Онлайн чтение книги Прежде чем стать орхидеей Until Becoming an Orchid
1 - 24

Глава 24

В комнате Старика всегда играла классическая музыка из радиоприемника и стоял готовый чай санхвача с плавающим в нем яичным желтком. Старик, обладавший скверным характером, начинал ворчать и портить атмосферу во всем доме, если эти два условия не соблюдались.

Ы Тэ, не имевший особых предпочтений ни в музыке, ни в парфюме, не понимал причуд Старика. Он не знал ни одного имени певца и был благодарен просто за то, что у него есть мыло, чтобы помыться, не говоря уже о духах.

Старику, похоже, очень не нравилась эта «бесцветность» и «безвкусность» Ы Тэ. Он заставлял его слушать музыку, требовал сказать, какая еда ему нравится. Такое внимание Старика к Ы Тэ вызывало ревность у других кандидатов. Но Ы Тэ было плевать. Главное — выплатить долг, а единственной целью было продержаться здесь как можно дольше.

Других целей пока не намечалось. Он никогда не думал, что наследство Старика достанется ему, и не желал лезть в большие разборки, чтобы прославить свое имя. Жить средне, не падая на самое дно, и в конце концов найти «того мужчину». Отца, который обменял старшего сына на долги, сожрал двух жен и в итоге погубил младшего сына. До тех пор он планировал потакать прихотям Старика, какими бы странными они ни были. Только до тех пор.

— Ы Тэ.

— Да.

Кажется, его поведение, вызванное радостью от успешной сдачи экзаменов, напугало Ян Джи Он. Он не знал, почему именно она испугалась, но отлично знал выражение лица человека, охваченного страхом. Она действительно начала мямлить что-то невнятное, а на следующий день перестала приходить. Со злости он явился на работу, где ему было велено не появляться до получения аттестата. Выполнял работу, больше похожую на неоплачиваемое волонтерство. Но стоило наступить следующему утру, как Ы Тэ снова садился в автобус до Човари.

На всякий случай. Вдруг на следующий день придет гость.

— Теперь и сигареты покупаешь, и зажигалку подносишь, и улыбаешься. В душе какие-то перемены произошли?

Старик собственноручно протирал тряпочкой листья орхидеи, называя её своей любимицей. Ы Тэ не понимал, как протирание травы может быть хобби, но решил проигнорировать и это.

Сказав, что сегодня дежурить будет он, Старик вдруг перевел разговор на другое. Вспомнив учителя этики из Човари, Ы Тэ тихо ответил:

— Кто-то сказал мне, что лицемерие лучше, чем демонстрация гнилой натуры.

— А? Кто?

Глаза Старика округлились от шутливого тона подчиненного, который всегда был мрачнее тучи. Он даже отложил тряпку, словно требуя немедленного ответа, и уставился на губы Ы Тэ. Реакция Старика точь-в-точь напоминала маленького Ы Джу, ждущего дня зарплаты отца.

— Репетитор.

— А, точно. Ты же говорил, что берешь уроки. Ну и как? Учиться получается?

— Набрал выше среднего.

— Вот как. Ты выглядишь так, будто хорошо учишься.

Словно потеряв интерес к протиранию орхидеи, Старик снял трубку телефона. Ответ на звонок по внутренней линии пришел быстро.

— Ага. Сюда две чашки санхвача.

Это был тот самый чай, который так любил Старик, фанатично следивший за своим здоровьем. Вытирая руки заранее приготовленным влажным полотенцем, он кивком указал на стул. Ы Тэ, поклонившись, сел на стул для гостей, сохраняя безупречную осанку. Видимо, его назначили «собеседником для скучающего Старика». Это было неплохим способом убить время. Дома его всё равно никто не ждал, а Човари без Ян Джи Он был все равно что темный лес с выключенными фонарями.

Вскоре тетушка Ким, работавшая на кухне, поставила на стол две чашки чая и ушла. Ы Тэ, чьи манжеты унаследованного костюма уже обтрепались, принял чашку, стараясь не выдать своей бедности.

— А, хорош вкус.

Отхлебнув чая с плавающим желтком, Старик довольно крякнул. Ы Тэ, у которого почти не было понятий «вкусно» или «невкусно», выпил половину залпом. Старик внимательно посмотрел на то, как Ы Тэ ставит чашку на стол, и на его губах появилась многозначительная улыбка.

— Знаешь, почему остальные ублюдки так бесились из-за тебя?

— Не знаю.

— Именно поэтому.

— Что?

— Потому что не знаешь. Они знают, а ты — нет. От этого у них кишки от зависти сводит. Говорят, тебя из-за этого часто били.

Старик, конечно же, знал о тех аморальных побоях. Этот факт не мог уже ранить, поэтому Ы Тэ просто молча кивнул.

— Знаешь, у меня было три сына.

— Да.

Ы Тэ слушал вполуха, сосредоточив все остальные чувства на чае. Каждый раз, когда Старик делал паузу, он делал маленький глоток. Из-за среды, в которой он рос, ему было неловко разговаривать за едой. Только с Ян Джи Он он мог забыть о еде и сосредоточиться на беседе.

— Но все умерли. Второй был последним. Ушел в реанимации.

— Да.

— Смотри-ка, смотри. Нутро не меняется. Сделай хоть грустное лицо или подлижись немного.

Разговор о сыновьях, видимо, испортил аппетит, и Старик отодвинул любимый чай на край стола. Вместо этого он сунул в рот крепкую сигарету, но не прикурил. Говорит, так он бережет здоровье. Ы Тэ лишь мысленно усмехнулся этой нелепости.

