Онлайн чтение книги Прежде чем стать орхидеей Until Becoming an Orchid
1 - 23

Глава 23

Задача по математике номер 1 — верно. Телефон нужно вернуть. В нашем классе тоже были ребята без мобильников. В Човари у всех домашние телефоны, а у людей с понятным радиусом передвижения нет нужды таскать с собой дорогие трубки. Поэтому, если у меня, обычной школьницы, появится телефон, на меня будут коситься. А носить его скрытно, как шпион в кино, я не смогу. Надо вернуть.

Задача по математике номер 2 — верно. Кстати, телефон-то он дал, а почему не звонит? Отдать телефон в качестве платы за подержанный велосипед — это что вообще такое... Человек, у которого нет денег на больницу, дарит телефон?

Задача по математике номер 3 — верно... Задача номер 18 — верно. Думала, ошибусь, но решила правильно. Мои мысли были почти полностью поглощены телефоном: то я заряжала его, то выключала, то снова включала из-за какой-то прихоти и прятала в ящик стола. Концентрация рассеивалась из-за ожидания звонка.

Задача по математике номер 19 — неверно. В порыве чувств я швырнула ручку, и она покатилась по экзаменационному листу. Схватившись за голову, я уткнулась лицом в стол. Ошиблась в типе задач, в которых раньше никогда не ошибалась. Раздражение вспыхнуло мгновенно, и я рывком открыла ящик стола. Достала лежащий там ничком телефон.

Зашла в список контактов — там было сохранено всего одно имя.

Кан Чан Ми (Роза)

— Кан Чан Ми? Это имя, вызывающее усмешку, пробудило любопытство. Можно сказать, ему удалось отвлечь меня от злости из-за девятнадцатой задачи. Словно по ошибке, мой палец скользнул по экрану, и я нажала вызов.

Гудки... Гудки... Звук соединения длился, пока в какой-то момент мир не затих. Я осторожно заговорила с первой в мире розой, у которой есть рот.

— Это телефон Кан Ы Тэ, верно? Я не знала всех тонкостей, но разве для звонка не нужно, чтобы тариф был оплачен? Стоило набрать номер, как реалистичные опасения подняли голову.

— Алло? Я ошиблась номером? Кан Чан Ми... щи? Имя хоть и старомодное, но не то чтобы совсем невозможное. В ответ раздался смешок. Голос был слишком низким и грубым для того, кто носит имя «Роза».

— Зачем вы так шутите?

— Ты где?

— Что? Я? Дома.

— Телефон нравится?

Я наклонила голову, услышав его слегка заплетающуюся речь.

— Вы пили.

И он тут же подтвердил, что мне не показалось.

— Ага.

Ответ прозвучал медленно, будто ему не хотелось говорить. Роза с человеческим ртом теперь еще и пьет. У меня вырвался вздох, но он, казалось, собирался повесить трубку. Воспользовавшись паузой, он явно хотел исчезнуть.

— Мне это не нужно. Я положу его обратно в ваш почтовый ящик.

— Почему?

Он спросил это так, будто искренне не понимал. Меня это и возмущало, и в то же время заставляло беспокоиться: как бы этого наивного человека, не знающего жизни, где-нибудь не облапошили.

— Такие дорогие подарки соседям не делают.

— Ты же дала мне велосипед. Тебе можно, а мне нельзя? Не надо так делить.

— Велосипед столько не стоит. Идите лучше домой. Вы же еще и тариф оплачиваете. И оформлен он на вас.

— Джи Он-а.

Я уже собиралась сбросить вызов, когда он снова заговорил. Зная, что так нельзя, я всё же снова прижала телефон к уху. Поняв, что я не отключилась, он рассмеялся, как озорной мальчишка.

— Я попробовал сделать, как ты говорила позавчера.

— Что именно?

— Притвориться. Ты же сказала, что притворство лучше.

— …Я так сказала?

— И деньги потекли рекой. Так много. Ты, кажется, умная. Умнее меня.

Мудрость жизни… это было не то. Лучше бы я научила его чему-то действительно полезному и мудрому. А я научила его предрассудкам, приспособленчеству и хитрости. И это снова изменило его жизнь. Это значило, что я стала занимать в его мире еще больше места.

Пьяный вдрызг, он издал звук, будто уронил голову на стол. Следом раздался звон бьющегося стекла.

— Где вы сейчас?

— Здесь? Не знаю. Какая разница.

— Скажите, что видите вокруг.

— Хм… У меня зрение плохое. Тут палатка у ручья.

— Есть кому вас проводить?

— Ян Джи Он.

