Время детства, казалось, текло куда быстрее, чем я думала.

Когда видишь, как день за днём зрение становится выше и шире — даже чувства становятся странными.

- Шерина.

- Да?

- На твоё имя снова пришло несколько портретов.

- А, это...

Я вспомнила события двух недельной давности и энергично покачала головой.

Никогда больше не пойду в тот дом.

После того случая я даже выписала названия всех дворянских домов, к которым принадлежали те барышни, и прилепила список перед своим столом — чтобы не забыть и больше туда не ходить.

- Выкинь.

- Просто выбросить — и всё?

- Ага. А что же еще с ними делать?

- Хм…

Шаренте Клаун слегка кивнул.

- Разве не пора на занятие к Её Величеству Императрице?

- Сегодня учитель сама придёт.

- Понятно.

Он снова ответил так же просто, как всегда.

- …

- …

Мы просто сидели друг напротив друга, и неясно было, отчего это так душно. От этой тишины становилось только неуютнее.

- Кстати, слышала? Говорят, Данталлион остаётся в столице.

- …В столице?

- Ага. И, кажется, тот... как его... герцог чего-то-там — тоже остаётся тут.

- Он что с ума сошёл?

- Что?

- Он же страж, охраняющий границу. Даже если совсем заняться нечем, сидеть в столице — это уже…

Шаренте цокнул языком. Несмотря на то, как беззаботно он иногда выглядел, дел у него, похоже, немало.

Я медленно выдохнула. Но даже этот вздох не смог развеять гнетущую тишину.

- Кстати, мне тут в любви признались.

- Что?

- Признались, говорю.

У Шаренте Клауна вдруг появился не слишком довольный вид, и он спросил.

- Кто? Кто осмелился? Говори.

Что значит «говори, кто»?

- Данталлион, конечно.

- Да он совсем с ума сошёл, похоже.

Вид у Шаренте Клауна стал таким свирепым, что я не выдержала и рассмеялась.

Похоже, он просто обо мне волнуется.

Теперь я знаю, что такое забота. Я знаю, каково это — быть кому-то небезразличной.

Я забралась на кровать, обхватила подушку двумя руками и спросила.

- Дядя, а что такое любовь?

Шаренте Клаун поморщился.

- А ты с Мартиной… хорошо ладите?

- Замолчи.

- Любить может каждый?

Обычно он уже давно сказал бы: «Не неси чушь, ложись спать», но на удивление — ничего такого не сказал.

Я тоже не особо ждала от него ответа.

Если скажет — хорошо, если нет — и ладно.

- Это просто... в какой-то момент понимаешь.

- Но можно ведь и не понять. Я же не знаю, люблю ли... Это чувство? Или я всё путаю? Или просто хочу, чтобы так было?

- Болтлива не по возрасту. Всего-то двенадцать лет — а уже бормочешь без остановки.

И всё же он не ушёл, а как ни в чём не бывало сел на край моей кровати.

- Ты беспокоишься?

- О чём?

- Наверное, о том, что кто-то понимает чувства, которые ты не понимаешь. Что кто-то знает — а ты нет.

- Хмм… Я не знаю. Я правда волнуюсь?

Он слегка пожал плечами.

- Не торопись. Рано или поздно настанет момент, когда ты выйдешь за пределы своего забора. Когда это случится — ты узнаешь многое.

- Угу.

- Я говорю тебе ходить на чаепития, встречаться с людьми, потому что у тебя было слишком мало таких возможностей.

- Угу.

- Если не узнаешь разных сторон жизни, то навсегда останешься на месте. А когда-нибудь ты из-за этого, наверняка, испытаешь разочарование.

От слов Шаренте Клауна на душе стало немного тяжело. Видимо, он размышлял гораздо глубже, чем я. А я ведь просто не хотела никуда идти — только и всего.

- Но если тебе всё это в тягость прямо сейчас, я решил, что не вправе тебя к этому принуждать.

- Я тоже хочу друзей. Ну, где-то человек сто.

- Если собрать всех барышень твоего возраста из светского общества, то, может, и наберётся столько.

Он усмехнулся, как будто сдавался.

- Когда я впервые встретил Мартину, это был её дебют на первом в жизни светском приёме.

- Ух ты, значит, она была совсем юная, да?

- Ну, как и я. Мы оба довольно поздно дебютировали в свете. Это было, когда мне было пятнадцать.

«Вот это да! Похоже он влюблён по уши.»

Не понимаю, почему они тогда развелись.

Они ведь до сих пор испытывают чувства друг к другу, и недавно…

Ладно, остановимся.

«Обычные двенадцатилетние такие вещи не знают.»

- Сначала я просто подумал, что она красивая и благородная.

- Мартина ведь красивая.

- Поначалу это было всё.

Он говорил медленно. Я обернулась к нему с озорной улыбкой, явно заинтересованная.

- А потом ты снова её встретил?

- Второй раз — на улице в районе знати.

- В районе знати? Ты имеешь в виду торговый квартал?

Так называлось место, где обычно совершала покупки аристократия. Шаренте Клаун слегка кивнул.

