вообще говорят перед тем, как убить?

- Прости, что придётся тебя убить?

<….>

- Я не хотела, чтобы всё так обернулось… Прости. Пожалуйста, умри?

<Ты… просто…>

Ивлейн на мгновение резко сморщил лицо, будто эмоции захлестнули его, потом резко отвернулся, будто пытаясь снова взять себя в руки.

- Что ты хочешь, чтобы я сказала?

Он что-то проворчал с ноткой раздражения.

Ну а правда — что говорят человеку, которого собираешься убить, особенно если он когда-то был тебе другом?

Это не может быть извинением. И не может быть оправданием. И уж точно не может быть дерзкое признание в стиле «я убью тебя, и точка».

Ивлейн выглядел неожиданно эмоционально, не так, как я его знала.

Его вертикально вытянутые зрачки, бледная, почти ледяная кожа — всё это я не замечала раньше, пока он всегда был закутан в свой плащ.

<Вы что, даже попросить о помощи не можете?>

Он наконец немного успокоился и снова заговорил в своей привычной, уважительной манере.

- Попросить? Тебя? О помощи? А зачем? Я ведь ничем не могу помочь.

<…Это уже другое. Я имею в виду, что сначала нужно было попросить о помощи. Или предложить сделку.>

- …Но ведь ты всё равно не согласился бы, так зачем тратить силы и время?

Когда я спросила это, не скрывая искреннего недоумения, лицо Ивлейна стало ещё более жёстким, почти каменным.

Он выглядел немного обиженным и чуть ли не подавленным. Я несколько раз открывала рот, чтобы что-то сказать, и снова замолкала.

<Мне невыносима мысль о твоей смерти, Шерина Клаун.>

Голос Ивлейна прозвучал с лёгким раздражением. Теперь, когда он подошёл ближе, его облик стал хорошо виден и я смогла ясно разглядеть его.

Он был, без сомнения, далёк от человека. Его ступни покрывали чешуйки, когти острыми клинками вонзались в землю. Зрачки — узкие, вертикальные, как у хищника, а на коже едва заметно поблёскивали чешуйки.

- …Что ты сказал?

<Ты даже не представляешь, как я был зол, когда услышал, что ты умерла, пока я был здесь?>

- Нет, не представляю.

Я думала, он просто уединился, но даже представить не могла, что его убежищем окажутся эти древние руины.

<Я не хочу, чтобы ты умирала. Слышишь?>

- Но это тело пренадлежит Шерине Клаун и его надо ей вернуть…

<Шерина Клаун мертва.>

Он произнёс это с безапелляционной твёрдостью, словно вбивал гвоздь в реальность.

<Этот артефакт способен повернуть время назад, но не воскресить умерших.>

Слова Ивлейна разбили последнюю искру надежды. Я лишь безмолвно уставилась на него. Не думала, что услышу подобное. Похоже, он заметил выражение моего лица и подошёл ещё ближе.

Стук-стук.

Когти с шорохом скользнули по каменному полу. Я и не представляла, что под его мантией скрывается такое.

<Заплати мне цену. Я исполню твоё желание.>

- Что ты несёшь?