Онлайн чтение книги Прости нам грехи наши Forgive Us Our Sins
1 - 60

— Дышать-то надо.

Дже Хёк нежно обхватил лицо У Хи ладонями. Его руки были теплыми. Он погладил её щеку большим пальцем.

— Целоваться не умеешь, воображения ноль, еще и ходишь где-то, позволяя себя избивать.

— …….

— Ты мне не ровня. Мы вряд ли продержимся долго.

— …….

— Но… пока у меня нет желания избавляться от тебя.

Он отпустил её лицо, отодвинулся и снова сел на стул.

— Так кто тот ублюдок, который сделал с тобой это?

— …Просто так вышло.

— Как именно «так вышло»?

Мужчина был излишне настойчив. У Хи не могла придумать достойного ответа, поэтому ляпнула первое, что пришло в голову:

— Просто пока пыталась заработать денег.

От этого небрежного ответа на лбу Дже Хёка вздулась вена.

— Ты же говорила, что ни на что не годна и не работаешь.

— Но жить-то на что-то надо.

Он некоторое время молчал.

— Убожество.

Его оценка была грубой. У него был талант задевать людей за живое.

Но, как ни странно, У Дже Хёк выглядел более расстроенным, чем она. Хотя расстраиваться должна была У Хи…

С таким выражением лица он постучал ложкой по столу. А потом швырнул её так, что раздался звон. Манеры за столом у этого мужчины были ужасными.

— В апреле у меня помолвка.

У Хи на мгновение не поняла, к чему он это сказал.

— До этого времени ты сгодишься, чтобы убить время.

— …….

— И всё равно хочешь встречаться со мной?

Бесстыдный и высокомерный вопрос. Она и не рассчитывала, что он так легко пустит её к себе, но всё же на мгновение у неё помутилось в голове.

— Просто скажи «да». Мне лень заставлять тебя силой.

Это прозвучало так: если У Хи ответит «нет», он всё равно заставит её согласиться.

— Взамен, пока мы встречаемся, я не буду спать с другими женщинами.

То, что он преподносил это как великое условие, выдавало его подлую натуру. Типичный бабник и подонок.

У Хи раздавила кончиком ложки кусочек теста. Кажется, она невольно посмотрела на У Дже Хёка злым взглядом.

— Опять этот взгляд, будто отчитываешь меня.

У Дже Хёк, слегка приподнявший уголок губ, тоже смотрел упрямо. Взглядом, который говорил, что он не отступит от своего аморального предложения. Повисла тишина. Спустя некоторое время У Хи спросила:

— Вы хотите сказать, что мы будем в отношениях?

— Называй как хочешь.

— …Я не буду просто партнером по сексу.

— Ну, тогда встречаемся.

Ответ был небрежным. Этот мужчина не видел особой разницы между возлюбленной и секс-партнером. Или, может быть, вообще не понимал этой разницы.

Возлюбленная или партнерша — неважно. Было очевидно, что он будет обращаться с ней так, как ему вздумается, независимо от названия их связи.

Поэтому она сказала:

— И на свидания тоже не ходи.

— Что?

— Не ходи на свидания с другими женщинами.

В глазах Дже Хёка промелькнула насмешка, мол, что за вздор.

— Пока встречаешься со мной, и секс, и свидания — только со мной.

— И если я это сделаю, что ты мне дашь?

— …Буду играть с тобой. Много и весело.

Он в конце концов рассмеялся.

— Если, встречаясь со мной, вы переспите с другой женщиной, У Дже Хёк, я тоже пересплю с другим мужчиной.

Смех У Дже Хёка мгновенно оборвался. Взгляд похолодел. Видимо, он представил У Хи в объятиях другого, потому что его лицо устрашающе окаменело.

У Хи, не обращая внимания, продолжила свои дерзкие речи.

— Если вы поужинаете с другой женщиной, пока встречаетесь со мной, я тоже поужинаю с другим мужчиной.

— …….

— Если вы пойдете на свидание с другой женщиной, я тоже пойду на свидание с другим.

— …….

— Так что не делайте этого. Пока мы вместе, не встречайтесь ни с кем, кроме меня.

Какая решимость. Дже Хёк тихо пробормотал это. Достал из кармана зажигалку и начал крутить колесико, словно играя. Маленькое пламя то вспыхивало, то гасло.