- Там я увидел, как она хватает за волосы каких-то безродных щенков из неизвестных домов, которые пытались с ней заигрывать…

- А?

- …и одного за другим собственноручно запихивает в мусорные баки.

- …

- Это было довольно... неожиданно.

«Да уж, неожиданно.»

Я и сама впервые слышу о таком «свежем» подходе.

- Вот как…

- Тогда же я предложил ей быть ее сопровождающим, но получил прямой отказ.

С этими словами он слегка усмехнулся.

Событие, вроде бы, не самое приятное, а он будто доволен.

«Ему что, нравится, что его отшили?..»

Разве это не задевает мужское самолюбие?

- И тебе это понравилось?

- Конечно нет, мне было неприятно.

- Тогда чего улыбаешься, как дурак? Ты, дядя, вообще странный.

- Просто сейчас, вспоминая об этом, всё кажется довольно забавным, — сказал Шаренте Клаун, пожав плечами.

Я покачала головой с выражением: «ничего не понимаю».

Мне, конечно, было интересно узнать историю их любви, но всё оказалось каким-то странным, неожиданным и совсем не романтичным.

- Это и есть любовь?

- Кто знает. Наверное, это и было началом. Если честно, моё самолюбие тогда немного пострадало.

- Понятно. А потом что? Ты продолжал за ней бегать? Или Мартина изменила мнение, как только увидела твоё лицо еще раз?

На мои расспросы он вдруг замолчал. Я уставилась на него круглыми глазами и чуть наклонила голову — но он больше не проронил ни слова.

- Дядя?

- В общем, бывают моменты, когда ты постоянно думаешь об этом человеке. Когда хочешь его защитить.

- Угу.

- Такие чувства словами объяснить трудно.

- Ну так постарайся объяснить чуть подробнее.

- Тц, надоела.

Шарент Клаун как-то резко поднялся со своего места. Видимо, не хотел рассказывать больше.

- Вот так всегда.

- Что тебе так интересно?

- Ты за ней бегал или она за тобой?

С усмешкой я задала вопрос, а он в ответ раздражённо цокнул языком.

- Она ни разу за мной не бегала. — коротко ответил он и вздохнул.

- Пожалуй, я пойду. И ты тоже не забивай себе голову всякой ерундой.

- Уг...

Жаль. Хотелось бы ещё послушать. И тут вдруг в моей голове промелькнула шальная мысль и я озорно улыбнувшись спросила:

- Так когда у тебя будет второй ребёнок?

- У меня уже есть второй ребенок.

- Чего?! Мартина уже беременна?! Ты, дядя-зверь!

Я подскочила с кровати и изо всех сил запустила в него подушку.

Пух!

С глухим звуком подушка шлёпнулась на пол.

- Вот же ты... зверь позорный!

Он уставился на меня ледяным взглядом.

Я сглотнула.

Ну, как бы, они ещё даже не сошлись окончательно, а ты мне тут с беременностью... Это уже слишком!

- А если Кайшан это узнает, что тогда?

- Это? — его голос стал зловещим.

Он поднял с пола подушку и медленно пошёл ко мне.

Чем он вообще дышит, если при такой внешности — весь такой красивый, сдержанный и элегантный — атмосфера вокруг него будто у палача.

- Эм... ну... у человека ведь должна быть хоть какая-то совесть... Конечно, если вы решили сойтись снова, тогда не вопрос...

От напряжения мой голос становился всё тише и тише.
Шаренте Клаун не говоря ни слова медленно подошёл ко мне и остановился прямо передо мной.

«Он не ударит.»

До сих пор, что бы я ни вытворяла, он меня никогда не бил.

Я заставила себя вспомнить это.

Подушка с глухим звуком упала рядом. А его рука вдруг осторожно растрепала мои волосы.

- Второй ребенок — это ты. Я ведь говорил, что ты официально записана как мой ребёнок.

- …Что?

- Не знаю, сколько еще раз мне надо это повторить, чтобы до тебя дошло. Глупость, похоже, ты унаследовала от своего отца.

Я раскрыла рот, но замерла, перестав дышать.

«Он сказал, что я глупая... Нет, я с этим не согласна.»

- Ты ведь говорил, что ты мне дядя.

Это вырвалось у меня почти на автомате. Затем я снова замолчала и набравши побольше воздуха, выпалила :

- Если я глупая, значит, ты, то есть папа — тоже глупый.

- …Что?

Но после того, как я это сказала, почему-то стало легче.

Будто я наконец-то выговорила застарелое чувство, которое копилось внутри.

- Сказал, что вырастишь. Вот и вырасти. Ай, бедный, бедный, подобрал кого попало...

- Я ни единого разу не пожалел, что встретил тебя. Если бы пожалел, не стал бы делать из тебя леди.

Он мягко провёл рукой по моей щеке.

- Хотелось бы, чтобы ты хотя бы пореже и поменьше попадала в неприятности... доченька.

Мы всё ещё были неуклюжими. И он, и я.

Но впервые, без мыслей о выгоде и обязательствах, я просто искренне улыбнулась и крепко обняла его, а он обнял меня в ответ.