Онлайн чтение книги Прости нам грехи наши Forgive Us Our Sins
1 - 38

Когда она открыла глаза, всё вокруг было залито багровым закатом.

Она моргала, глядя на комнату, окрашенную в теплые тона. Тело было тяжелым. Из-за мужчины, лежащего рядом. У Дже Хёк, лежа на животе голышом, тяжело обнимал её одной рукой.

Может, из-за теней от заката, линия его челюсти казалась особенно четкой. Кожа выглядела гладкой, как шелк. Внезапно ей захотелось проверить, какова она на ощупь, но она остановила поднятую руку. Всё это было бессмысленно.

Она опустила руку и попыталась встать. Каждое движение отзывалось болью во всем теле. Она какое-то время возилась, пытаясь выбраться из объятий Дже Хёка, наполовину навалившегося на неё.

С трудом выбравшись из постели и ступив на пол, она не удержалась, и колени подогнулись. Издав стон, она схватилась за стоящий рядом столик и поднялась.

«Хватит уже липнуть...»

«Не хочу. Завтра будешь ползать на четвереньках».

Вспомнился их нелепый ночной разговор. Всё вышло так, как он и говорил.

Вспомнилось, как на вопрос «Ты ребенок?» он ответил «Ты же нуна», и начал сосать её грудь.

У Хи с обидой посмотрела на безмятежно спящего мужчину и отвернулась. Игнорируя кричащее от боли тело, она начала искать свою одежду.

Собрав одежду и сумку, она направилась в ванную. Быстро помылась, высушила волосы, оделась и взяла сумку. Теперь действительно пора возвращаться.

Выйдя из ванной в гостиную, она увидела У Дже Хёка.

Он наливал газированную воду в стакан. Сидя на диване, закинув ногу на ногу и покачивая ступней, он невозмутимо смотрел в планшет. Мужчина тоже был одет. В свободном бежевом свитере и брюках он выглядел по-домашнему уютно.

— Хорошо спала?

Мужчина поднял голову. Увидев У Хи, закутанную в одежду с ног до головы, он усмехнулся, словно насмехаясь.

— Что ты там делаешь?

— ...Я пойду.

— Иди сюда, садись.

Он похлопал себя по бедру.

— Не хочу.

— Почему не хочешь?

— Если садиться, то на стул, зачем мне на колени к У Дже Хёк-сси...

— Потому что мне пусто.

— Это ваши проблемы.

— Какая бессердечная. После того, как мы столько раз занимались сексом. Я хотел заказать еду, чего-нибудь хочешь?

— Нет, спасибо. Я пойду.

— Не падай тогда в обморок передо мной.

Всё время хочешь накормить. Сказав это, он отпил воды.

Звук глотаемой воды был освежающим. Он со стуком поставил стакан и встал. Сделав несколько широких шагов, он оказался перед У Хи, окинул её взглядом и вдруг положил руку ей на шею.

— Тут след остался.

Одной рукой он сжал её шею и нежно погладил в одном месте. От неожиданного прикосновения У Хи вздрогнула и повернула голову. В зеркале на стене отразились их фигуры.

На первый взгляд казалось, что он душит её. Мужчина был всё так же огромен, а У Хи перед ним — маленькой. В тот момент, когда она подумала, что если он захочет, то сможет свернуть ей шею одной рукой, слабая тревога сжала грудь.

В следующий раз, когда они встретятся, он действительно может захотеть задушить её.

Дже Хёк с недоумением склонил голову.

— Чего дрожишь? Холодно?

Она и не заметила, как задрожала. Дело было не в холоде, но большая рука У Дже Хёка обхватила её лицо, приподнимая.

Он довольно внимательно осмотрел лицо У Хи. Когда их взгляды встретились, Дже Хёк тук — прижался своим лбом к её лбу.

— Жара нет, простуда прошла.

Приближение его глаз оживило воспоминания прошлой ночи.

Как хищно щурились эти острые глаза, как распутно мутнел этот взгляд, как настойчиво он гнал её к краю пропасти.

Она пристально смотрела в эти глаза, а потом отвела взгляд. Взгляд Дже Хёка последовал за ней. У Хи снова избегала его взгляда, и он снова преследовал её. Словно играя в прятки, он упорно ловил бегающий взгляд У Хи. В конце концов, их глаза встретились.

Взгляд «Ты проиграла» был озорным и высокомерным.

— Детский сад...

В тот момент, когда она ошарашенно пробормотала это, её губы были захвачены, словно в наказание пойманному в игре. Мужчина сосал и лизал не только губы, но и всё вокруг рта.

— Мм.

Он облизывал всё лицо так, что она не могла прийти в себя. Когда он начал посасывать кожу под подбородком, в животе затрепетало. Она вертела головой, пытаясь уклониться, но бесполезно.

