Онлайн чтение книги Прости нам грехи наши Forgive Us Our Sins
1 - 51

Усевшись в кресло, она велела служанке подать чашку чая. Столовые приборы, стоявшие перед ней — вероятно, ими пользовалась Чха Ю Гён, — она небрежно отодвинула в сторону.

— Нет, ну правда, ты зачем явилась? Внезапно так…

— Просто так.

— Что?

— Говорю, просто захотелось приехать.

У Хи усмехнулась, взяла вилку и наколола кусочек фрукта.

— Разве дочери нужен особый повод, чтобы приехать в дом отца? Давно вас не видела, госпожа. Вы стали ещё краше.

Хруст, хруст.

Звук пережевываемого фрукта раздавался в тишине пугающе звонко и беззаботно.

У Ю Гён внутри всё сжалось от неприятного чувства. Эта девчонка, которая была намного моложе её, держалась слишком прямо и гордо. Это выглядело отвратительно. Она вела себя так, словно была здесь хозяйкой, а Ю Гён — её прислугой.

— Стоять, наверное, неудобно. Присаживайтесь, чувствуйте себя свободно.

У Хи кивком указала на длинный диван по диагонали от себя. На место рядом с близкой подругой Ю Гён.

— Ну, или стойте, если вам так больше нравится.

Взгляд Сон У Хи остановился на Ю Гён. Всё то же благородное, чистое лицо. Это до боли напоминало давно умершую Сон Гён Э. В каждом движении У Хи сквозило врожденное достоинство людей, которым никогда в жизни не приходилось съеживаться от страха или унижения. То самое качество, которым Ю Гён мечтала обладать с давних пор.

Впрочем, это всё мои иллюзии. Этой девчонке суждено всю жизнь прожить, пресмыкаясь передо мной.

Ю Гён скрыла раздражение за улыбкой. Она прекрасно понимала, почему эта пигалица вдруг заявилась сюда и пытается действовать ей на нервы.

— И всё же, если собираешься приехать, правилом хорошего тона считается предупреждать заранее, У Хи.

Она наверняка видела интервью Ю Гён. Оно ей не понравилось. То, что её мотивы были настолько очевидны, выдавало в ней неопытную соплячку, которая всё ещё сильно уступала Ю Гён в хитрости.

— Хотя я понимаю: рядом с тобой не было взрослых, которые могли бы позаботиться о тебе и обучить манерам, так что твою невоспитанность можно простить.

И что с того? Ну, разозлилась она, и что сделает? Сон Гён Э уже мертва. Всё это — дела минувших дней.

Поступок девчонки, которая прибежала сюда только из-за того, что Ю Гён дала интервью о прошлом, казался просто смешным.

Ю Гён опустилась на диван напротив У Хи. Она посмотрела на падчерицу с жалостью и мягко улыбнулась.

— В следующий раз предупреждай о визите. Ты же знаешь, отец снова выйдет из себя, если узнает. Ты, конечно, дочь председателя, но ваши отношения, скажем прямо, далеки от идеальных, верно? Сколько лет уже прошло с тех пор, как ты покинула этот дом?

— Я ненадолго. Я ведь знаю, что вам, госпожа, неловко меня видеть.

— О боже, неловко? У меня нет таких предрассудков, У Хи. Раз уж ты пришла, можешь остаться и на ужин. Я даже прикажу подготовить гостевую комнату, можешь переночевать. Я просто волнуюсь за тебя. Разве председатель не звонил тебе в прошлый раз? Он ведь четко выразил свою волю.

Сиди тихо в своей Америке и не высовывайся.

Глаза Чха Ю Гён, произносящей эти слова, хищно блестели.

Тем временем служанка принесла чай. Она застыла в нерешительности, не зная, перед кем поставить чашку: перед Ю Гён или перед У Хи.

Ю Гён подняла руку и указала на У Хи. Жест был весьма великодушным.

За спиной Чха Ю Гён висел тот самый семейный портрет, который У Хи видела ранее. На нём семья выглядела дружной и счастливой. Глядя на это фото, У Хи слабо улыбнулась.

— Я соскучилась по корейской еде. В Штатах, сколько ни ходи по известным корейским ресторанам, вкус всё равно не тот.

Она посмотрела прямо в черные глаза Ю Гён.

— Вы ведь до сих пор сами квасите кимчи? Я приехала, чтобы взять немного вашего кимчи, госпожа.

Чха Ю Гён была единственной внучкой известного мастера кулинарии. Говорили, что многие невестки и дочери из политических и деловых кругов учились готовить у этого мастера.

Мама У Хи тоже брала уроки в той кулинарной школе. Ю Гён была там внучкой мастера и заодно помогала в качестве сотрудницы.

Говорили, что она пошла в бабушку и с юных лет отлично готовила. Особенно вкусно у нее получалось кимчи. Мама относилась к Ю Гён, которая была младше её на пять лет, как к младшей сестре, и очень о ней заботилась. Слышала, что по праздникам она давала Ю Гён карманные деньги, а в выходные они вместе ходили в красивые кафе.

В знак благодарности Ю Гён каждый год отправляла в дом дедушки кимчи, приготовленное своими руками. После того как мама вышла замуж, Ю Гён стала отправлять кимчи в её дом, а мама каждый раз щедро благодарила её деньгами.

Сейчас, глядя на неё, любой увидел бы лишь благородную даму, но, говорят, в те времена она была всего лишь наивной и простоватой женщиной.

И эта самая Ю Гён, принимая деньги от мамы, за её спиной спала с папой. У Хи не знала, как именно они сошлись. Подробности их грязной истории её не интересовали.

Но одно она знала наверняка. Папа очень любил стряпню этой женщины.

Даже когда Чха Ю Гён забеременела, и её тайком от дедушки вывезли в Америку, где она родила ребенка, она продолжала собственноручно делать кимчи для папы, который тосковал по её еде.

Говорят, вернувшись в Корею с маленькой Ха Рин, она всегда накрывала стол в доме, который купил для неё папа. Папа после работы ехал туда, ужинал, проводил время, а затем возвращался домой, к семье.

— Вдруг вспомнилось, как мама говорила раньше. Что нет ничего вкуснее кимчи, которое делает госпожа Чха. «Я вообще-то не очень люблю корейскую кухню, но, видно, с возрастом вкусы меняются — всё больше тянет на такое».

Мама, ничего не подозревая, связывалась с Ю Гён и просила у неё кимчи. Жалея её, ставшую матерью-одиночкой, она использовала покупку кимчи как предлог, чтобы дать ей побольше денег.

— Мне стало так интересно: насколько же оно вкусное, раз моя мама каждый сезон заготовки кимчи передавала вам деньги?

Поэтому интервью Чха Ю Гён было сплошной ложью.

Она утверждала, что встретила Чан Дэ Су раньше, чем Сон Гён Э. Что они изначально были возлюбленными и что она забеременела раньше, чем Сон Гён Э.

Но Сон Гён Э, влюбленная в Чан Дэ Су, якобы встала между ними. Что Сон Гён Э на каждом шагу изводила Чха Ю Гён. И что в итоге из-за этого она потеряла первого ребенка. Горе было так велико, что она рассталась с Чан Дэ Су.

Что Чан Дэ Су, не выдержав давления и угроз со стороны Сон Гён Э, был вынужден жениться на ней. Но то, что они не смогли забыть друг друга и снова сошлись — это её грех.

«Это была просто любовь. Пусть это грех, но это была любовь».

Она говорила, что долго хранила молчание из уважения к покойной, но решилась выступить ради детей, на которых тоже указывают пальцем как на детей грешницы. Что только сейчас набралась смелости раскрыть правду, которую хранила в сердце.

«Если бы не Сон Гён Э, я бы благополучно родила первенца и не совершила бы такого греха. Но в конечном счете мой грех в том, что я полюбила человека, которого не должна была любить, и не смогла забыть эту любовь. Я каюсь».

Вся статья состояла из лжи.

Но из всей этой лжи больше всего У Хи смешили слова Чха Ю Гён о том, что это был грех, но всё же любовь. Чха Ю Гён, пытающаяся прикрыть все свои преступления одним лишь словом «любовь», выглядела донельзя жалкой и смехотворной.

— Что у вас с лицом? Неужели жалко поделиться кимчи?

Уголок губ Ю Гён мелко задрожал. Женщина, сидевшая рядом — та самая подруга, — смотрела на них с непониманием, не улавливая подтекста слов У Хи.

— У меня есть деньги, я щедро заплачу, как в старые времена.

У Хи произнесла это дружелюбно, словно шутку, и Ю Гён громко рассмеялась.

— Ну что ты такое говоришь. Какие могут быть счеты между нами? Дочь председателя — это и моя дочь тоже. Так ты заехала в родительский дом только потому, что тебе вспомнилось моё кимчи?

— Да. Раз уж я в Корее, решила попробовать вкус вашего кимчи, госпожа.

Сегодня она не станет прямо тыкать её носом в лживую статью. Если начать спорить, та лишь нагло всё перевернет. Если бы она была человеком, способным признать ложь и раскаяться, она бы изначально не давала такого интервью.

— Конечно. Это совсем не трудно. Я распоряжусь, чтобы тебе дали с собой контейнер, когда будешь уходить.

— Впредь прошу готовить для меня каждый год. Откладывайте мою долю отдельно. А если в следующем году я не смогу приехать лично — присылайте курьером.

Сегодня она пришла просто чтобы уведомить.

Что есть я — та, кто знает правду. Что как бы ты ни пыталась скрыть истину ложью и отмыть свое прошлое, я ничего не забыла.

— Я попробую, и если будет вкусно, в следующий раз попрошу прислать побольше. Чтобы раздать друзьям. Уж простите за хлопоты, госпожа.

Кровавые слезы она прольет позже, а сегодня достаточно было просто обозначить своё присутствие.

Ю Гён криво усмехнулась. Ей было противно смотреть, как эта соплячка пытается ей командовать.

Она приказала прислуге принести контейнер с кимчи. Велела наложить полную коробку, до краев. Вскоре служанка вынесла тяжелый контейнер.

— Ты, кажется, приехала одна. Сама донесешь? Скоро ужин, приедет председатель, поэтому наша прислуга не может далеко отлучаться.

У Хи посмотрела на стоящий рядом контейнер с кимчи и слабо улыбнулась. Ей предлагали тащить это самой.

Она допила остатки чая и встала. Кивнула на прощание женщине, сидевшей на диване. Та, всё ещё пребывая в растерянности и замешательстве, неловко ответила на поклон У Хи.

— Адрес я скину. Отправьте курьером.

Бросив это тоном приказа, У Хи развернулась. Ей показалось, что за спиной Чха Ю Гён издала короткий смешок.