Онлайн чтение книги Прости нам грехи наши Forgive Us Our Sins
1 - 19

Глава 19

 Запах горького табака и свежий древесный аромат нахлынули на неё. Движения его языка были настойчивыми и умелыми. Поцелуй был настолько густым, что перехватывало дыхание.

Она инстинктивно попыталась отстранить язык, но его язык умело последовал за ней. Ощущение трения языков глубоко в горле вызывало головокружение. От его напористости, проникающей всё глубже, казалось, что её шея вот-вот запрокинется назад.

Огромная рука У Дже Хёка крепко поддерживала её за затылок, пока он продолжал проталкивать язык внутрь. Время от времени он всасывал её губы, словно смаковал леденец. Кончики пальцев, неловко касавшиеся его груди, подрагивали.

— Х-х...!

Ощущение, что её пожирают без остатка. В одно мгновение тело бросило в жар, и тут же пробежал озноб. Она никогда не испытывала такого поцелуя. Это было совершенно не похоже на всё, что У Хи знала до сих пор. Рассудок помутился. Влажный стон, более сырой, чем воздух после дождя, раздался во рту.

Только вдоволь исследовав её рот, мужчина отстранился.

— Чего так дрожишь?

— ...

— Не люблю новичков.

— ...Я не дрожала.

— А руки чего так сжала?

Она и не заметила, как её руки на коленях крепко сжались в кулаки. Глядя на дрожащие кулаки, она не нашла слов для оправдания.

У Дже Хёк с усмешкой посмотрел на эти кулаки. Как раз в этот момент сзади раздался гудок клаксона. Светофор переключился, и машины по обе стороны тронулись вперед.

Рука мужчины, державшая щеку У Хи, отпустила её. Дже Хёк снова закусил сигарету, которую держал в этой руке. Их машина тоже плавно тронулась, но проехав несколько метров, снова остановилась.

— Похоже, вам придется выйти, Шин У Ён-сси.

Мужчина, затягиваясь сигаретой, безмятежно смотрел вперед.

— Я передумал.

— О чем вы?

— Передумал, говорю.

Он опустил стекло со стороны водителя и стряхнул пепел наружу. Шум дождя ворвался в салон.

— Не хочу с тобой трахаться.

Он чувствовал, как она пристально смотрит на него сбоку. Дже Хёк намеренно не встречался с ней взглядом.

— Я же говорил не переходить черту.

— ...Не понимаю, о чем вы вдруг заговорили.

Её дрожащие кулаки выдавали волнение, но голос оставался спокойным. Дже Хёк скривил губы в ухмылке.

— Ты ведь подражаешь моей покойной матери.

— ...

— Думаешь, ты одна такая умная была до сих пор?

Предвкушение скорого развлечения заставило его сердце слегка забиться чаще.

— Если бы ты действительно хотела переспать со мной, тебе не следовало сегодня играть там на пианино.

Он хотел, чтобы настроение Шин У Ён рухнуло на самое дно.

— Надо было, как раньше, надеть что-нибудь дешевое и сидеть в баре, куда я часто хожу. Тогда бы я переспал с тобой сегодня.

Жаль, пробормотал он тихо, положив руку на дверную раму и опершись подбородком на пальцы.

— А появиться спустя три недели — это тоже старомодно.

Хотелось увидеть, как исказится это стеклянное лицо, став уродливым.

— Всякий раз, когда ты появляешься, твои намерения так очевидны, что это совсем не весело и не возбуждает.

Было бы здорово, если бы она, униженная, заплакала, разозлилась или начала ругаться.

— Или нет? Может, что бы ты ни делала, до конца мы бы всё равно не дошли, раз ты даже целоваться не умеешь.

Хотелось, чтобы она показала своё истинное, уродливое лицо, полное оскорбленной гордости.

— Вела себя как дешевая и распутная шлюха, я думал, может, хоть в сексе хороша.

Он с самого начала посадил её в машину с этой мыслью. Врожденная жестокость требовала растоптать Шин У Ён, которая сидела за пианино, подражая его покойной матери.

— А на деле — ничтожество. И в музыке, и в поцелуях.

Наконец он повернулся к У Ён. Её характерное благородное лицо было искажено. Нахмуренный лоб, дрожащие глаза, сжатые губы.

Лицо женщины, оскорбленной и готовой ответить язвительной усмешкой. Это доставило ему острое удовольствие. Может, потому что её вечно спокойное выражение лица так его раздражало? Нахлынувший восторг был странно сильным.

Но этого было мало. Вспыхнуло желание помучить её еще. Любопытство: как будет выглядеть лицо, разрушенное еще сильнее?

— Высажу тебя на следующем светофоре, добирайся сама.

Говоря это, он размышлял. Как бы помучить её еще сильнее? Хотелось довести её до слез, чтобы она рыдала навзрыд. Или просто переспать разок и выкинуть...