Его настойчивые действия прекратились только тогда, когда У Хи издала стон боли. При каждом движении плечи, спина, поясница и бедра ныли, словно от синяков.

— Тяжело?

— Тяжело...

— Что тяжело?

— Всё тело.

— Говорил же, лежи в кровати.

Его взгляд был укоряющим.

— ...Это всё из-за тебя.

— Вот именно, так что сиди рядом со мной, куда ты собралась в таком состоянии.

Отчитывая её, он внезапно снова чмокнул её. Разве они не договаривались, что после секса не будут липнуть друг к другу?

«Держи слово».

«После всего не ной, не липни и не меняй показания».

Он говорил так холодно. Почему же теперь он смотрит на неё такими нежными глазами и ластится с такой любовью? Мусор. Или это привычка всех распутных подонков?

— Чертовски не слушаешься.

Его губы медленно спускались по шее У Хи. Намерение снова целовать места, где уже остались красные следы, было нечистым.

То ли ночью, то ли на рассвете. Вспомнилось, что было в ванной. Когда У Хи, увидев красные пятна по всему телу, от шока потеряла дар речи, У Дже Хёк, пытаясь её «утешить», нес всякую чушь.

«Считай, что сделала татуировки».

«Бесплатно».

«Если сотрутся, бесплатно набью новые».

«Ах, какой я щедрый».

Его бесстыдная ухмылка раздражала. В итоге У Хи, прицелившись, укусила его за шею. У Дже Хёк наигранно застонал «Ай», а затем снова присосался к её шее. Место, куда касалось его дыхание, нестерпимо щекотало. Как и прошлой ночью, горячее дыхание снова коснулось шеи.

— Щекотно.

— И что.

— Не трогай.

— Что не трогать.

— Всё.

— А-а, всё...

— Да, всё.

— Не хочу.

На игривые слова мужчины У Хи опустила глаза. Когда их взгляды встретились, Дже Хёк, кусавший её шею, усмехнулся.

— Опять этот взгляд, как будто отчитываешь.

В этот момент У Хи подумала, что глаза У Дже Хёка имеют очень странный оттенок. Черные в темноте ночи, они светлели на солнце. В темно-карих глазах плясали озорные искорки.

— Я ведь красиво разговариваю сейчас.

— ...

— Чего смотришь так, будто говоришь «всего-то?».

И снова уголки его губ поползли вверх. С какого-то момента этот мужчина стал часто улыбаться. При первой встрече он был холодным и сухим, непонятно было, улыбается он или нет. Его холодность переходила в пугающую. Непонятно, с каких пор он стал так легко смеяться.

Знает ли он сам об этом? Вспомнились слова Мён Ын Джу.

Очень нежный и бессердечный мужчина. С давних пор он с таким отношением мучил и мужчин, и женщин, превращая это в забаву.

Говорили, что У Дже Хёк — тот, кто нежно завтракает с женщиной утром, а к ночи бросает её.

Так что и этот его вид перед У Хи ничего не значит. Со временем всё забудется.

Даже если У Дже Хёк узнает, кто она, он никогда не любил её настолько, чтобы захотеть убить, так что, может, до удушения дело и не дойдет. В конце концов, У Дже Хёк, кажется, вполне насладился временем с ней.

Она приблизилась к нему, думая, что хорошо, что он такой мусор, но всё же на душе было неспокойно. Чувствовала то ли вину, то ли сожаление.

— ...Всё это время...

Она хотела сказать «спасибо».

— Хочешь еще раз?

От этих бесстыдных слов она на миг потеряла дар речи.

— Смотришь как на зверя.

Он щелкнул пальцем по щеке У Хи.

— ...Мы уже четыре раза сделали это.

— Эти четыре раза ты тоже наслаждалась.

Он всё время шутил, но это, скорее всего, было правдой. Похоть в его глазах была отчетливой.

От прижавшегося к ней тела мужчины исходил странный жар. У Хи опустила голову и безучастно посмотрела на низ живота мужчины. Дже Хёк снова приподнял её за щеку.

— Опять надулась.

— ...

— И так надутая, и этак надутая.

Шин-Надутая. Дав ей нелепое прозвище, он мял её щеку, как игрушку. Тук-тук, касался своим кончиком носа её носа. Глядя ей в глаза с близкого расстояния, он спросил:

— Что делаешь в течение месяца?

Снова начались эти навязчивые ласки. Так было и ночью. Какая-то щекочущая эмоция плескалась в его глазах, и У Хи, глядя на неё с удивлением, часто поддавалась ей.

Теперь так нельзя. Она вывернулась из его рук, но Дже Хёк, считая это её привычным упрямством, лишь коротко рассмеялся.