Глава 30

В день линейки собирать в портфель было особо нечего. Едва я закинула почти пустой рюкзак на плечо, как завибрировал телефон. Слушая ставший уже привычным звук, я натянула носки. Сообщения от парня приходили все чаще, без всякого расписания.

После случая с объятием я больше не заходила к нему домой. Но был он рядом или нет, я постоянно чувствовала его присутствие. Этот поток сообщений каждый час мог бы показаться проявлением чистой влюбленности, но стоило копнуть глубже, как возникало чувство, что за этим скрывается что-то темное и липкое.

Проблема была в том, что, будь он луком с потайной гнильцой или липкой жвачкой, он мне нравился. Перед сном я вспоминала его объятия, а проснувшись, хотела услышать его голос. Умывание холодной водой, чтобы прийти в себя, уже не помогало. Буквы на синем экране телефона складывались в слова мгновенно.

「Принес домой щенка. Ты же любишь. Имя придумай сама.」

Я отвечала ему дай бог раз на десять его сообщений. Пролистала историю переписки.

「Попробовал сварить кимчи тиге на ужин, но вкуса нет.」 「Хочу пойти ловить улиток.」 「Когда там у тебя линейка?」 「Школа — старшая женская DD.」 「Я ненадолго выйду. Если придешь — знай.」 「Вернулся домой. Устал. Позвонишь?」

Я думала, что на игнорирование он ответит тем же, но частота его сообщений, наоборот, росла. Сегодняшняя новость про щенка все же заставила меня ответить. Сначала он ворчал про прогулки и ловцов собак, а к концу лета, видимо, растаял. Он не был злым по натуре, но я не знала, как объяснить то чувство тревоги, которое иногда возникало рядом с ним.

「Щенка зовут Хиндун-и.」

И все же тот факт, что я собиралась пойти к нему после линейки, говорил о том, что я тоже не в своем уме. Его правописание стало идеальным, а математику он самостоятельно подтянул до высокого уровня. Такими темпами он без труда сдаст следующий экзамен.

Это означало, что формальный повод для наших встреч — «подготовка к экзаменам» — растворился в воде. А значит, единственной причиной продолжать видеться оставались наши чувства. И за всё, что происходило с того дня, ответственность несли только мы вдвоем.

Отрицать влечение к нему было невозможно, но и признать его было нелегко. Выключив телефон и засунув его поглубже в сумку, я вышла из комнаты. И тут же столкнулась с мамой, собиравшейся на работу. Прошло не больше десяти минут с тех пор, как она пообещала подбросить меня до школы, но ее лицо уже успело побледнеть.

— Тетя постоянно звонит, Джи Он.

— Тетя?

Я притворилась невинной овечкой, но, похоже, тетя донимала маму вопросами о том, когда же лучше устроить примирение. Мама, довольная нынешней жизнью, свободной, как домашние штаны на резинке, была вся на иголках.

— Все время говорит мне, чтобы я уже извинилась. Ох, как надоело. В чем я виновата-то?

— Ну, это, на самом деле…

— На самом деле?

Мама, всегда самая нервная перед выходом на работу, резко вскинула глаза. От этого незначительного допроса я почувствовала себя нашкодившей девчонкой и опустила голову. Пальцы ног в белых носках невольно поджались.

— Тетя недавно приходила. Сказала, что хочет помириться. И я сказала, что, может быть, мама тоже…

— Зачем ты такое сказала?!

От ее реакции, более бурной, чем обычно, я вжала голову в плечи. Разозлившаяся мама даже уронила сумку с плеча и начала ходить кругами по гостиной. Я не знала, что она настолько ненавидит связываться с тетей, и чувство вины не давало мне поднять глаз. Та ложь была сказана лишь для того, чтобы поскорее отделаться от тети и побежать к парню. Я толкнула маму, которая только начала дышать свободно, вырвавшись из тени сестры. Принесла ее в жертву ради собственного удобства.

Чем ярче, прекраснее и волнительнее были воспоминания о времени с ним, тем более жалкой я себе казалась. «Девчонка, совсем голову потеряла из-за мужика». Слова, звучащие голосом тети, обвиняли меня.

— Ладно. Мама сама разберется, но впредь не говори тете таких вещей. Мне сейчас хорошо. Пожив без нее, я поняла. Насколько твоя тетя душный человек.

