Онлайн чтение книги Прежде чем стать орхидеей Until Becoming an Orchid
1 - 31

Вечерняя река, где, даже если бы меня столкнули в воду, никто бы не пришел на помощь. Парень сказал подождать минуту и развернул рюкзак, висевший у него на спине. Открыв молнию, он достал белый пакет. Я не испугалась внезапного появления незнакомца только из-за его чересчур добродушного лица.

Но с появлением белого пакета я передумала. Я не стала брать непрозрачный пакет, а просто тупо смотрела на него. Парень нахмурился, словно его это раздражало.

— Возьми.

— Что это?

Мне не понравилось, что он без представления перешел на «ты». Видя, как я настороженно отступила, парень посмотрел на меня с обидой.

— Ты же подруга Кан Ы Джу. И его брата знаешь.

Услышав неожиданное имя, я разжала скрещенные на груди руки. Парень потряс белым пакетом, словно говоря «бери быстрее», и сказал:

— У нас в классе есть Хён Сик и его шайка. Они только и делают, что пакостят, и учатся ужасно. Это вещи, которые они отобрали у Ы Джу. Услышали, что Ы Джу умер, и решили выбросить в печь для сжигания мусора, мол, плохая примета.

Объяснение показалось убедительным, поэтому я не убежала и взяла пакет. И заодно прочитала желтый бейдж на его груди. Сон Ги Чхоль. После упоминания имени Ы Джу я притихла, и мы постояли на ветру, а потом он снова поставил ногу на педаль.

— И не ходи здесь одна. Опасно.

— ...Ты поехал за мной, чтобы отдать это?

— Я, это... живу в Мэва-ри. Тот ресторан форели, куда ты ходила — это заведение моей бабушки. Видел тебя там. Я знал, что тот мужчина — брат Ы Джу. Видел его однажды. Случайно.

Он представился четко и по делу, а затем тронулся с места. От проезжающего мимо Сон Ги Чхоля пахло клубничным шампунем. Оторвав взгляд от спины парня, который помахал рукой на прощание и исчез, я открыла белый пакет. Кошелек для мелочи, студенческий билет, бутылка для воды, пенал и четки-браслет, про которые я даже не знала, принадлежали ли они Ы Джу. Обобрали его подчистую, сволочи.

Забытые чувства нахлынули, и к глазам подступили слезы, но тут раздался скрип тормозов Сон Ги Чхоля: ки-ик, ки-ик. Уехавший уже далеко вперед Сон Ги Чхоль обернулся и посмотрел на замешкавшуюся меня.

— Тебя проводить?

— Что?

— Девушке одной тут опасно. Я провожу до Чхова-ри.

Вмешательство Сон Ги Чхоля не показалось мне неприятным. Я подошла к велосипеду, который ждал меня. Сон Ги Чхоль слез с велосипеда и тихо пошел рядом. Берег реки, где смешивались шуршание белого пакета, звук велосипедных колес и дыхание Сон Ги Чхоля. От воспоминаний об Ы Джу в груди защемило, и я захотела поговорить с ним, пока мы не дошли до Чхова-ри.

— Ы Джу...

— Тот брат...

Мы с Сон Ги Чхолем начали говорить одновременно и встретились глазами. И тут же смущенно отвели взгляд. Сон Ги Чхоль, чье лицо казалось мне смутно знакомым, вовсе отвернулся, предлагая мне говорить первой.

— Ты был близок с Ы Джу?

— Куда там. Я тоже трус. Такой же неудачник, который тайком собирает вещи, когда человек уже умер.

В этих коротких и сухих словах чувствовалась вина и сожаление. Пусть неудачник, но он лучше меня. Я даже не знала имен тех, кто мучил Ы Джу, и не подумала поискать вещи, оставшиеся от него. Говорила, что буду помнить его всю жизнь, а сейчас думаю только о его брате. Под тяжестью оседающего сердца мой шаг замедлился. Сон Ги Чхоль подстроился под мой темп и осторожно наклонил голову.

— А с тем братом ты близка? Даже форель ходили есть вместе.

— Познакомилась на похоронах Ы Джу. К тому же он переехал в Чхова-ри. В дом, где жил Ы Джу.

— Хм.

Издав этот непонятный звук, Сон Ги Чхоль молчал всю дорогу, пока мы не дошли до въезда в Чхова-ри. Звук вращающихся колес стих, и я посмотрела на него. Пришло время закончить нашу короткую и неловкую встречу прощанием. Но Сон Ги Чхоль, пылающий краснее заката, замялся с прощальными словами.

— Это... Ты, наверное, не помнишь, что мы были в одном классе во втором классе начальной школы.

— В начальной школе?

— Ага, мы сидели за одной партой. Я тогда выпил не то молоко в обед, и меня вырвало. А ты сказала учителю и сохранила это в секрете от других ребят. И одежду принесла.

К концу фразы голос Сон Ги Чхоля задрожал от волнения. Конечно, я не помню. Я с трудом вспоминаю имена одноклассников из средней школы. Я вздрогнула лишь от мысли, что и тогда моя тяга помогать всем подряд была значительной. Сон Ги Чхоль, который был очень застенчивым, покраснел носом и почесал затылок.

