Его слова могли показаться холодными, но это была несомненная правда. Гомункулы — существа несовершенные. Именно поэтому я никогда не бралась их создавать и не прикасалась к ним без необходимости. Шавель в страхе отступил на пару шагов назад.

- Тогда я просто создам совершенного, — сказала я.

- …

- Нужно лишь завершить исследование за десять лет.

На мои слова Ивлейн Шакер сжал губы в тонкую линию. Он нахмурился, словно не одобрял сказанного мною, и, взглянув на меня свысока, только пожал плечами.

- Люди… особенно ты — всегда были для меня необъясимы.

- А?

- Ты превращаешь невозможное в возможное. Когда все говорят, что что-то невозможно, ты сжимаешь зубы и продолжаешь идти. Даже в ситуациях, где очевиден проигрыш, ты напрягаешься до крови, чтобы найти выход.

Его голос вдруг стал ниже, будто из недовольства выросло раздражение. Даже речь стала короче, резче.

- Гомункулы нестабильны потому, что, в отличие от людей, которые рождаются с идеальным балансом, у них нет того, кто бы этот баланс обеспечил.

Ивлейн Шакер сказал это словно бросая слова. Говорил он нехотя и довольно резко, но для меня это была и подсказка, и шанс.

- Я ведь за свою короткую жизнь даже дракона встретила. Что ж тогда, не справлюсь с этим?

- …

Он сам только что это сказал, но, когда я обернула его слова против него, будто лишился дара речи. Ивлейн отвернулся и не стал встречаться со мной взглядом.

- Спасибо, — прошептала я.

- Мне пора возвращаться.

- …Да, спасибо.

- Мой коммуникатор всегда включен. Если что — зови.

- Можно?

- Если ты не позовёшь — я опять решу, что ты умерла, и придётся мне всё бросить, выбираться и искать тебя повсюду.

Я вспомнила, как он в гневе воспринял весть о моей смерти и с каким облегчением встретил моё возвращение. Видимо, и в прошлый раз он решил, что я мертва, просто потому что долго не выходила на связь.

Я неловко кивнула, и он, взмахнув посохом, в одно мгновение исчез.

Одна глава завершилась. Казалось, будто тяжёлый груз, который я несла на плечах, наконец упал. Я сделала глубокий вдох — только хотела перевести дух, как вдруг…

- Похоже, всё решилось. Тогда я пойду, Шерина, — раздался голос Данталлиона.

- Уходишь? Куда?

- Я не могу оставаться здесь. И… есть человек, которого мне нужно встретить.

- …Значит, мы больше не увидимся?

Услышав это, Данталлион слегка удивлённо распахнул глаза. А затем — впервые — по-настоящему улыбнулся. Не натянутая, не безжизненная усмешка — настоящая, чуть неуверенная, немного неловкая, но от этого только более живая.

- …

Я застыла, молча глядя на него. Его улыбка была такой... непривычной, что на мгновение лишила меня дара речи. Не зная, куда деть взгляд, я заметила, как он слегка нахмурился.

- Что-то не так?

- Нет, просто...

- Не ожидал, что ты скажешь такое. Я скоро вернусь. Я же сказал, что буду тебя защищать.

На слова Данталлиона я неловко кивнула.

«Если бы он всегда так улыбался — было бы совсем неплохо».

Сейчас он казался ровесником Кайшана, и это выражение ему куда больше шло.

Видимо, он действительно был в хорошем настроении. А с моей стороны — просто немного задело, что тот, кто казался липким, как пиявка, вдруг решил уйти.

- Ну, тогда я пойду.

- Угу…

Данталлион молча огляделся, резко приблизился и крепко обнял меня. А затем — взлетел на дерево и, перепрыгнув через стену, исчез.

- …Вот же наглый ублюдок.

Шаренте Клаун зарычал низко. Он подошёл, резко прижал меня к себе и попросту забрал меня у Джейсо и Шавеля.

- Шавель будет со мной. Мне ведь всё равно нужно над ним работать.

- …Кто тебе позволил?

Шаренте Клаун пробурчал недовольно.

- Нельзя, что ли…? — вымолвила я, повернув голову и устало посмотрев на него. Он нахмурился и цокнул языком.

- Опять ты чему-то странному научилась…

Проворчав что-то неразборчивое, он нехотя кивнул.