Взгляд У Дже Хёка надолго задержался на ней. Он испытывал её. Пытался оценить её искренность, сомневался в её словах.

У Хи не отвела взгляда. Сколько бы ни длилось молчание, поверит он ей в итоге или нет. Она будет притворяться, что любит его, до самого конца. Рука, игравшая с зажигалкой, замерла.

— Ладно. Договорились.

Ответ был бесконечно легким. Всё-таки он невыносимый тип, — подумала она. Мужчина, который даже не пытается скрыть свою врожденную легкомысленность и порочность.

Но, услышав это, на душе у У Хи тоже стало странно легко. Всё это казалось полуденным сном. Игрой, которая скоро закончится, искрой, которая вспыхнет и погаснет.

Поэтому казалось, что всё будет в порядке. Даже если она ничего не добьется, просто поиграет с ним и будет выброшена. Даже если её ложь раскроется и уничтожит её. Казалось, всё это неважно.

— А, еще одно условие.

— …….

— Перестань подставляться под удары.

— …….

— Чтобы я больше никогда не видел тебя в таком виде, как вчера.

У Хи наложила эти слова на то, что он говорил прошлой ночью.

«Должна была прийти красивой. Даже если бы нарядилась, я бы еще подумал, встречаться с тобой или нет, а это что за самоуверенность?»

Видимо, это означало: не ходи как оборванка, а приводи себя в порядок. У Дже Хёку ведь нравилась её внешность.

У Хи кивнула и снова взялась за ложку. Глотая горячий бульон, она вдруг подняла голову.

— Значит, сегодня наш «первый день»?

Она всё еще не могла поверить. То, что она натворила, слова Дже Хёка, вся эта ситуация — всё казалось лишенным чувства реальности, поэтому она спросила.

Дже Хёк расхохотался. Он смеялся так, что у него тряслись плечи.

— Впервые слышу такую детскую чушь.

— …Я люблю определенность.

Даже после этого Дже Хёк не перестал смеяться. Он смеялся так долго, что У Хи стало неловко.

Был уже полдень. Солнце, бившее в окно, было прозрачным и ярким. Смех У Дже Хёка был похож на этот свет. У Хи отвела взгляд от смеющегося мужчины.

Зимнее небо за окном было пронзительно чистым. Солнечные лучи мягко стекали по стеклу. Казалось, пылинки танцуют в воздухе, сверкая.

В отличие от этого безмятежного пейзажа, в номере всё ещё звенел смех Дже Хёка. Каждый раз, когда солнце освещало его, морщинки смеха вокруг его глаз становились четче. Это слепило глаза.

— Ладно, «первый день».

Сначала высмеял, а теперь соглашается. От того, что он признал это «первым днем», ей не было ни благодарно, ни радостно.

— На сотый день, может, в путешествие поедем?

Он всё еще насмехался над ней. Дразнил.

У Хи без ответа опустила голову и продолжила жевать невкусный суджеби. И вдруг ей стало любопытно. Какими они будут через сто дней? Оставит ли этот мужчина её рядом с собой до того времени?

Через сто дней будет весна. Весной всё раскроется…

Но даже тогда У Хи всё так же будет обманывать У Дже Хёка, говоря, что любит его. Будет лгать, что сделала всё это, потому что он ей нравится.

От этой мысли внезапно накатил страх. Причина страха была смутной. Она боялась смеха этого мужчины. И боялась саму себя, обманывающую его.

Но, как и всегда, это чувство скоро утихнет. Так У Хи успокаивала свое смятенное сердце.

Напротив раздался скрип отодвигаемого стула. У Дже Хёк встал и широкими шагами подошел к У Хи.

Он обхватил её за шею и наклонился. Не дав ей времени сказать ни слова, он поцеловал её. Это был легкий, короткий поцелуй. Не отстраняясь от её губ, он сказал:

— Это поцелуй в честь первого дня.

Он указал на миску перед У Хи и добавил:

— Это суджеби в честь первого дня.

— …Вы издеваетесь надо мной?

— А это отель в честь первого дня.

— Хватит дразнить.

— Ну прости, у нас же первый день.

