Искажённое выражение лица было таким свирепым, как будто он собирался вытащить меч в любой момент.
Моё тело застыло, и я не могла двигаться.
В прошлом, если бы это была Хелла, она бы просто рассмеялась.
Это было обычным делом за столом переговоров, так что нет причин паниковать. Но сейчас, когда её тело было не лучше камня, она не могла пошевелиться.
Ты дурак!
Дешар Краун подбежал ко мне удивлённый, вдруг наклонился и обнял меня.
Я вздрогнула от внезапной грубой морщинистой руки, коснувшейся меня.
– Как…
Взгляд Дешара замер на моей руке.
Когда я медленно опустила взгляд, я увидела свою руку с шипами, пронзённую тут и там, из которой капала кровь.
Посмотрев на свою руку, снова подняла взгляд на Дешара Крауна.
Что насчёт этого?
Это душераздирающе?
Когда я была взрослой, это было вполне естественно.
Поскольку я слаба, я ничего не могу сделать, чтобы не пораниться.
Опять же, я не чувствую себя несчастной или угнетённой из-за этого факта.
– Ни!
Пока я пыталась сказать «нет» и махала руками, мужчина в замешательстве схватил меня под подмышки и начал трясти вверх-вниз.
Вверх-вниз, влево-вправо, снова вверх-вниз.
Это новый вид пытки?
Вау, я думаю, меня вырвет.
Хорошо, успокойся.
Я прикрыла рот обеими руками, которые безвольно тряслись вокруг.
Кажется, хорошо, что я ничего не ела.
Упс…
Да поняла я тебя.
Ты думаешь, что я послушалась и закрыла свой рот?
Этот сумасшедший... Я знала, что в этой семье нет нормальных людей.
– Почему ты прикоснулась к розе?
– Пууууууууууу…
Он глубоко вздохнул, выражая своё недовольство. Я вздохнула, но это прозвучало как крик слона.
– Даже животные инстинктивно знают, что они опасны для них. Тц.
Дешар Краун щёлкнул языком, как будто это было ужасно.
Ты хочешь сказать, что теперь я хуже зверя?
В моих ушах звенел скорбный голос.
Когда я в слезах подняла голову, Дешар крепко обнял меня.
Он приложил немного сил к руке, которая держала мою голову, и заставил меня опереться на плечо.
Он добрый, и почему-то не похож на самого себя.
Ха. Не проецируй на меня историю своей неудачной жизни.
Когда я хмыкнула, большая рука мужчины хлопнула меня по спине.
– Глупо не уметь говорить…
О, просто оставьте меня в покое!
Несмотря на то, что я боролась руками и ногами, Дешар Краун просто посмотрел на меня с выражением, будто его это не волнует.
– В будущем не будет голодания или нянь низкого уровня, которые не дают есть. Я обещаю тебе от имени Дешара Крауна.
Я всё ещё боролась.
Затем выражение лица мужчины слегка помрачнело.
– Что, чёрт возьми, делала эта малышка?
Не голос старика, который ругал меня, а голос старика, который казался немного усталым, звенел в моих ушах, и силы покинули моё тело.
Словно в доказательство того, что я весь день нервничала, моя шея, держащаяся прямо, опустилась, и я положила голову Дешару на плечо.
****
Придурок.
Шарендт Краун, быстро среагировавший на звук шагов, повернул голову, обращённую вниз, к входной двери. Солнечный свет лился сквозь полуоткрытую дверь, создавая длинную тень.
На уголках губ мужчины всё еще была улыбка, когда его накрыла тень.
– Отец, ты нашел её?
– Да, я пошёл в сад, как ты и сказал.
Прищуренный взгляд Шарендта Крауна достиг Селины, которая глубоко вздохнула.
– Как она?
Это было странное чувство, ведь я даже не двигалась, как таракан под наркотиками.
Глаза Шарендта на мгновение опустились.
– Она устала, поэтому по дороге домой спала, как мёртвая. Её руки были покрыты шипами, так как она была голодна и пыталась съесть даже розу. Кант, позови доктора.
Когда человек с серыми глазами снова повернул голову, он посмотрел прямо на меня.
