Онлайн чтение книги Прости нам грехи наши Forgive Us Our Sins
1 - 33

Глава 33

Вода в ванне плескалась. Длинные пальцы мужчины скользили между влажных волос внизу живота. В узкую щель вошел палец.

— Ты же говорил... хаа... на одну ночь.

— Да, но я еще не вошел.

Не знаю, сколько раз я уже слышала это оправдание. Мужчина, прижавшись к спине У Хи, целовал её шею. Между ног его пальцы двигались всё быстрее. Они проникали так глубоко, что хлюпающие звуки воды казались особенно громкими.

— Не... так... глубоко... а...

— Тебе же здесь нравится.

За пять дней У Дже Хёк нашел все её точки удовольствия. Он обнаружил даже те места, о которых она сама не подозревала, и каждый раз, когда он касался их, волна наслаждения накрывала её.

У Хи держалась за край ванны, опираясь на кран. Но она ничего не могла поделать с телом, которое вздрагивало от каждого прикосновения.

Так продолжалось все пять дней. У Дже Хёк мыл её, кормил, укладывал спать, а в промежутках — ласкал.

Время потеряло счет. Она просыпалась от поцелуев, раздвигала ноги во время еды, чувствовала его губы на своей груди, когда мылась.

Даже когда горничная убиралась в гостиной, У Хи лежала, зарывшись в одеяло. Она скулила от удовольствия в объятиях У Дже Хёка. Этот бесстыдник не отпускал её, как бы она ни пыталась его оттолкнуть.

И тогда У Дже Хёк винил во всем У Хи.

«Мне так нравится это делать с тобой. Если остановлюсь сейчас, когда мы так разгорячились, ты опять уснешь».

Оставалось надеяться, что горничная не заметит подозрительного шевеления под толстым одеялом.

Как он прижимается к ней сзади, держа за бедра, как толкается членом между её ног. Она сдерживала стоны, чтобы никто не узнал, чем они занимаются.

У Хи поражало, что У Дже Хёк не устает ласкать её тело все эти пять дней. Не может быть, чтобы он делал это впервые. Но его действия были настолько настойчивыми, словно он только что открыл для себя секс.

И У Хи каждый раз послушно возбуждалась от его повторяющихся ласк. Она могла бы оттолкнуть его, но не делала этого по-настоящему. Ей было хорошо. Прикосновения У Дже Хёка заставляли забыть о боли и развеивали скуку.

В тот момент, когда дрожь удовольствия дошла до макушки, он спросил:

— Выздоровела?

Низкий голос пощекотал ухо.

Этот вопрос У Дже Хёк задавал время от времени на протяжении последних пяти дней. Всякий раз, когда доводил её до оргазма одними ласками. Она знала: стоит ответить «да», и он войдет.

Каждый раз У Хи мотала головой. Тогда Дже Хёк криво усмехался, и ласки становились еще грубее.

Вот и сейчас его хватка на её груди усилилась. Дже Хёк поднял У Хи. Усадил её на мраморный бортик ванны. Уткнулся лицом ей между ног и жадно присосался.

Бедра напряглись. Толстый язык проник внутрь. Он поднял её ноги, удерживая их в воздухе. Икры свело судорогой. Что-то непонятное хлынуло из неё, но Дже Хёк всё проглотил.

Продолжая сосать, он закинул её ноги себе на плечи. У Хи сжала бедрами его шею. Она чувствовала его горячее дыхание.

— Узкая.

С каждым его словом горячий воздух проникал внутрь.

— И пахнешь хорошо.

Дже Хёк прижался ртом ко всей промежности и с силой втянул в себя влагу.

У Хи всхлипывала всё громче, пока не начала умолять прекратить. Сжавшись, она обхватила голову Дже Хёка руками. Удовольствие было невыносимым, кажется, она даже плакала. Тяжело. Тяжело. Я умру. Тяжело, тяжело...

Наконец, когда из неё хлынула длинная, мощная струя...

— Тяжело было?

Он нежно обнял её и опустил. Ягодицы скользнули. С плеском она упала в ванну.

— Что именно было тяжело?

Губы мужчины коснулись её влажных век.

— Всё...

— Всё?

— Хаа, всё...

— Всё что?

Звук поцелуев эхом разносился по ванной.

— Слов маловато. Ты ребенок?

Ворча, он начал по очереди брать её пальцы в рот и сосать их.

Дже Хёк покусывал её нос, щекотал подбородок, теребил мочку уха. Крутил соски, щипал за щеки, накручивал её волосы на палец. У Хи молча наблюдала за действиями его большой руки, а потом вдруг схватила её.

Чтобы он больше не докучал ей, она крепко сжала его руку обеими руками. Другой рукой Дже Хёк обнимал её за плечи, так что теперь он не мог её трогать.