- В особняке может остаться только он. У него есть работа.

- Поняла.

Остался Джейсо. Что с ним делать?

Данталлион просто исчез, и Джейсо выглядел так, будто его оставили на пустынном острове.

К тому же, после потери силы он стал выглядеть моложе — почти как мой ровесник.

Раньше, из-за ускоренного роста в ходе эксперимента, он выглядел взрослым, а теперь — совсем по-другому. Это невольно волновало.

- Мне и так нормально — стану наёмником и буду зарабатывать…

- Если не возражаете, могу я позаботиться об этом ребёнке?

- Что этот дядька несёт? — проворчал Джейсо, поморщившись. Я удивлённо распахнула глаза — не ожидала, что Штокар вмешается.

- Если юная леди и молодой герцог позволят, я бы хотел оставить его в нижних рядах рыцарей.

Шаренте Клаун нахмурился.

- Если он хоть раз ещё натворит что-то — вылетите оба.

- Приму к сведению.

- Ну, тогда договорились.

Шаренте Клаун развернулся.

Я впервые за долгое время почувствовала, будто вернулась домой.

- Шерина!

Кайшан выбежал ко мне до самых дверей и бросился в объятия, когда Шаренте Клаун опустил меня на землю.

- Куда ты одна пропала?

- …Прости.

- Больше никуда не уходи… ладно? Мне не нужны такие подарки, просто возьми меня с собой. Братик будет тебя защищать…

Слушая его дрожащий голос, я слабо улыбнулась.

Быть в объятиях этого малыша и чувствовать облегчение…

Может, я и правда начала привыкать к этому телу?

- …Да.

Я медленно выдохнула и неуверенно похлопала Кайшана по спине. Только тогда он перестал всхлипывать.

«Словно только и ждал, когда я начну его утешать…»

Осталось неприятное ощущение, но упрекать его всё равно не хотелось.

- Давно не виделись, Шерина.

- …Мартина?

- Хорошо, что ты вернулась целой. Раз уж ребёнок тоже на месте, я пойду. Шаренте.

- …Да, я скоро свяжусь с тобой.

Мартина ласково провела ладонью по щеке Шаренте, затем поцеловала Кайшана и грациозно удалилась из особняка.

Хо, что это между ними такое? Интересненько…

- Снова сошлись?

- Заткнись и иди отдыхать. Твоя горничная чуть с ума не сошла.

- Юная госпожа…

Не успела я закончить фразу, как сзади послышался голос. Я рефлекторно напряглась, с трудом изогнула уголки губ в подобие улыбки и медленно обернулась.

***

- Так вы здесь прятались.

- …Как ты сюда попал?

- Разве вы не подумали, что если вы следили за мной, то и я могу следить за вами?

- Хитро.

На слова Асмодея, прищурившего глаза, Данталлион тихо усмехнулся. Это не была мягкая улыбка, как перед Шериной, и не расслабленное выражение лица.

- Почему ты мне не сказал? Что она — Хелла.

- А зачем мне быть настолько любезным, если ты бы всё равно её утащил?

Данталлион слегка наклонил голову. После того как он понял, что ребёнок, которого хочет Асмодей, — это Хелла, он полностью провёл между ними черту.

Потому что узнал, что причиной его жажды мести была именно Хелла.

- …Каково тебе было встретиться со своей дочерью? Ты ведь так хотел её увидеть.

- …Ты издеваешься надо мной?

- Нет, на самом деле не удивительно, что ты не узнал её. В ней почти не осталось магической силы Хеллы — была только накопленная Шериной Клаун магия.

Данталлион покачал головой. Удивительно уже то, что он сам сумел это распознать — но лишь потому, что был владельцем артефакта, который у неё был.

- Так что ты будешь делать дальше, Асмодей?

- …

- Или тебе будет удобнее, если я буду называть тебя герцогом Дюраэлем?

Его взгляд стал тяжёлым.

Получив этот холодный взгляд, Данталлион всё равно невозмутимо улыбался.

Асмодей нахмурился свирепо, но Данталлион ничуть не испугался — такие вещи на него не действовали.

- Я хочу быть рядом с Шериной. По-настоящему, честно.

- …И что?