На его лицо легла тень улыбки, создающая странную атмосферу.
С улыбающимся лицом и грациозными движениями он подошёл к Баронессе Салливан, которая застыла при движениях Шарендта.
– Я явно не хотел, чтобы Крауны умирали от голода, поэтому я нанял учителя, но результаты кажутся катастрофическими.
Это был очень милый голос.
– Если бы она не была голодна, то не поранилась бы, не стала ли она ещё больше несчастной?
– Голодна, не голодна… не...
Шарендт Краун нахмурился, услышав бормотание.
Сицилия Салливан, сразу почувствовав неладное, закрыла рот.
Он всего лишь говорил, но казалось, что кровь, бегущая по её телу, становилась всё холоднее.
Губы стали сухими.
Салливан опустилась на колени и склонила голову, дрожа от огромного невидимого давления.
– Баронесса Салливан.
– Да-да.
– Я не люблю повторять и выглядеть глупым. Так что слушайте и держите это в голове.
Наклонившись, Шарендт Краун поднял подбородок Баронессы Салливан рукой в перчатке.
Соединив их взгляды, он всё ещё сиял красивой улыбкой на губах.
Баронесса Салливан вздрогнула.
Она чувствовала себя зверьком. А тот, что стоит перед ней – это подавляющий хищник.
Она любила приручать собак и очень любила заниматься обучением глупых детей.
Были также дворяне, которые часто звали Баронессу на должность няни или учительницы.
Она предназначалась для воспитания внебрачных детей или детей наложниц, которые не нравились жёнам.
Конечно, это был очень тайный слух, ходивший среди дам с детьми.
Она никогда не ошибалась в своём образовании, и слухи о её учебной программе распространялись очень хорошо.
Это была карьера, над которой женщина много работала. Она развалилась в одно мгновение.
Шарендт не сделал ей ещё ничего бесчеловечного, включая насилие и угрозы.
Тем не менее, она – немощная и маленькая, дрожит без всяких оправданий.
– Почему бы тебе не вернуться в особняк, закрыть рот, закрыть глаза и запереть дверь? Если ты задёрнешь шторы, будет намного лучше.
– …
– После сегодняшнего дня было бы лучше, если бы о Вас больше никто и никогда не слышал. Если вы хотите как-то сохранить родословную этой ничтожной семьи.
– Ух… как долго?..
Голос Салливан, не в силах даже отказаться, дрожал.
Мужчина коснулся её губ кончиком указательного пальца, как будто на мгновение задумавшись.
– Пока кровь Саливан не исчезнет с этой земли.
Это был мягкий и жестокий смертный приговор.
Это ничем не отличается от того, чтобы посадить себя в тюрьму.
Не обязательно следовать приказам другого дворянского рода, но герцог Краун был другим.
Это семья, о которой ходит много слухов, в которых замешан даже Император.
У них были тесные отношения сотрудничества с Императором как в внутренних делах, так и внешних, поэтому у Герцогства не было никакой пощады и наказания.
Сколько из тех, кто осмелился восстать против герцога Крауна или коснуться сердца Шарендта, бесследно исчезли?
– Конечно, вы не обязаны это делать, если вам это не нравится. Это не принуждение.
Салливан, уставшая от угроз, сжала кулаки.
Выбора нет. Если я не сделаю так, как говорит Шарендт Краун, в моей семье будет всё не гладко.
– Да? Баронесса Сицилия Салливан?
– …Да, я врождённо больна, поэтому с сегодняшнего дня я буду заботиться о себе дома.
В ответ на слова Баронессы Шарендт выпрямил согнутую спину.
Он хлопнул её по плечу, как будто закончил свои дела, а затем снял перчатку.
Герцог, схватившись за край перчатки кончиками пальцев, отдал её в руки горничной.
– Она грязная, так что давайте сожжём.
– Будет сделано, Герцог.
Служанка, сгорбившись, отшатнулась и бросила перчатку в камин неподалеку.
Шарендт Краун взял у горничной мокрое полотенце, тщательно вытер им руки и снова отдал.
– Проводите Леди, – приказал он горничной, даже не взглянув на Баронессу Салливан, как будто делать было больше нечего.