Онлайн чтение книги Прежде чем стать орхидеей Until Becoming an Orchid
1 - 25

Глава 25

Парень повесил мокрые штаны сушиться. Выходя из кухни, я прошла мимо него, старательно разглаживающего каждую складку. Я с уверенностью объявила, что сварю суп из улиток, но на вкус так и не попробовала. Состряпав что-то неумелое, я несла поднос на веранду.

— Я сам.

Он подбежал так быстро, что едва не потерял обувь, и перехватил поднос. До веранды было рукой подать, да и ноша была не тяжелой. Поставив поднос, он снова метнулся к веревке. Там висела и моя одежда — желтая футболка с цыпленком, которую трепал ветер.

— Поешьте сначала.

Парень, который тянул и разглаживал даже мою футболку, обернулся. Наши отношения, возобновившиеся благодаря алкоголю, как всегда начались без вопросов и приветствий, с бухты-барахты. Прямо как мой суп из улиток.

Он покорно поднялся на веранду. Сел, оставив одну ногу свешенной вниз. Не понимаю, почему он так трясется над этой стиркой. Из-за своего падения в реку я теперь сидела в его футболке и спортивных штанах Ы Джу. В этом мешке я выглядела, наверное, забавно, но он не сводил глаз с белья.

— Вы деньги в карманах забыли?

С ложкой во рту я тоже стала следить за одеждой. Ветер грозил унести ее, поэтому я ела медленно, не чувствуя вкуса — то ли в рот, то ли в нос попадает.

— Прищепок нет. Боюсь, улетит.

— Просто ешьте. Пусть летит.

— Угу.

— Не угукайте, а пробуйте. Знаете, сколько я этих улиток ловила?

Решение добавить улиток в яичный суп было худшим. Горький, соленый и сладкий вкусы сцепились на языке в драке. Под моим настойчивым взглядом парень тоже поднял ложку. Он попробовал, но его вкусовые рецепторы, видимо, были парализованы. С ложкой во рту он лишь косился на меня.

— Странно?

— Фкусно.

Из-за ложки во рту он прошамкал. Мы переглянулись и, не выдержав, рассмеялись.

— Ха-ха-ха!

Я смеялась громко, а он — беззвучно, глотая смех. Кадык дергался, плечи слегка подрагивали, а глаза превратились в красивые полумесяцы. Он закрыл лицо ладонью. Настроение у меня было прекрасное, и я, не подумав, потянула его за руку.

— Зачем прячетесь?

Его роскошная улыбка, озаренная лунным светом, исчезла, стоило убрать преграду. Остались лишь ее следы. Он снова принялся за еду.

— Красиво же смеетесь.

— Запястье.

— А?

Только тогда его взгляд указал вниз. Я все еще держала его за запястье.

— Запястье. Кажется, слишком долго держишь.

Снова перешла черту. Холодный свет флуоресцентной лампы осветил мои покрасневшие пальцы. Я замахала рукой, обмахиваясь, и уставилась на все еще мокрое белье. Ужасно неловко. До мурашек неловко. Я могла бы сосчитать каждый свой вдох и выдох.

— Вчера.

Я отвернулась так резко, что чуть шею не свернула, и в итоге, бросив еду, обхватила колени руками. Прислонившись к столбу веранды, я смотрела на уходящую летнюю ночь. Парень, в одиночку расправлявшийся с невкусным супом, вдруг продолжил:

— Я совершил какую-то ошибку?

— Нет. Там же всего две палатки. Я быстро нашла. Привезла на такси, расплатилась деньгами из вашего кошелька. У вас там куча десятитысячных купюр.

— Возьми несколько штук.

— Что?

— За труды.

— Ой, не надо. Какие еще труды? Я просто поехала, потому что не могла проигнорировать такой звонок. Пейте меньше.

Когда спасение пьяного мужчины назвали «трудом», на душе стало тяжело. Я еще не решила, что делать с подаренным телефоном. А тут еще плата за труды. Понимает ли он, что его слова о безденежье и невозможности пойти в больницу все больше кажутся ложью?