- Ты ведь тоже хочешь, чтобы она росла здоровой и в безопасности, не так ли? Если у тебя ещё осталась хоть капля совести как у отца.

На эти слова Данталлиана Асмодей нахмурился ещё сильнее.

- И чего ты хочешь?

- У тебя нет наследника, так что это не должно быть трудно. Я хочу, чтобы ты отдал мне титул и… честь. Всё, что у тебя есть.

- Жалкий сопляк…

Красные глаза Асмодея вспыхнули опасным светом.

Герцог, известный тем, что засел на севере и не покидал своей территории.

Даже в нынешнем светском обществе мало кто знал, как он выглядит. Он оставался в уединении и надёжно охранял северные рубежи.

Этот человек — и есть герцог дома Дюраэль.

- Чтобы я мог честно… нет, достойно стоять рядом с Шериной.

Данталлион слегка улыбнулся.

***

- Юная госпожа, вам уже пора вставать. Сегодня ведь день, когда вас впервые пригласили на чаепитие.

- Больно…

- Вам больно? Где именно?

Послышался испуганный голос Веры. Но мне было всё равно — я ещё глубже зарылась в одеяло. Идти на чаепитие с какими-то детьми, которых я в жизни не видела — ни за что не соглашусь.

«Шаренте Клаун, чертов мерзкий дядюшка».

Он отобрал у меня все приглашения на чаепития, которые я с отвращением отвергала, и выбрал одно — сам отправил ответ, что я пойду.

- Просто… у меня и голова болит…

- Голова?..

Рука Веры коснулась моего лба. Нежное прикосновение, но в нём чувствовались мозоли от грубой работы.

- Кажется, и живот тоже болит…

- И живот?

- Угу, и глаза болят. Я ещё посплю, отдохну.

Но Вера ничего не ответила.

Наступила такая тишина, что стало зябко. Я осторожно приоткрыла глаза — почему-то стало тревожно. Как и следовало ожидать, одеяло резко подняли, и послышался глубокий вздох.

Этот голос — теперь он мне уже и мил, и надоел, но неотделим. Я тут же нахмурилась.

- Я так и знал.

- Ай! Мне плохо, дядя…

- Вставай, не ной. Ты до сих пор всё отвергала, так что я выбрал хоть что-то подходящее.

- Ну какое ещё светское дебютирование?..

- Это не дебют, а тренировка. Хватит торчать в особняке, заведи хоть кого-то из друзей.

Какие ещё друзья. Чтобы дружить, нужно хотя бы быть на одном уровне. Я туда пойду, и что, должна с малышами обсуждать: «А вы слышали, в той мастерской новая игрушка вышла»? Да ни за что.

- Мне с ними не о чем говорить.

- И не надо тебе говорить. Скажи что-нибудь вроде «погода сегодня хорошая», и все будут только и делать, что пытаться с тобой заговорить.

Эта его уверенность — как же она раздражает. Хотя, наверное, те дети уже обучены светскому этикету, так что они действительно разбираются в этом лучше меня.

- Мне уже двенадцать, вообще-то.

С того дня прошло уже целых пять лет. Я и представить не могла, что так вырасту в этом теле.

- Настоящий дебют в обществе вообще-то начинается с десяти лет.

- Эксплуатируют детей как хотят…

Бурча себе под нос, я уткнулась лицом в подушку. Когда я приподняла голову, удлинившиеся волосы мягко упали вперёд и заслонили обзор.

Вроде бы только вчера ползала, а теперь уже и бегаю, и танцую без проблем.

- Быстро собирайся.

- Ах, ну вот совсем не хочу.

- Человек не может жить в одиночестве вечно.

И это ты говоришь?

Хотя, похоже, у тебя снова роман с Матиной — в последнее время ты стал каким-то мягким.

Я уже подумывала, что у тебя что-то хорошее произошло, — и от этих мыслей вздыхалось только больше.

- До сих пор я и одна, ну, с вами, нормально жила.

- Сидя одна в комнате или в лаборатории, да?

- Ты просто не понимаешь, дядя, но это на самом деле — великое счастье…

- Ты правда думаешь, что это настоящее счастье и радость?

Шаренте Клаун, который за пять лет почти совсем не изменился, сказал это.

«Ну, если бы я жила с таким лицом, как у тебя, мне бы тоже весь мир казался счастливым».