Онлайн чтение книги Прежде чем стать орхидеей Until Becoming an Orchid
1 - 32

Всё лето мне не хотелось, чтобы каникулы заканчивались. Ведь с концом каникул исчезнет и повод видеться с мужчиной. Никогда еще церемония начала семестра не казалась мне такой унылой. Это точно скажется на учебе. Ради моего благополучия как абитуриента мне было необходимо сотрудничество мужчины.

Стать плохой дочерью, стать умной скрытной дочерью или стать плохим человеком для всех сразу? Множество вариантов тыкали меня в бок, но рулетка моего сердца указала на победителя — на мужчину.

— Я сказала, что ты мне нравишься.

Боясь, что он не расслышал, я повторила, набрав побольше воздуха в легкие. Сожаление накрыло меня в самом конце фразы. Это было признание, совершенное сердцем. Реакция мужчины оказалась прохладнее, чем я думала: он даже медленно разжал руку. Дверь, которая закрывалась, ударилась о его тело. Прислонив голову к синим воротам, мужчина еще откровеннее оглядел меня с головы до ног.

— Я тебе не нравлюсь? То, что я призналась?

Стыд быстро опалял мои щеки. Я слишком поспешила. Глядя на мужчину, чье выражение лица ничуть не изменилось, я убедилась в этом. Для него это было просто объятие с соседской девчонкой? Несносная школьница, которая заявляется с белым пакетом и с порога признается в любви. Осознав свое положение, я поняла и его безразличную реакцию. В тот момент, когда я опустила голову, как роза, потерявшая лепестки, сверху послышался его чистый смех. Стыд был готов перерасти в гнев. Игнорирование я еще могла стерпеть, но насмешку — нет.

Я тоже могла бы посмеяться над ним — над его неумением держать палочки, над его отсутствием манер, но я этого не делала. Не нравится признание — так и скажи. Я с обидой посмотрела на мужчину, который загонял меня в неловкую ситуацию. И увидела, как на лице мужчины, прислонившегося к синим воротам, расцветает цветок — одна капля улыбки, вторая. Эта улыбка, похожая на распустившийся тюльпан, питалась волнением и нежностью.

Я ошиблась. Стоять вот так, лицом к лицу с мужчиной, было еще более смущающим. Представив, насколько мое лицо сейчас красное, как морковь, я почувствовала дискомфорт в сердце. Ноги сами попятились назад, готовясь к побегу.

Именно тогда мужчина, который до этого лишь спокойно наблюдал, начал действовать. Черная рука метнулась, чтобы поймать меня, пытавшуюся снова улизнуть в переулок. Мой обзор перекрыл пиджак, похожий на крыло летучей мыши, и я ничего не видела. Я чувствовала только, что мое пойманное тело прижато к его груди, а ноги оторвались от земли. Только когда раздался звук захлопывающихся ворот, моя спина коснулась твердой преграды. Прижатая дверью и грудью мужчины, как начинка в сэндвиче, я робко подняла голову.

— У меня были дела. Но сегодня я никуда не пойду.

— Эм, я, я только хотела сказать это и уйти...

— Побудь еще немного.

С этими словами он выпустил меня из объятий. Но его рука не отпустила меня совсем, а скользнула вниз и обхватила мое запястье. Он осторожно повел меня в свой старый и уютный дом. Рука, скользившая по запястью, в конце концов встретилась с моей ладонью, и это прикосновение было горячим. Держа меня за руку, он сел на край веранды. Сняв черные туфли, мужчина положил мою руку себе на живот и прислонился спиной к столбу. Я неловко села рядом, ведя себя так, словно у меня отобрали руку.

В отличие от меня, мужчина выглядел расслабленным: он то и дело подбрасывал мою руку на своем животе, покачивал её. Казалось, мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди через горло. Мужчина, переполненный спокойствием по непонятной мне причине, начал разгибать мои плотно сжатые в кулак пальцы один за другим.

— Вот здесь.

Он нежно коснулся кончика моего пальца своим тупым ногтем.

— Красный. Красиво.

— Не трогай так постоянно.

— Почему? Ты же теперь отдала это мне.

— Я, я... когда я говорила, что отдала! Я не говорила, что отдаю себя.

— Я впервые слышу от человека, что я ему нравлюсь.

Сказать «нравишься» — не значило упаковать себя целиком и подарить ему. Но этот мужчина, мастер наглости и своеволия, растопил меня своим особенным тоном. Каждый раз, когда он говорил, мои пальцы вздрагивали, словно касаясь его низкого голоса. Мужчина бережно перебирал мои пальцы. Покой в вечернем Чхова-ри казался сладким, как сон.

Дз-з-з, дз-з-з — вдруг из кармана мужчины раздалась вибрация. Он небрежно достал телефон и, даже не взглянув на имя звонящего, захлопнул крышку. Он был занят только пересчетом моих пальцев, словно это было самым важным делом в мире.

— Не ответишь?

— Джи Он-а.

Даже когда вибрация раздалась еще три раза, он не обратил на нее внимания. Мужчина поднял взгляд к ночному небу, где начали отмечаться приходящие на смену звезды.