— Хватит меня звать. Отвечайте на вопрос.

— Я тебе не нравлюсь?

Спросил он сонным, умирающим голосом. У него, похоже, не осталось сил даже прикусить губу. Мое беспокойство было не вопросом «нравится — не нравится». Этот человек был ненормальным с самой первой встречи. И у меня просто не хватало духу справиться с таким, как он. Как бы я ни пыталась казаться невозмутимой. Я боялась, что однажды не смогу его оттолкнуть. Что увязну в нем так глубоко, что не смогу выбраться. Что он перейдет черту, проведенную мной. Проще говоря, я боялась, что мы с ним разрушим Эдемский сад мамы и тети.

— Я же говорил. Нельзя быть доброй к такому, как я.

— …Послушайте.

— Но я ничего не собираюсь с тобой делать.

И вот он сидит перед этой чертой, шлепнувшись на землю, и смотрит на меня снизу вверх невинными глазами.

Я помогла ему с базой для экзаменов, мы быстро прошли программу. Долг за спасение от домогательств репетитора я давно вернула. Дальше он наверняка справится с учебой сам. У него было достаточно амбиций.

А когда начнется второй семестр, нужно будет сократить встречи. Про университет и говорить нечего.

— Просто никто раньше меня такому не учил. Спасибо тебе.

— ……

— Я велосипед покрасил. Придешь посмотреть?

— Послушайте…

— И улиток давай половим.

— Я… В общем. Мне за вами приехать?

— …….

— Алло?

— Вот видишь.

— Что «видишь»? Где именно эта палатка у ручья?

— В том, что ты мне немножко нравишься, есть и твоя вина. «Ты поел?», «Почему ты так живешь?», «Почему так одеваешься?»…

Слово «вина», или скорее «ответственность», отрезвило меня сильнее, чем признание в симпатии. Да. Я девятнадцатилетняя девчонка, которая хочет проявлять сочувствие и доброту, но ответственность для меня непосильна. Взрослые, от которых я получала помощь, которыми восхищалась, умели держать дистанцию. А я этой границы не знала. И при этом мне было неудобно, когда он её переступал.

Когда дрожь от шока, вызванного его словами, дошла до рук, связь прервалась.

Ответственность.

Сглотнув вязкую слюну, я перезвонила. Гудки тянулись дольше прежнего, но его голоса я так и не услышала. В итоге я достала из ящика кошелек и встала.

— Куда ты?

Выйдя из комнаты, я наткнулась на маму, переодевшуюся в розовую пижаму. Она сидела у туалетного столика в гостиной, и в зеркале ее глаза боролись со сном. Темные круги под ними словно укоряли меня. Я застыла, вцепившись в дверную ручку, с совершенно пустым выражением лица.

— А?

Мама перестала наносить крем, удивленно глядя на дочь, застывшую столбом. Если я сейчас начну запинаться, тайна с мужчиной раскроется. Я прикусила язык коренными зубами, чтобы прийти в себя.

Не теряй голову.

Черта, которую нельзя переступать этому мужчине, — это мои мама и тетя. На моей шее висел долг — не разрушить их надежды. Мы с ним никогда не сможем стать друзьями в открытую. Если я пойду туда, куда зовет сердце, и случайно оглянусь, то увижу плачущие лица мамы и тети.

— Там, это, подруга. Джи Хе. Сказала, надо что-то отдать. Попросила выйти к остановке, поговорить ненадолго.

— Вещь отдать или поговорить?

— И то, и другое?

— Ты быстро? Мама так спать хочет.

— Ага, это тут рядом. Прямо здесь, ну, у нее какие-то проблемы, кажется?

— Эта Джи Хе тоже странная. В такую ночь...

Имя Джи Хе, с которой мы оказались в разных классах и теперь едва здоровались, вырвалось само собой. Если девочка хорошо учится и из приличной семьи, мама обычно не возражает.

Она поплелась в спальню, волоча ноги от усталости. То, что сон затуманил ее бдительность, тоже сыграло мне на руку. Чтобы не вызвать подозрений, я тихо вышла и обулась.

Надо вызвать такси. Был один номер, который я выучила на всякий случай.

Что я вообще творю?

Зная, что так нельзя, мои пальцы всё равно набирали номер «Розы». Как описать это чувство — смесь страха быть пойманной, тревоги и беспокойства, которые вместе рождали странное удовольствие?

Это была плата за первый в жизни побег. Логика примерно та же, что и сердцебиение после ужасно сладкого шоколада. Нельзя сказать, что в моих шагах к стоянке такси было только лишь беспокойство.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 70 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver