Онлайн чтение книги Прости нам грехи наши Forgive Us Our Sins
1 - 23

Глава 23

 Она собрала лекарства, разбросанные на крышке пианино. Собрала ноты, но потом снова их открыла. В качестве разминки сыграла произведения, запланированные на завтра.

На самом деле, пианино её не особо интересовало. Она училась только потому, что мама заставляла её в детстве.

«Не хочешь заниматься, доченька?»

Внезапно вспомнилась улыбка мамы, мягкая, как мелодия пианино.

«Но всё же хорошо уметь играть хоть на одном инструменте. Сейчас тебе лень, но когда вырастешь, придет время, когда это станет для тебя утешением. Если на душе тревожно, игра на пианино поможет очистить мысли и успокоиться».

Мама ошибалась. День, когда пианино стало бы утешением, так и не настал. Сколько бы она ни нажимала на клавиши, в голове всё равно был хаос.

И всё же, раз уж навыки, полученные тогда, пригодились сейчас, чтобы соблазнить У Дже Хёка, кажется, мама была права — училась она не зря.

Она пообедала вместе с сотрудниками ресторана, хотя время было уже позднее. Обычно У Хи уходила сразу, не обедая, но сегодня была на удивление голодна. После еды она пошла в комнату отдыха для персонала и переоделась в свою одежду.

Почистив зубы в туалете, она собрала все визитки, полученные за день, и выбросила их в мусорное ведро рядом с унитазом. Среди них была и визитка У Дже Хёка.

Лекарства, которые он дал, она тоже хотела выбросить, но пожалела. Аккуратно собрав их, она отдала всё официантке-подработчице, сказав, что это подарок.

Она вышла из ресторана позже обычного. Когда она вышла на улицу, всё вокруг было залито багровым закатом.

Ветер был прохладным. Перед У Хи, кутавшейся в кардиган, расходились три асфальтированные дороги. Хотя солнце пылало алым, окрашивая всё вокруг, пути, лежащие перед ней, казались беспросветно темными.

Куда идти? На мгновение её охватило чувство потерянности. В голове крутился номер У Дже Хёка.

Она медленно закрыла и открыла глаза, приводя в порядок хаотичные мысли.

В итоге У Дже Хёк пришел сам. Как и ожидалось, он был мусором, который не хранит верность Чан Ха Рин.

Раз он сам нашел У Хи, оставалось только позвонить ему и провести с ним ночь. Не придется терять триллионы вон, вложенные в проект, и навлекать на себя гнев Мён Вон Чхоля.

Она всё еще не знала, радоваться этому или грустить. Было смятение, но это чувство не было ей чуждым.

Возможно, У Дже Хёк и в этот раз просто играет с ней. Но У Хи была в таком положении, что ей приходилось заглатывать наживку, даже зная, что она фальшивая. В конце концов, она взяла телефон. Нажала кнопку записи и позвонила У Дже Хёку.

Он ответил не сразу.

— Да, У Дже Хёк.

Для мусора он ответил на звонок довольно вежливо.

— Это Шин У Ён.

— А-а.

Послышался звук, будто он пьет воду, протяжно вздохнув.

— Не выбросила всё-таки визитку.

— Я только что закончила работу.

— Да?

Ответ был небрежным, словно ему было совершенно всё равно, словно это касалось кого-то совершенно постороннего. Не чувствовалось и следа той страсти, с которой он появился в ресторане, скомкал визитку адвоката и поцеловал её. У Хи на миг подумала, что У Дже Хёк снова капризничает.

Вполне возможно, что У Дже Хёк скажет, что уже передумал, и отправит её обратно. Это было бы проблемой. Из-за его равнодушия она вдруг почувствовала себя неуверенно.

Тем не менее, У Хи твердо спросила его о месте встречи, и, к счастью, он ответил.

— Сколько тебе добираться?

— Минут тридцать.

На самом деле она не знала, сколько ехать отсюда до отеля S, поэтому ответила наугад.

— Долго.

Она с трудом проглотила слова: «Всего-то 30 минут».

— Прислать кого-нибудь?

— Нет, не нужно.

— На машине было бы удобнее.

— Я поймаю такси. Доеду сама.

— Кто ж не знает, что ты можешь доехать сама.

— Тогда почему...

— Вдруг кто перехватит.

Послышался щелчок зажигалки — видимо, он закурил.

— Кто-то ведь чертовски красивая.

Из-за сигареты во рту его речь стала немного невнятной.

— И тогда кто-то другой, кажется, взбесится?

Его вопрос прозвучал совершенно сухо.

— ...Я доберусь сама.

— Скучная.

Непонятно, был ли это смешок или звук выдыхаемого дыма. Почему-то зачесалось ухо. Хотя дыхание Дже Хёка не касалось её уха в реальности, она невольно потерла его.