Дже Хёк с улыбкой снова наклонил голову. Раз, два — короткие, легкие поцелуи щекотали губы. У этого мужчины была привычка целоваться по любому поводу. Теперь это уже не удивляло.

Только вот с этого момента она не должна просто принимать его поцелуи. Она должна сделать так, чтобы У Дже Хёк влюбился в неё без памяти. Чтобы ослеп от любви к ней. Чтобы сказал Чан Ха Рин, Чха Ю Гён и Чан Дэ Су, что полюбил У Хи и не может продолжать помолвку.

Думая об этом, У Хи тихонько прыснула.

Если подумать еще раз, это просто абсурд. Это очень плохой поступок. Безрассудное, глупое и опрометчивое дело, порожденное ночным порочным импульсом.

Но она уже совершила это. В итоге У Хи снова встретилась с У Дже Хёком и снова переспала с ним. Точку невозврата она уже давно прошла.

Поэтому она не повернет назад. Она пойдет до конца. Неизвестно, к какому финалу приведет её этот импульс, но раз уж она решила, то сделает это. Так, как она жила до сих пор.

Неизвестно, как долго она сможет продлевать свою жизнь таким способом. Неизвестно, какой грех ляжет на неё и какое наказание ждет.

Но для неё, лишенной желаний, интереса и смысла жизни, наконец-то появилась еще одна цель. Каким бы ни был конец, У Хи собиралась дойти до него.

— Чего смеешься?

— …От радости.

Он тихо рассмеялся.

— Рада, что у нас «первый день»?

— Угу. Рада.

Он спросил с насмешкой, но, услышав её ответ, замер. У Хи посмотрела в глаза У Дже Хёка.

— Ты мне нравишься.

Дже Хёк тоже пристально смотрел на неё сверху вниз. Взглядом, который видел её насквозь и всё еще не верил ей. У Хи подняла руки, обхватила его лицо и притянула к себе. Прижалась губами и впустила язык.

Спокойное дыхание мужчины становилось всё тяжелее. Большая рука обхватила затылок У Хи. В этой хватке чувствовалась жадная сила.

Может, это будет легче, чем она думала. Ведь этот мужчина так явно проявляет желание от одного её поцелуя.

Сплетаясь языком с У Дже Хёком, она последовательно обдумывала то, что хочет с ним сделать.

Заставлю меня полюбить. Заставлю влюбиться. Заставлю разорвать помолвку. Заставлю перестать вести себя со мной так высокомерно. Заставлю слушаться моих слов. Сделаю его намного добрее, чем сейчас…

От этих мыслей снова прорвался смешок. Это было действительно, действительно невозможно. Настолько абсурдно, что она не могла сдержать смех. Это будет самая трудная цель из всех, что она когда-либо ставила.

В этот момент Дже Хёк больно укусил её за губу, словно требуя сосредоточиться. У Хи простонала и нахмурилась. Дже Хёк смотрел на неё сверху свирепым взглядом. Не закрывая глаз, он продолжил поцелуй.

Они сплетались языками, словно сражаясь, словно сверля друг друга взглядами. В конце поцелуя он сказал:

— Скажи еще раз, что я тебе нравлюсь.

Это прозвучало как приказ. Ей не нравилось его высокомерие, но У Хи послушно подчинилась.

— Ты мне нравишься.

— Ещё.

— Нравишься.

— Ты же говорила, будешь повторять, пока меня не устроит.

— Нравишься. Нравишься. Нравишься. Я тебя очень сильно люблю…

Пока она говорила, ей стало любопытно. Что такое это «нравится»? Это когда хочешь чем-то обладать? Или когда думаешь о ком-то так сильно, что сердце ноет?

Прошло слишком много времени с тех пор, как она кого-то или что-то глубоко любила. Это было в самом раннем детстве, которое она уже и не помнит. Теперь в мире не осталось никого, кто мог бы рассказать ей об У Хи того времени.

Что любила У Хи, какое у неё было лицо, когда она любила, как она себя вела, что говорила. У Хи пыталась нащупать забытые осколки эмоций.

Губы продолжали двигаться механически.

Нравишься, нравишься. Ты мне нравишься…

Его губы потерлись о её щеку. Было щекотно. Дже Хёк прикусил мочку её уха и нежно прошептал:

— Я буду любить тебя до отвала.

Так начался роман, сотканный из сплошной лжи.