Глава 27

Но возник побочный эффект. Недаром зависимость от сообщений стала социальной проблемой. Раз в десять минут я открывала телефон, закрывала его, а потом вскакивала, как ошпаренная, и тяжело вздыхала. А ведь стоило просто выбросить эту квадратную штуковину, которая ни капли не помогала в учебе, и дело с концом. Но вместо этого рядом с моей подушкой появилось даже специальное крошечное ложе для телефона. Награда за мои бесконечные умывания всухую пришла только около двух часов дня.

— Пришло!

Скоро снова в школу. Казалось бы, мне нужно ограничивать время с ним, но вместо этого я глупо улыбалась, стуча по клавишам. Парень, похоже, был занят: по ночам учился в одиночестве, а днем спал. Прошло всего два дня в таком режиме, но, вспомнив о приближении школьной линейки, я начала жалеть о каждом упущенном дне.

Я сама открыла ворота для мужчины, желавшего войти в мой мир. Голова шла кругом от сложных мыслей, но только когда я была одна. Стоило встретиться с ним, как я словно проглатывала язык.

Став капризнее любого подростка в пубертате, я выскочила из комнаты, сияя от радости при виде сообщения. Днем он часто спал, поэтому предварительная договоренность о визитах стала обязательной.

Напевая под нос, я встала перед зеркалом. Щедро намазалась солнцезащитным кремом, который недавно купила мама, чтобы осветлить тон. Лицо стало светлее, но губы превратились в белесые полоски. Вспомнив о маминой помаде на туалетном столике, я развернулась. У меня было правило: не проверять телефон вне своей комнаты, чтобы не попасться маме — объясняться с ней было бы той еще морокой. Я сунула телефон в маленькую сумочку для прогулок. Напевая, я повернула ручку двери.

Сегодня выходной, но для мамы, хозяйки парикмахерской, выходные были самыми загруженными днями. Ее официальным выходным были только красные дни календаря. Я собиралась пойти к парню и позвать его поесть чего-нибудь вкусного, но, увидев в гостиной тетю, вскрикнула.

— А-а!

— Чего так пугаешься? Куда собралась?

— А, ну, это… Тетя, почему ты здесь?

В последнее время мама и тетя вели холодную войну, и я, как креветка в битве китов, наслаждалась свободой. Казалось, двойной надзор исчез, и можно дышать полной грудью. Но вид тети, мирно жующей яблоко в гостиной, перечеркнул все планы.

— Лицо набелила. Уж не к парню ли собралась?

— Нет, ну, эм… Тетя, вы с мамой помирились?

— Я за этим и пришла. Твоя мать почему трубку не берет?

Видимо, не дождавшись, пока мама, как обычно, пойдет на уступки, тетя сама приехала разбираться. Потратив минут десять на жалобы на свою судьбу и ругань в адрес бессердечной сестры, тетя вдруг переключила внимание на меня, все еще стоявшую столбом.

— Так куда ты идешь, я спрашиваю? Что-то ты увиливаешь от ответа.

— Скоро в школу, хотела с друзьями в центр съездить.

— Нет. Не ходи.

— Что? Почему?..

— Что значит «почему»? Неудобно тебе с матерью вдвоем будет, вот почему. Хочешь в центр — потом сходим все вместе, я, ты и мама. Пиццу куплю.

От запрета тети голова пошла кругом. Надо было притвориться спящей и вылезти через окно. Я делала вид, что мне все равно, но, оказывается, я так ждала встречи с ним. Тетя, с ее вездесущим вмешательством, раздражала до скрежета зубов. Мое состояние было критическим.

— Кто ей этот дом нашел… Говорят же, черного зверя в дом не пускай, добра не жди. Сказала пару слов, а она обиделась и трубку не берет…

Пока тетя бормотала себе под нос, срезая кожуру с горы яблок, я боком, как краб, проскользнула к двери в мамину спальню. В спешке схватила первую попавшуюся помаду и мазнула по губам. Только собралась проверить цвет в зеркале, как дверь распахнулась.

— Ты маме скажи…

Тетя, не договорив, вошла следом. От мысли, что она следила за мной, делая вид, что не смотрит, по спине пробежал холодок. Увидев меня с накрашенными губами, она цокнула языком.

— Ты что, к друзьям идешь, а губы красишь?

— Тетя.

— А?