Вранье про велосипед — раз. Если наберется три лжи, он станет мальчиком, кричавшим «волк». Доверие и воспоминания рухнут разом.

Но парень, не подозревая о моих терзаниях, встал и ушел в комнату. Его тень мелькнула за раздвижной дверью. Не прошло и тридцати секунд, как он вернулся с черным бумажником.

— Вот.

Он, не считая, вытащил пачку синих купюр и сунул мне. В его глазах была такая чистая мольба принять это. Я решительно замотала головой.

— Я же сказала, не надо. Я это делала не ради денег.

— Все равно возьми. Я хочу дать.

— Да почему вы так со мной? Я же сказала, не нужно. Вы хоть знаете, сколько здесь? Вы издеваетесь? Вы…

В тот день я словно примерила на себя роль взрослой. Поехать спасать его после долгих раздумий, вернуться на такси, как взрослая, — это вызывало восторг, похожий на тайное поедание вредной еды, запрещенной мамой.

Даже когда я с трех часов дня мокла в реке, настроение было таким же. А когда он бросился в алую воду спасать меня, я даже растрогалась.

И вот — «плата за труды». Мое светлое, легкое настроение начало паковать чемоданы. Виной тому были черный бумажник и пачка денег. Чего я хотела? Его улыбки, плана наших будущих встреч, а может, простого «спасибо».

— Мне не нужно. Я ухожу.

Парень, охранявший белье от ветра, и парень, сующий мне пачку новеньких купюр, — это один и тот же человек? За несколько минут за столом настроение скакнуло от эйфории к раздражению. То ли он так умеет доводить, то ли я такая переменчивая. Ясно было одно: оставаться здесь я больше не хочу. Я спустилась с веранды, обулась. Бросила, что приду потом, и взяла только корзину из-под улиток. Я шла к воротам, но вспомнила про футболку. Обернулась, подумав, что придется возвращаться за ней.

— Ай!

Парень, стоявший прямо за спиной, длинной рукой схватился за ручку ворот раньше меня. Бам! Ворота захлопнулись, и я, пошатнувшись, оказалась в ловушке между ними и его телом. Его карие глаза быстро обежали меня с ног до головы. Мы были слишком близко. Я крепко прижала к себе красную корзину и медленно вдохнула.

— Отойдите, пожалуйста…

— Что я сделал не так?

Он не спорил. В его глазах читалось искреннее непонимание. Я посмотрела на его руку, преграждающую путь. Даже сглотнуть было страшно. Видя мое молчание, он спросил еще раз, тихо и спокойно:

— Тебе не нравится, что я даю деньги? Почему?

— Дело не в том, что мне не нравятся деньги.

Не думала, что буду спорить, зажатая между воротами и мужчиной. Но чувствовала: если уступлю сейчас, буду проигрывать ему всю жизнь.

— Я деньгами говорю тебе «спасибо». Это немало. Посчитай.

— Да не в сумме дело! Просто «спасибо» было бы достаточно. Когда дают деньги, это… неудобно, обязывает. Если такое случится снова, я не смогу быть просто доброй. Не хочу, чтобы думали, что я добрая из-за денег. Когда за простую помощь платят так дорого, это…

— Не понимаю.

Я тоже не понимала. Он впервые преградил мне путь. Да еще и смотрел сверху вниз с таким серьезным лицом — это пугало. Он был намного выше меня. Звук моего громкого глотка, казалось, эхом разнесся в ночи.

— Нельзя просто сказать «спасибо»? И телефон, честно говоря… я хочу вернуть.

Он молча смотрел на меня сверху вниз, потом медленно опустил руку. Напряжение спало. Он отступил на шаг и просто смотрел. Я вежливо сложила руки и сказала, что пойду, но тут…

— Не уходи, постой.

— Что?

— Я хочу спросить.

И его допрос начался снова.

— Почему тебе это не нравится?