— Не помнишь — так не помнишь. Просто хотел сказать, что знал тебя раньше. Иногда проезжал на велосипеде и видел тебя с Кан Ы Джу.

Он наблюдал за мной гораздо дольше, чем я думала. Сон Ги Чхоль сказал, что ему пора, и сел на велосипед. Раз он живет в Мэва-ри, мы могли видеться по дороге в школу. Автобус, на котором я езжу, проходит через Мэва-ри в Чхова-ри.

Глядя на быстро удаляющегося Сон Ги Чхоля, я тоже пошла своей дорогой. Я колебалась, идти сегодня к мужчине или нет, но теперь, когда появился повод, шаг стал легче. Просто пойти посмотреть на Хиндунги — такой причины мне не хватало для решимости.

Мои шаги, легкие от глупой радости, направились прямиком к дому мужчины. На самом деле, мое истинное желание было именно таким. Я хотела увидеть его. Мои глаза и сердце всегда были обращены к нему.

С легкой улыбкой я бежала по Чхова-ри, где догорал закат. Поклонилась дяденьке, возвращавшемуся с поля на тракторе. Нацепив маску примерной ученицы, я прошла по безлюдной вечерней деревенской дороге и свернула в переулок.

Вспоминая нашу бурную историю встреч за последние дни, я не заметила, как время перевалило за семь вечера. Момент осознания чувств к мужчине не был драматичным, как в кино, или романтичным, как в сериале. Это случилось, когда я увидела переулок с мусорными пакетами и синие ворота, из-под которых пробивался свет. Я люблю этого мужчину. Рационально, эмоционально, как мужчину или как человека. Но мне нужно было время, чтобы признать это чувство и показать его без стеснения. У меня, девятнадцатилетней, нет уверенности, чтобы преодолеть все препятствия. Разве сейчас не худшая ситуация и худшие условия для таких праздных игр в чувства?

Казалось, в грудь ворвался ветер. Ноги парили над землей. Я представила мужчину, спящего с Хиндунги на руках, за этими синими воротами.

Да. Причина, по которой мое отношение к нему покатилось по наклонной после того первого объятия, в том, что я лучше всех знала, что люблю его. Приближающиеся вступительные экзамены, классный руководитель, видящий в людях лишь цифры, история жизни мамы, которую нельзя слушать без слез — всё это преграждало путь к мужчине, вызывая головную боль.

Я даже собиралась прогулять вечернее самообучение, чтобы выкроить время для встречи с ним в его доме. Разум, мечтающий об идеальном будущем, вызывал чувство вины и упрекал меня, но не мог остановить мое сердце, бегущее к синим воротам.

Мне нравится этот мужчина. Объятия были хороши. Мне нравится его особая забота, к которой можно привыкнуть как к наркотику. Просто Кан Ы Тэ мне нравился. Я ревновала, когда он разговаривал с работницей пиццерии. Злость раздувалась, как рыба-фугу под атакой. Разум не мог признать, но сердце спокойно делало это за него. Вдох и выдох были горячими.

Может, просто признать эту любовь и встречаться с ним спокойно? Когда я стану взрослой, можно будет сколько угодно наслаждаться запахом его мыла. Если встречаться тайно, как сейчас, ни мама, ни тетя, ни школа не узнают. Я умная, а мужчина осторожен. Я же не замуж за него собираюсь завтра.

Я не хотела, чтобы свобода, счастье и сладкое чувство, которое я испытываю рядом с ним, закончились этим летом. Нужно лишь немного подпилить углы совести. Тогда я смогу тихо прожить до выпускного, стать взрослой и уехать из Чхова-ри вместе с ним.

Он сдаст экзамен на аттестат, будет зарабатывать деньги своим делом, о котором я мало знаю, и если мы тихо продолжим нашу связь, у меня появится смелость признаться. А если расстанемся до этого — что ж, значит, не судьба. Чувство, начавшееся с самооправдания, укоренилось в сердце как убеждение.

Но рука, которую я протянула к дверной ручке, сделав глубокий вдох, схватила лишь пустоту, потому что дверь открыли с другой стороны. Я столкнулась с человеком, выходящим из ворот. Мы застыли с протянутыми руками. Передо мной стоял мужчина в черном костюме. Словно растерявшись, он, не закончив шаг, начал медленно отступать назад.

— Я думал, ты сегодня не придешь.

Хотя я отвечала сухо, не говорила, когда приду, и вообще вела себя несносно, его слова прозвучали так, словно он ждал меня. К тому же он, отступив в сторону, приветствовал меня так ярко и сияюще, словно включили лампочку.

— Всё-таки собака — отличный предлог. Заходи.

Я решила признаться в Рождество через год. Если бы только эта улыбка не соблазняла меня, если бы он не признался, что позвал меня под предлогом собаки.

— Я...

— М?

Я хотела признаться тогда, когда мы встретимся как взрослые люди, и я избавлюсь от своей незрелости.

— Хочешь сока? Если нужно печенье, скажи. Я сейчас сбегаю куплю.

Но услышав про сок, печенье и его сладкий голос, словно он звал меня ласковым прозвищем, я поняла, что не смогу ждать целый год. Тетя была права. У меня язык без костей.

— Ты мне нравишься.