Когда мы только переехали и в Човари никого не знали, внимание и визиты тети были в радость. Особенно для мамы, потерявшей и родителей, и мужа. Но когда мы немного обжились, отношение изменилось.

Если мама поздно возвращалась или из-за работы уделяла мне меньше внимания, тетя злилась как дьявол. Тетя, курсирующая только между своим домом и нашим, не понимала сложной логистики работающей женщины.

— Пошли, пошли. Опоздаем.

Говорят, вкусивший свободы не сможет вернуться назад. Это лето без тети показало нам с мамой, что мы не так уж любим вмешиваться в жизни друг друга. Мама поняла, что со мной ничего не случится, если оставить меня одну, а я узнала, как весело гулять, не отчитываясь перед ними обеими.

Для меня, скоро выпускающейся и становящейся взрослой, свобода была как плод перед сбором урожая. Я пускала слюни на еще не созревший фрукт. Просто смотреть на него уже было приятно.

— После уроков домой? Или в библиотеку?

— Домой.

— Теперь в школе будут вечерние занятия?

— Ага.

— Ну хорошо. Как закончишь, позвони. Я заберу.

— …Мам.

— Что?

Она все еще не отошла от гнева и смотрела только на дорогу, поэтому слова дались мне с трудом.

— Я буду ездить на автобусе. Там один ходит в это время.

— На автобусе?

— Тебе же тяжело. Я уже взрослая, справлюсь. Ты же иногда еще подруге на заводе помогаешь.

Мама и так переживала из-за того, как я буду возвращаться домой. Услышав мои слова, она с облегчением уставилась на светофор и спросила:

— Точно справишься? Автобус — это тоже опасно.

— Может, мне тогда не ходить на вечерние занятия и заниматься дома? Ты же можешь поговорить с учителем.

— Дома? Разве дома можно нормально заниматься? Я и на каникулах волновалась.

— Так никого же нет. И я хорошо учусь, главное — договориться с учителем. Ездить поздно на автобусе — это трата времени и страшно. И тебя напрягать не хочу.

Это было наполовину правдой, наполовину ложью. Освобождение от вечерних занятий было огромной привилегией. Дома, конечно, можно учиться. Но истинной целью была свобода и от мамы. Я хотела сама возвращаться из школы, сама учиться дома и иметь свободное время, чтобы видеться с парнем, как на каникулах.

— Ну не знаю.

На этот раз у мамы сработала интуиция, и она не спешила соглашаться.

— Вечерние занятия все-таки нужны. Все ходят. Если страшно, звони. Тетю пришлю, если что.

Услышав, как она снова призывает ненавистную тетю, я поняла: разрешения мне не видать. И маме, и мне еще далеко до того, чтобы выбраться из-под тетиного влияния. Высадив меня у ворот, мама уехала в центр, а я, поднявшись на школьный холм, вошла в привычный класс, готовая к новому семестру.

Линейка не была чем-то новым — я видела это двенадцать лет подряд. Тем более в женской школе, где кругом одни и те же лица. И учителя всё те же.

В первый день нас отпустили пораньше, но я пошла пешком. Давление последнего семестра перед экзаменами и утренняя ссора с мамой легли тяжким грузом на душу. Не могла я не думать и о тете, ждущей примирения. Я доехала на автобусе только до горной дороги и вышла в Мэвари, в тридцати минутах ходьбы от дома.

Я сидела у реки, где были наши воспоминания с парнем, и смотрела на закат. Встану часа в четыре и приду домой как можно позже. Может, по пути загляну в дом с синими воротами, посмотрю на нового члена семьи — Хиндун-и.

Я шла, сама не зная, от чего бегу. Словно ходьба была единственным способом помочь себе. Я как раз перешла мост и оказалась у реки, где качался зеленый тростник.

— Эй!

Жара еще не спала. Передо мной, обливающейся потом, возник парень в школьной форме. Он сидел на велосипеде и был одет в форму той же школы, где учился покойный Ы Джу. Черный велосипед, рассекая речной ветер, подкатил ко мне и остановился. У незнакомого парня были коротко остриженные волосы, будто под машинку. Похоже, примерный ученик, строго соблюдающий правила.

— Давай поговорим.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver