Онлайн чтение книги Прежде чем стать орхидеей Until Becoming an Orchid
1 - 19

Ужасно жаркие дни прошли, и летние каникулы подошли к концу. Тетя втайне надеялась, что мама позвонит, но мама, познавшая счастье жизни без сестринского вмешательства, стала поистине свободным человеком.

У тети было много денег, трое сыновей (пусть и не родных) и богатый муж, который души в ней не чаял. В сравнении с ней у моей мамы доходы упали из-за открытия поблизости нового салона с современным оборудованием, и ей пришлось умолять, чтобы получить подработку, которой она раньше занималась от скуки. Мама, которая со спокойной душой отправляла меня в платный читальный зал в городе, пока за мной приглядывала тетя, теперь попросила временно заниматься только дома. Конечно, я и без курсов поддерживала хорошие оценки, но моя маленькая комната не могла сравниться с условиями читального зала.

Наблюдая за жизнью этих двух женщин, я глубоко задумывалась о критериях счастья. Ведь ни тетя с ее деньгами, ни мама с любимой дочерью не выглядели особо счастливыми. Стану ли я счастливой, если, как хочет мама, устроюсь на постоянную работу в компанию, и, как хочет тетя, выйду замуж за мужчину с хорошими условиями?

— Послушайте.

— М?

— Вы закончили на сегодня?

Слово «оппа» еще не прижилось ни в ушах мужчины, ни на моем языке. До начала учебы 24 августа оставалось около десяти дней. Экзамен на аттестат был и в августе, но мужчина сказал, что будет сдавать в апреле следующего года. Он тратил довольно много времени на математику. Я спросила, собирается ли он на естественно-научное направление, но он ответил, что пока не знает, куда хочет.

— Еще нет.

Мужчина не отрывал глаз от книги, словно книжный червь. В таланте просто получать удовольствие от учебы он уже превзошел меня. Он начал учиться по принуждению, но благодаря этому его жизнь, кажется, прояснилась.

— С языком туго.

— Что?

Я закончила наблюдать за ним и хотела сосредоточиться на своей учебе, но он продолжил разговор. Подняв глаза, я увидела, что он смущенно опустил взгляд.

— Немного застрял.

Мужчине, который из-за проблем с правописанием почти не читал книг, было трудно понимать литературные выражения и тексты. Но время решит и это.

— Знаете.

— А?

— Хотите в эту субботу устроить экзамен?

— Экзамен?

— Как настоящий. Я распечатаю вопросы.

Когда закончатся летние каникулы, я не смогу приходить так часто, как сейчас. В школе будет вечернее самообучение, а если я задержусь, мама приедет за мной. Мы сможем иногда видеться по свободным субботам и воскресеньям, но придется подстраиваться под школьное расписание.

— Я еще слаб. Нужно больше учиться.

Поэтому я тайком возводила в сердце стену расставания. Посмотрите-ка. Мужчина и во сне не догадывается об этом. Истинные намерения человека не знает никто, кроме него самого. В этот момент, поворачивая голову, я увидела оранжевый цветок, свесившийся через забор. Всего один цветок, увядающий от жары, но при виде него мое сердце озарилось радостью.

— Здесь даже кампсис цветет.

— Кампсис?

Мужчина проследил за моим взглядом и посмотрел на цветок за забором. В его глазах не было особого интереса.

— Слышал, если потрогать такой и потереть глаза, можно ослепнуть. Осторожнее.

Надо же, смотрим на один цветок, а впечатления такие разные. Меня вдруг рассмешило, как он невозмутимо ест рисовый пирожок, не отрывая глаз от текста. Пирожки с фасолью принесла мама с фабрики — целый пакет. Она велела угостить друзей, но в итоге всё досталось мужчине. У этих пирожков есть фатальный недостаток: их трудно есть аккуратно. Как и следовало ожидать, белая пудра прилипла к уголкам его рта. Пф-ф, — смешок вырвался у меня, и мужчина поднял голову.

— Чего?

— Вкусно?

— Ага.

— Говорят, из известной пекарни. Но, это... у вас на губах немного...

Я указала точно на место, где прилипла пудра, но мужчина лишь покачал головой.

— Все равно опять испачкаюсь.

— Стряхнуть, съесть, стряхнуть, съесть.

— Съесть и стряхнуть.

— Ха.

Его одержимость едой заслуживала признания. Он не зарился на чужое, но свое охранял яростно. Мужчина, запихнувший в рот огромный кусок и раздувший щеки, был похож на белку, готовящуюся к зиме. Я пыталась сдержаться, но смешки продолжали вырываться.

— Реально, извините, но это очень смешно.

— Ты тоже.

— Я вообще-то скучный тип. Примерная ученица.

— Никакая ты не примерная.

— А кто же я тогда?

— Приходишь сюда и тусуешься со мной. Значит, не примерная.

— Я хулиганка?

Внезапно мужчина перестал жевать и уставился на меня. Словно живя в остановившемся времени, он вдруг поспешно зажал рот рукой.

— Ха!

И уткнулся лицом в стол, пряча его. Его трясущиеся плечи были показателем того, насколько ему смешно. Невероятно. Рассмешить этого мужчину, у которого, казалось, не хватает винтика, до такой степени. Каждый раз, когда друзья будут называть меня скучной зубрилой Ян Джи Он, я буду рассказывать им этот случай. Как я заставила самого странного и угрюмого мужчину в мире держаться за живот от смеха.

— Ха-ха!

Чтобы проглотить пирожок, мужчина выпил апельсиновый сок из стакана. Вытер рот салфеткой, как я велела, продолжая ронять мелкие смешки.

— Видела бы ты свое лицо, когда спросила: «Я хулиганка?».

Мужчина, который говорил сам с собой и смеялся сам с собой, взорвался настоящим хохотом. Знаете, бывает такое. Другим не особо смешно, а ты катаешься по полу. Мужчина попал именно в такое состояние.

— Ха...

И я, наблюдавшая за ним пять минут, заразилась его смехом. Жаркое лето, зная свою очередь, отступало. А мы, раскрасневшись, смеялись, как дети, брызгающиеся водой в ручье. Когда смех одного затихал, начинал смеяться другой, и мы попали в бесконечный цикл хохота.

И тут я совершила то, чего делать категорически нельзя. Нельзя давать обещания в моменты, когда эмоции подавляют разум — будь то великая радость или великая печаль. Но в тот день я увидела любимый цветок, погода была мягкой, как весной, а мужчина, улыбающийся прищуренными глазами, был красив. И из-за этого я дала обещание.

— Если сдадите экзамен выше среднего...

Мужчина, на лице которого еще играла улыбка, посмотрел на меня сияющим взглядом. В уголках его губ таилось озорство: ну-ка, послушаем, что ты скажешь.

— Если сдам выше среднего. Угостишь обедом?

Это было слишком банально. Мы ели вместе и вчера, и сегодня. В мою голову пришла жадная мысль подарить что-то особенное. Просто так. Без причины.

— Я отдам вам велосипед.

— Велосипед?

— Вы же постоянно ходите пешком, если автобус не приходит. А характер у вас нетерпеливый.

Как раз тетя купила мне новый, и со старым было непонятно, что делать. Мне не нужны два велосипеда. Пусть он привычный и потертый, но если его немного подремонтировать, можно отдать мужчине.

— Он мой старый, если вы не против.

— Он же дорогой, наверное.

Лучше отдать его мужчине, которого я, возможно, буду видеть проезжающим мимо, чем сдать старьевщику.

— Вовсе нет. Можете перекрасить в любой цвет. Купить краску и покрасить.

Я подумала, что даже если мужчина не проявит интереса, ничего страшного. Ведь я, по сути, предлагала подержанную вещь в качестве приза. Это было просто импульсивное предложение на радостях. И еще я вспомнила, как в прошлый раз он полтора часа шел пешком. Мужчина принял награду в виде велосипеда, предложенную с такими сложными чувствами, очень просто.

— Идет.

— Отлично.

— Ужин.

— Да.

— Как насчет омурайса?

Я кивнула, и мужчина бросил книгу и ушел на кухню. Вскоре по дому поплыл аппетитный запах, и через 30 минут он вернулся с аккуратным омурайсом. Я думала, что не смогу есть так скоро после пирожков.

— Вкусно.

— Ешь больше.

Мужчина привычно подмигнул одним глазом и тоже взялся за ложку. Он ел как подросток в период активного роста и спал, когда приходило время. Наверное, это и был его секрет быстрого выздоровления.

— В средней школе Ы Джу сказал, что голоден, и я приготовил ему это однажды.

Когда омурайса осталось около половины, мужчина вдруг вытащил старое воспоминание. Мягкий омурайс застрял у меня в горле. С трудом проглотив рис, я кивнула в знак согласия.

— Думаю, ему понравилось. Вкусно же.

— Тогда было невкусно. Я тоже был школьником и готовил первый раз.

— Но Ы Джу все равно съел бы с удовольствием. Он был добрым.

— Добрым.

Вернувшись из воспоминаний, мужчина стал есть медленнее. Его взгляд, устремленный в желтый омлет, стал очень холодным и ленивым.

— Поэтому в другое время — не знаю, но каждый раз, когда ем омурайс, вспоминаю его.

— ...Вы сегодня хотели вспомнить?

Ведь это он предложил омурайс. Он не подумал об этом, и в его глазах появилась смутная тоска. Возможно, его траур, казавшийся ненормальным, и его бесстрастность были вызваны горем, которое он не мог вынести? Когда-нибудь, если я встречу Ы Джу, я хочу сказать ему.

Твой брат очень сильно скучал по тебе.

Омурайс в тот день был вкусным. В нем отчетливо чувствовался вкус соли, похожей на слезы.