В этот момент женщина сказала:

— Я выйду сейчас.

Это была середина проспекта Каннам.

— Откройте дверь.

У Ён дернула ручку пассажирской двери. Дже Хёк посмотрел на женщину с усмешкой. Храбрится.

— Вы же сказали, что я ничтожество. Что я вас не возбуждаю. Зачем нам сидеть вместе в этой пробке?

— И что, решила устроить демонстрацию, потому что обиделась?

Он нахмурился, словно это было утомительно, и выпустил дым.

— Терпеть не могу нытье.

— Я не ною, просто предлагаю не тянуть резину.

Дже Хёк безжалостно смотрел на У Ён, которая четко парировала его слова.

— Откройте дверь.

Повторила женщина. Она уже вернула себе спокойствие. Её взгляд был твердым и тихим. Женщина с бледной кожей и светлыми волосами, у которой только глаза были насыщенно темными.

Глядя в эти странно черные глаза, Дже Хёк разблокировал замок.

— Ладно, выходи.

Снаружи лил проливной дождь, восемь полос движения. Даже если она будет упрямиться, ситуация закончится для неё смешно.

Назойливая, долбанная сталкерша, а гордости выше крыши.

Такие женщины точно не в его вкусе. Почувствовав резкую усталость, он отвернулся и затянулся сигаретой.

В этот момент дверь пассажирского сиденья открылась, и шум дождя ворвался внутрь. Шин У Ён обошла его машину спереди и направилась к тротуару на противоположной стороне.

Бип, би-и-ип! — отовсюду раздались гудки. Какая-то машина резко затормозила с визгом шин.

Как раз в этот момент со встречной полосы поехали машины, а с неба всё так же лил сильный дождь. Женщина невозмутимо шла сквозь этот поток.

— Эй, сумасшедшая!

— Жить надоело?!

Дорога мгновенно превратилась в ад.

Дже Хёк издал смешок. Женщина, которая, не обращая внимания на крики людей, лавировала между машинами, застряла из-за автомобиля, несущегося по встречной полосе. Она стояла посреди дороги, принимая на себя потоки ругани со всех сторон.

Он равнодушно наблюдал за этим зрелищем. Глупая и бесстрашная женщина. Он собирался проигнорировать это. Собьет ли её машина, поранится ли она, будут ли её материть, промокнет ли она до нитки — ему было всё равно.

Всё равно он собирался её выгнать. Она ушла сама, избавив его от хлопот. Как раз сменился сигнал светофора, и он уже собирался нажать на газ.

«На самом деле, я простудилась».

«Простуда была сильнее, чем я думала».

Он откинул голову назад.

— Как же ты достала...

Дже Хёк безжалостно пробормотал. В этот момент с громким шумом седан чуть не наехал на Шин У Ён. Нет, он остановился буквально в сантиметре от неё. Подол её одежды опасно трепало ветром и дождем.

В адрес машины Дже Хёка тоже раздались гудки. Светофор сменился, а он всё стоял. Вдруг всё, что он видел и слышал, стало невыносимо раздражать.

Он нервно провел рукой по волосам. Сломав сигарету, открыл водительскую дверь. Бросив смятую сигарету на землю, он пошел к Шин У Ён.

Осенний дождь, прилипающий к телу, был пронизывающе холодным. По мере приближения гнев закипал, а лицо становилось всё более ледяным.

Дешевая, старомодная, упрямая, да еще и без мозгов?

Глупая, жалкая, наглая, скучная женщина, у которой из достоинств — только смазливое личико и фигура. И при этом такая чертовски маленькая.

Он быстро догнал её.

— Ты...!

Не беси меня. Не создавай проблем. Собираясь сказать это, он схватил У Ён за запястье.

Он планировал вернуть её в машину. Раз она хотела привлечь его внимание, он думал, что если схватит её, как она того желала, она покорно пойдет.

В тот момент, когда он схватил У Ён за запястье, она резко отбросила его руку. В этом жесте чувствовалось явное отвращение. Словно прикосновение к нему было ей омерзительно.

Что это?

Дже Хёк мгновенно нахмурился. Женщина лишь на миг скользнула по нему взглядом, затем спокойно повернулась и побежала прочь.

Топ-топ-топ, очертания её удаляющейся фигуры были четкими. Мокрая ткань облепила тело. Почувствовав на себе взгляды, жадно ощупывающие её гладкое тело, Дже Хёк ощутил прилив раздражения.

Женщина больше не смотрела на него. Смешавшись с серыми зонтами, она исчезла, словно призрак.

Со всех сторон на него сыпались гневные ругательства. Дже Хёку нужно было возвращаться, но ноги не двигались. Он продолжал провожать взглядом место, где исчезла женщина-призрак. Дождевая вода, скопившаяся на асфальте, неприятно мочила низ его брюк.