Но его рука оказалась слишком большой. Почему у этого мужчины всё такое огромное? Вдруг У Дже Хёк рассмеялся.

— Ведешь себя как милашка.

Он поцеловал пальцы У Хи. Улыбка была нежной. Если бы кто-то не знал У Дже Хёка, мог бы подумать, что он влюблен. Но У Хи ему не верила.

«Любопытно.

Как ты попала на вечеринку У Мин Хо?»

Так же, как У Дже Хёк не верил ей.

«У Мин Хо, похоже, совсем тебя не знает».

Даже прошлой ночью, ведя себя так нежно, он вдруг задал этот острый вопрос.

«Директор ресторана дала мне приглашение. Оно пришло ей, но она не смогла пойти и отдала мне, сказав, чтобы я развлеклась».

«А как узнала про бар, где я часто бываю?»

«Тоже директор сказала. Я спросила, где можно увидеть У Дже Хёк-сси».

«А галерея?»

«Нашла в интернете, когда искала информацию об У Дже Хёк-сси. В тот день я была там впервые. Пошла на удачу».

«Ты близка с директором Мён?»

«Просто отношения начальник-подчиненный».

«Она слишком много тебе позволяет».

«Она ко всем сотрудникам так относится».

«Правда?»

«Да».

«Щеки у тебя такие мягкие».

Он прервал допрос и погладил её щеку. Заставил нервничать, а потом...

Она узнала об У Дже Хёке еще кое-что. Он мужчина, который усыпляет бдительность, а потом наносит удар в самый неожиданный момент. Поэтому нельзя расслабляться, нужно быть начеку.

Во многих отношениях он был проблемным мужчиной. И всё же причина, по которой она не отталкивала его и оставалась здесь, была одна.

— Что, опять спишь?

Рядом с ним ей не снились сны.

Мама больше не приходила во сне. Поэтому она могла спать спокойно. Даже снотворное не помогало ей так, как эти ночи. Свежий запах мужчины? Или усталость от изнурительного секса? Что бы это ни было, У Хи была рада долгожданному сну.

— Не спи, посмотри на это.

Дже Хёк брызнул ей в лицо водой. Открыв сонные глаза, она увидела его большую ладонь. Сначала она не поняла, что это значит.

— Пальцы сморщились.

— ...И что?

— Это из-за тебя.

— ...Не из-за меня, а из-за воды.

— Да, из-за твоей воды.

— Нет, не моей, а этой воды!

Возмущенная его словами, У Хи плеснула ему в лицо водой. Дже Хёк невинно рассмеялся. Казалось, от его смеха вокруг стало светлее.

Он провел большой рукой по её лицу, убирая мокрые волосы. Благородное лицо исказилось в наглой ухмылке.

— Так ты всё еще болеешь?

Он потерся носом о её щеку и поцеловал. Его внезапная нежность была для У Хи непривычной.

Она встречалась со многими мужчинами, но никому не открывала сердце. Поэтому они всегда чувствовали себя с ней неловко. Они постоянно оглядывались на неё. Никто не осмеливался на такую близость, да и У Хи не позволяла.

А этот бесстыдный мужчина лезет к ней, сколько бы она его ни отталкивала. Она не знала, как реагировать на такую навязчивость.

Ей было интересно, как долго он будет так возиться с ней.

Он явно ждет момента, чтобы войти, но будет ли он так же нежен, если она так и не позволит? Как долго он будет терпеть её дерзость и когда она ему надоест?

Поэтому У Хи снова упрямо ответила:

— Еще не выздоровела.

Но для У Дже Хёка даже её упрямство было лишь милым капризом.

— Ничего не поделаешь.

Он сказал это с притворным сожалением.

— Раз болеешь, придется мне и дальше за тобой присматривать.

Сказал он с лицом, на котором не было и тени раздражения.

Губы У Хи, пытавшейся возразить, что это не нужно, были жестоко захвачены. Высокомерные слова о том, что он сам решает, что нужно, зазвенели в ушах. Низ живота привычно сжался.

Снова он украл её дыхание, снова укусил за щеку. От его бесцеремонности У Хи неловко замерла.

— Деревянная.

Он упрекнул её. И снова потерся носом о её щеку.

— А еще прилипала.

Дал ей странное прозвище.

У Дже Хёк вел себя как хотел и говорил гадости, но она не отталкивала его, потому что это щекочущее чувство было не таким уж неприятным.

Рука на щеке была теплой, взгляд — нежным. В его объятиях она снова могла бы крепко уснуть.

У Хи закрыла глаза в его объятиях.

***

— Что с Чан Ха Рин?

В этот момент она очнулась.