— ...Кстати.

— Да, кстати.

— Вы разве не говорили, что скоро помолвка?

С того конца провода донесся короткий смешок, словно он курил. Это тоже было проверкой. Последним, самым последним шансом, который она давала ему, чтобы отступить.

— И что? Тебя это беспокоит?

Возможно, это было испытанием и шансом не для У Дже Хёка, а для самой У Хи. Последней чертой, где она могла сохранить совесть.

Смешно говорить о совести, задя так далеко, но просто казалось, что так нужно.

— Если дело дошло до помолвки, значит, между вами есть чувства. Я подумала, можно ли нам делать это сегодня.

— У тебя талант выдумывать способы поиграть.

После короткой паузы он сказал усталым голосом:

— Если тебя это так беспокоит, я отменю помолвку.

— ...Правда?

— Да, правда.

— Когда?

— Потом.

— Когда потом?

— Просто потом.

— ...Врете.

— Сама знаешь, зачем спрашиваешь?

На этот раз смех был сухим и насмешливым.

— Ты же говорила, что я тебе нравлюсь. Что я снюсь тебе и ты постоянно обо мне думаешь. Ты ведь всё знала и всё равно бегала за мной.

Эти слова Дже Хёка прозвучали для У Хи как: «Вот и продолжай играть свою роль».

Продолжай притворяться, что я тебе нравлюсь. Я знаю, что это игра, но сделаю вид, что верю. К чему теперь это жалкое лицемерие с совестью? Всё равно мы оба — одинаковый мусор.

— Всё равно это только на одну ночь. Если будешь продолжать утомлять меня, закончим на этом.

— ...

— Хочешь закончить?

Сейчас — последний момент, когда можно всё отменить. У Хи вспомнила вопрос, который когда-то задала Ын Джу.

«А ты в порядке? Ты ведь сама станешь мусором, переспав с женихом своей младшей сестры».

Что тогда ответила У Хи?

— Тогда вешай трубку.

«У меня и так репутация мусора».

Да. Так она ответила. Решимость снова вернулась к ней.

— Нет, я приеду.

— ...

— Я еду, прямо сейчас.

Но У Дже Хёк молчал. Она испугалась, что его неглубокое терпение уже иссякло.

— Я приеду быстро, подождите, пожалуйста.

Голос предательски дрогнул, выдавая мольбу. Возможно, слова формируют чувства, потому что в тот момент она действительно отчаянно хотела его. Словно и вправду любила.

Кажется, только тогда У Дже Хёк, жующий сигарету на том конце провода, удовлетворенно усмехнулся. Для него всё это было лишь легкой забавой.

Вскоре разговор закончился. У Хи проверила файл с записью, сохраненный в телефоне. Материал, который однажды станет доказательством этого грязного скандала.

***

Был час пик, и на дорогах были пробки. Время уже перевалило за те 30 минут, о которых она сказала мужчине.

Она надолго застряла в заторе. Из радио, включенного таксистом, лилась старая песня «Мужчины — корабли, женщины — порты». Мелодия была слишком грустной, чтобы развеять тоску. Таксист подпевал этой печальной песне.

Зевота водителя, напевающего старомодные слова, заставила У Хи тоже почувствовать усталость.

Дни становились короче. Глядя на быстро темнеющую дорогу, У Хи то и дело думала: может, сбежать прямо сейчас?

Из-за пробок терпение мужчины лопнет. Прежде чем У Дже Хёк снова начнет капризничать и растопчет её гордость. Может, лучше нанести удар первой, чем снова быть униженной, как раньше?

Пока она размышляла, пришло сообщение.

[Опаздываешь.]

[Чертовски опаздываешь.]

[Ползешь, что ли?]

Сообщения приходили одно за другим с интервалом в несколько секунд.

В воображении всплыло лицо У Дже Хёка, склоненное набок. Губы, небрежно сжимающие сигарету. И тот взгляд, с которым он приблизился, поцеловал её и отстранился, тоже замаячил перед глазами.

Холодное, сухое лицо У Дже Хёка и его игривая ухмылка. Грубые слова и нежные речи. Взгляд, полный раздражения, и взгляд, полный интереса. Этот мужчина был сплошным противоречием. Мужчина, который, чем больше с ним связываешься, тем больше разъедает рассудок.

У Хи обдумывала поведение мужчины, стараясь сохранить душевное равновесие.

Раз уж зашла так далеко. Нужно довести дело до конца. Больше никаких колебаний и ошибок.

[Я еду в такси, но пробки ужасные.]

В конце концов, она отправила сообщение, но ответа не последовало. Терпение или интерес к У Хи — у него всего этого было ровно столько, ничтожно мало.

Таксист снова запел. У Хи тоже тихонько замурлыкала мелодию. Тяжесть в голове, казалось, немного отступила.