— У меня нет семьи, нет братьев. Я один в этом мире. Но ты постоянно попадаешься мне на глаза. Я пытался этого не делать. Ведь ты нормальная девочка, а я вот такой.

— ...И что?

— Давай видеться часто. И есть часто. И учиться приходи сюда. Если кто-то будет обижать — говори.

Его голос был ласковее и мягче, чем кожа его рук, перебирающих мои пальцы. Мужчина, который в ответ на признание в любви предлагает часто видеться и есть вместе. Возможно, мне нравились именно эти его странные ответы. Обертка невзрачная, но искренность внутри — как жемчужина в раковине.

— Тогда можно мне учиться здесь?

— Когда?

— Часто. Здесь мне учится лучше, чем дома. И... тут кормят.

Держаться за руки с мужчиной требовало усилий. Может, завтра или послезавтра я привыкну? Он с улыбкой принял мои нелепые оправдания. Наши взгляды имели одинаковую температуру. Этот факт погружал меня в счастье. Это было счастье, которого я не пробовала нигде раньше.

— Ах, точно.

Вечер, когда после признания все стало легко и спокойно. Я положила белый пакет перед мужчиной. Его взгляд безмолвно спрашивал: «Что это?». Я высвободила руку из его ладони и начала доставать вещи из пакета одну за другой. Кошелек для мелочи, потерянный студенческий билет за первый класс, пенал... Лицо мужчины, который рассматривал каждый предмет как хладнокровный ученый, не выражало никаких эмоций.

Я ждала его реакции, как человек, добывший еду в засуху, но он оставался безучастным.

— Это вещи Ы Джу. Друг, с которым они вместе ходили в школу, хранил их и передал мне.

Я намеренно не стала говорить, что хулиганы отобрали их, а после смерти Ы Джу выбросили в мусоросжигатель. Поставим себя на его место. Если мужчина узнает о страданиях и невзгодах, которыми была наполнена жизнь Ы Джу, у него на сердце останется синяк. Выражение лица мужчины, спокойно разглядывавшего вещи, вдруг изменилось.

— Похоже, это не просто вещи, которые хранили, а вещи, которые отобрали.

— А, эм.

— Кто дал?

Определенно, это были слишком странные вещи, чтобы считать, что их просто забыли в школе. Вещи, которые должны лежать в рюкзаке, прошли через чьи-то руки и вернулись... Ситуация была вполне подозрительной, но я упустила это из виду, поддавшись моменту. Пока я покусывала губу, из комнаты вышла белая и пушистая Хиндунги. Собака, пахнущая так же ароматно, как и мужчина — видимо, её только что помыли, — завиляла хвостом и села мне на колени.

— Ой, Хиндунги.

Я обняла невероятно милого щенка и поцеловала его в спинку. Уткнулась носом в пушистую мягкую шерсть и потерлась. В этот момент мужчина осторожно тронул мое бедро носком ноги.

Обернувшись, я увидела мужчину с глазами еще более холодными, чем когда он смотрел на вещи Ы Джу. Даже Хиндунги почувствовала неладное и зарылась мне в объятия. Гладя спину собаки, словно успокаивая её, я постаралась разрядить неловкую обстановку.

— Видимо, у Ы Джу был еще один друг, кроме меня. Он хранил это, а потом увидел нас с тобой. Сказал, что давно знал твое лицо в лицо...

— Ты его знаешь?

— Одноклассник по начальной школе.

Я думала, этого объяснения хватит, чтобы он успокоился, но мужчина склонил голову набок, выглядя еще более недовольным.

— Хорошо тебе, много знакомых одноклассников.

— Странно. Почему это звучит как сарказм?

Вместо того чтобы нормально ответить, мужчина кивком указал на Хиндунги.

— Это я её мыл. Ловил, когда она убегала, даже поранился. Горбатился и мыл я, а похвалу и поцелуи получает та, что и пальцем не пошевелила.

У меня невольно вырвался смешок. Хиндунги, ничего не подозревая, радостно виляла хвостом в моих объятиях. Судя по его словам, мужчина ревновал к Хиндунги. Конечно, я не приняла это всерьез и крепко обняла собаку.

— И впредь держи Хиндунги такой же чистой и пушистой. Она такая красивая.

После этого мужчина больше не проронил ни слова и убрал от меня и руки, и ноги. Выглядел он обиженным, но неужели такой здоровый мужик будет дуться из-за этого? Хотя я сама забыла, как глупо вела себя только потому, что он поговорил с сотрудницей пиццерии.

Каждый раз, встречаясь с ним, я забываю задать вопросы, которые хотела, и сказать то, что планировала. В тот день я тоже просто вдоволь нагладилась животик Хиндунги и вернулась домой. Мужчина был тише обычного, но ничего особенно плохого не случилось.

Я призналась в чувствах, которые мучили меня все лето. Роман начался как взрыв неразорвавшегося снаряда, но я верю, что мы сможем стать простой и примерной парой. Обязательно.