— Мама говорила, что скоро тебе позвонит. Так что подожди еще немного. Она уже жалеет. И говорит, что скучает по твоим закускам.

Тетя поморгала, и, видимо, моя лесть пришлась ей по душе — она улыбнулась и кивнула.

— Ну еще бы. Как вы без меня проживете.

— Так что, тетя, я, это, ненадолго сбегаю. Правда, очень важные друзья.

— Поздно вернешься? Тебя встретить?

— Нет, нет. Все нормально.

— Деньги есть?

Услышав, что мама ее ждет, тетя сказала подождать и принесла свою сумку. Я тем временем выскользнула из спальни и побежала в прихожую, на ходу втискивая ноги в кроссовки. Думала сбежать, пока она не передумала, но, судя по ее довольной улыбке, можно было не волноваться.

Тетя сунула мне в руку тридцать тысяч вон, пока я, готовая упорхнуть, как воробей за крошкой, стояла у двери. Раз она дает зеленые купюры, значит, ее сердце оттаяло. Тетя, чье лицо было мрачным из-за разлуки с нами, успокоилась, услышав о возможном примирении. Глядя на это, понимаешь: она тоже до ужаса одинокий человек.

— Не задерживайся. Если парни будут заговаривать — игнорируй. Поняла?

— Да.

Жизнь тети, в которой из родных только мы с мамой. Я понимала ее веру в то, что только правильный, работящий и богатый муж может сделать жизнь счастливой. Тетя, которая вечно ищет, кому отдать свое тепло, но не умея выражать любовь, превратилась в бойцового петуха. Я не могла не любить ее такой.

— Я пошла.

— Осторожнее там. Особенно машины, мотоциклы! Слышишь?

— Да.

Тете нужны были теплое внимание, любовь и, наверное, деньги. Ее психика, отказавшаяся от любви ради денег, рушилась, но разве не так живут многие современные люди? Я говорила, что люблю ее, и готова была отдать ей хоть почку, если понадобится, но правда и в том, что видеть ее хотелось не чаще раза в месяц. Любовь к тете и раздражение от нее заключили крепкий союз и мучили меня долгое время.

Оставив дома бомбу замедленного действия, я вышла на улицу. Противоречивые чувства к тете научили меня кое-чему. Я классифицировала этого мужчину как опасного и нежелательного, но мое желание видеть его и любопытство тоже были искренними.

「Ты пробовала пиццу?」

По дороге к его дому я открыла сообщения. Его приглашение началось с простого вопроса. В голову пришла отличная идея, и я с улыбкой набрала ответ.

「Пицца с пулькоги. Я угощаю.」

В тот день, когда я учила его кататься на велосипеде, он угощал форелью, а когда он напился, такси тоже оплатил он (хоть и не по своей воле). Раз уж у меня появились карманные деньги, я решила угостить его пиццей. Отправив сообщение, я зашагала по летней тропинке среди полей, заложив руки за спину, как местный старейшина.

В предвкушении ответа я подошла к переулку у его дома. Но услышав голоса, испуганно замерла. Он с кем-то разговаривал. Гость в синей бейсболке стоял у его ворот и говорил что-то вроде «Хороший дом».

Голос показался знакомым, и я спряталась в узком проходе. Слышно было, как поскрипывают приоткрытые ворота. Вскоре гость поправил кепку, пожаловавшись на жару. Это был староста Човари. Староста, царь и бог местного клуба, первым поклонился.

— Ну, тогда рассчитываю на тебя.

Парень, доставая пачку сигарет, лишь небрежно наклонил голову в ответ. Староста, несмотря на невежливое приветствие человека, годящегося ему во внуки, лишь сказал «счастливо» и ушел. Он скрылся в переулке напротив, куда не попадало солнце.

О чем он мог его просить? Неужели помочь с уборкой урожая осенью? Даже с Ы Джу обращались хуже. На его приветствия хоть и отвечали, но холодно. А перед этим парнем, у которого репутация хуже некуда, лебезят.

Услышав щелчок зажигалки, я осторожно выглянула из укрытия. Парень, прислонившись к стене, не зашел в дом, а закурил прямо здесь. Затем сунул руку в карман и достал телефон. Его губы, выпуская белый дым, изогнулись в спокойной улыбке.

— Пицца с пулькоги...

При звуке его голоса, читающего мое сообщение, сердце болезненно сжалось. Тук, тук, тук... Это было предвестием неудачного дня.