— Гадалка, которая заняла у меня денег, сказала, что все трое сыновей умрут. Я не поверил. Но странно, это постоянно крутилось в голове, а потом…

— Может, совпадение?

— Один — совпадение, два — совпадение, но три — это уже судьба. Взамен она сказала, что если я возьму толкового приемного сына, то на старости лет мне крупно повезет. Так она меня утешала.

Старик, сжав в зубах сигарету, похожую на белую спичку, подло ухмыльнулся.

— Вот оно. То, чего не знаешь ты, но знают другие.

Ы Тэ периодически прокручивал в голове лекцию Джи Он о том, что притворство лучше правды. В его жизни впервые появились правила и этикет. Это было чертовски неудобно. Ы Тэ каждый день слышал протест, бурлящий в груди, требующий вернуться к прежней жизни.

— Меня такое не интересует. Я даже долг отца не выплатил.

— Ты мне нравишься. Ты первый, кто пришел сюда и выплатил долг. Остальные думают, что раз расплачиваются телом, то деньги возвращать не надо. Тем более такой, как ты, у которого ни кола ни двора.

Старик сильно заблуждался. Просто деньги на жизнь, которые собирал Ы Джу, казались грязными и невыносимыми, а еще Ы Тэ не хотел оставлять отцу ни малейшего шанса, поэтому он выгреб всё, что было, и отдал Старику. Но сейчас был именно тот момент, о котором говорила Ян Джи Он. Не раскрывать истинных мыслей, а прикрыть их лицемерной улыбкой.

— Всё-таки ты мне нравишься.

Старик со странным выражением лица в тот же день выдал Ы Тэ огромную сумму на карманные расходы. И добавил, чтобы тот заходил почаще, даже без дела, докладывать об успехах в учебе.

Удивительно. Совет Джи Он приносил выгоду в его мире. Слова девятнадцатилетней девчонки стали ответом на всё. Ы Тэ с тугим кошельком открыл телефон, ища, куда потратить деньги. Кроме людей с работы, список контактов был пуст — ни друга, чтобы поесть или выпить. Он тут же зашел в салон связи в городе и купил еще один телефон. Владельца нового номера он сохранил как [Ян Джи Он]. Впервые в жизни в его телефоне появился контакт женщины, знакомой, не являющейся семьей.

***

От ощущения, что яркий закат клюет его в глаза, Ы Тэ тряхнул головой и проснулся. Он помнил только, как, не желая идти домой, зашел в палатку у ручья. Перевернувшись на затекшем теле и уставившись в потолок, Ы Тэ пошарил рукой по полу в поисках телефона. Но вместо прямоугольного корпуса пальцы наткнулись на шуршащую бумагу. Машинально поднеся листок к носу, Ы Тэ чем дольше читал, тем шире раскрывал глаза.

Вскоре он резко сел, вглядываясь в белый листок, и выудил воспоминание о прошлой ночи.

— Тяжелый… Держись…

Смутно вспомнилась сцена, как маленькое, хрупкое плечо поддерживало его, таща до самого дома. Он поспешно умылся всухую, встал и еще раз сосредоточенно прочитал написанное на бумаге.

Дома нечего есть. Пошла ловить улиток, чтобы помочь тебе с похмельем.

Видимо, он несколько дней ленился ходить за продуктами, и холодильник опустел. В знак самобичевания Ы Тэ легонько хлопнул себя по щеке и поспешил наружу. Солнце садилось. Натянув разные ботинки, он вскочил на велосипед.

Какую ошибку он совершил? Почему он допустил это? За всю жизнь он ни разу ни на кого не опирался. Даже на отца или мать. Они были лишь грузом под названием «родители», но никогда не были кем-то для одинокого Ы Тэ. Даже когда не на кого было опереться, он прекрасно ел и жил один. Жена, возлюбленная, спутник жизни — он думал, что в этом нет ничего особенного. Такой была его жизнь.

Добравшись до пустыря у реки, Ы Тэ резко затормозил. Виден был холм, полностью окрашенный в цвета заката, и текущая под ним река. Даже бросив громоздкий велосипед и побежав, Ы Тэ удивлялся самому себе.

Куда он, черт возьми, бежит? Зачем отдал телефон женщине? Почему так рад видеть её спустя всего несколько дней?

Он искал человека взглядом, спускаясь вдоль моста, и его шаг замер в низовьях реки. Он увидел спину женщины, зашедшей в воду, предварительно закатав штаны до бедер. Алые блики света, словно работая веслами, плыли вниз по течению и обнимали её икры. Поднимая корзину, которой она шарила по дну, женщина разогнула спину. Капли воды, стекающие по её запястью, напоминали дождь в ясный день.

— Ой?

Обернувшись с корзиной улиток, женщина испуганно дернулась. Она заметила Ы Тэ на холме. В этот момент она потеряла равновесие и начала заваливаться назад. Пытаясь спасти корзину, она вскинула руки вверх. Из-за этого падение только ускорилось. Напуганный Ы Тэ, сам того не осознавая, сорвался с места и скользнул вниз по склону. Раздвигая руками жесткий зеленый тростник, он прыгнул в реку. С громким всплеском исчезнувшая под водой женщина вынырнула на поверхность.

— Ха!

Мокрые волосы мягко легли на её согнутые плечи. Круглые черные глаза и влажные губы звали его.

— Когда вы пришли? Я почти закончила.

Ы Тэ медленно спрятал за спину руку, ставшую бесполезной. Странно.

— Вы протрезвели?

Странно.

— Ага.

— Тогда выходите. Скоро стемнеет, и ничего не будет видно.

— Ага.

Странно.

Важную часть жизни.

— Идемте.

Было чувство, словно её украли.