Онлайн чтение книги Прости нам грехи наши Forgive Us Our Sins
1 - 24

Глава 24

 До отеля она добралась спустя час с лишним.

Отель, который назвал Дже Хёк, находился к югу от реки Хан. У Хи впервые была в этом отеле, который славился самым большим количеством этажей в Сеуле. Когда она жила в Сеуле, его еще не построили. Поднявшись в лобби, она назвала сотруднику имя «Чхве Мун Гю».

Это имя сказал ей Дже Хёк. Сотрудник что-то проверил в компьютере, приветливо улыбнулся и проводил У Хи к отдельному лифту.

Лифт двигался так быстро, что заложило уши. Звук «дзынь» привел её в чувство.

На этаже, где вышла У Хи, был всего один номер. Она на мгновение замешкалась, прикладывая карту-ключ к двери. Она понимала: переступив порог, назад пути не будет.

Но колебаться сейчас было смешно. С легким вздохом она открыла дверь и вошла. Комната была наполнена приглушенным светом.

Потолки были невероятно высокими. Это было не просто комнатой, а пространством с ванной, спальней и гостиной. Стены были полностью стеклянными, открывая панорамный вид на скайлайн Сеула.

Но в этом огромном номере У Дже Хёка не было.

У Хи ждала его в гостиной, разглядывая ночной Сеул внизу. Бесчисленные огни мерцали над черным городом, словно живая картина.

Хотя У Дже Хёка не было, желания звонить ему не возникало. Придет, если подождать. А может, ему надоело ждать, и он ушел. Может, уже развлекается с другой женщиной где-то еще.

«Может, вы и втроем работаете? Или вчетвером?»

Или он собирается привести с собой еще пару мужчин? Опаздывает, потому что поехал за ними? У Дже Хёк вполне мог выкинуть что-то подобное.

Не знаю. Чем больше думала о нем, тем тревожнее становилось, поэтому У Хи сознательно старалась не думать. Голова была тяжелой. Кажется, поднималась температура. В тот момент, когда она прислонилась лбом к холодному стеклу, послышался звук открываемого замка.

Дверь открылась, раздались уверенные шаги, звон расстегиваемого браслета часов и звук чего-то брошенного.

Наконец в поле зрения появился У Дже Хёк.

Он был одет легче, чем когда-либо. Черные брюки и темно-серая рубашка сидели свободно. Возможно, из-за слегка влажных кончиков растрепанных волос он казался свежее, чем раньше.

Мельком взглянув на У Хи, Дже Хёк молча открыл холодильник, достал бутылку воды и выпил. Смяв пластиковую бутылку, он бросил её в мусорное ведро в углу. Глухой звук падения показался неестественно громким.

— Здесь ты выглядишь еще лучше.

Она подняла взгляд на запоздалое приветствие. Встретившись с ним глазами, У Хи неловко поклонилась.

— ...Здравствуйте.

Он усмехнулся.

— Да, здравствуйте. Добрый вечер, и всё такое.

Его ответ прозвучал как насмешка. Словно он передразнивал её скованное приветствие.

Вытерев губы, У Дже Хёк лениво подошел, шаркая тапочками. Прислонившись к косяку между кухней и спальней, он окинул У Хи взглядом с головы до ног и обратно. Какое-то время он просто разглядывал её.

Быть объектом такого осмотра было неприятно. Но она не знала, что сказать. Мужчина, сунувший руки в карманы брюк, выглядел невероятно расслабленным.

У него большой опыт в таких делах? Но у У Хи не было опыта секса с мужчиной, с которым она не встречалась, в такой обстановке.

Хотелось поскорее закончить и уйти. Бессмысленно затянувшееся молчание лишь усиливало дискомфорт.

— ...Раздеваться?

— Хочешь?

Когда У Хи набралась смелости и спросила, уголки его губ слегка дрогнули. Улыбка всё так же напоминала ухмылку.

Но в этот момент она не хотела глубоко задумываться о взгляде и улыбке мужчины. Ничего из этой ночи она не сохранит в своем сердце. Было только желание поскорее с этим покончить. Раз он не собирался делать первый шаг, У Хи решила сделать его сама.

Быстро раздеться, быстро сделать это и быстро уйти. С этой мыслью она поставила сумку и расстегнула кардиган.

Сняв его и повесив на кресло рядом, она завела руку за спину. Молния на платье не поддавалась, но вскоре она нащупала её и резко потянула вниз.

Всё это время У Дже Хёк продолжал наблюдать за ней в той же высокомерной позе. Его взгляд был темным и глубоким, но он по-прежнему не шевелил и пальцем.

Ощущение, будто она девушка по вызову. Видимо, его хобби — вызывать женщин и вот так разглядывать их тела. Она с трудом подавила подступающее раздражение.

Даже раздеваясь, У Хи была в замешательстве. Она всё еще не решила, какую роль играть перед У Дже Хёком.

Вести себя как женщина, пришедшая за деньгами? Или как дурочка, искренне влюбленная в него? Она не знала, что поможет ей благополучно пережить эту ночь с У Дже Хёком.

Пока она размышляла, платье упало на пол. Она подняла его, повесила на кресло, затем сняла майку на бретельках и бросила на диван.

От У Дже Хёка не исходило ни звука. Он по-прежнему только смотрел на неё.

Она упрямо продолжала раздеваться. Остались только лифчик, чулки и трусики.

В тот момент, когда она завела руки за спину, чтобы расстегнуть застежку лифчика, зазвонил телефон. У Дже Хёка.

— Да, чего тебе.

Он ответил на звонок, не сводя глаз с У Хи.

— Я? Да так, смотрю на кое-что.

Он отстранился от косяка и, шаркая тапочками, подошел к У Хи.

— Тебе знать не обязательно. ...Ага. Чертовски классное зрелище.

Его вульгарные слова, казалось, относились к ней. Сердце У Хи упало. Она опустила руки, так и не расстегнув лифчик. Она с неприязнью посмотрела на мужчину, подошедшего вплотную.

Внезапно тело У Дже Хёка показалось ей огромным. Мужчина, на которого приходилось смотреть, запрокинув голову, подавлял своим присутствием.

Из трубки У Дже Хёка донесся пошлый голос, требующий рассказать, что там такого классного, и предлагающий поделиться.

— Сначала я сам посмотрю.

Он кивнул головой. Словно спрашивая, почему она не раздевается дальше. У Хи больше не собиралась быть экспонатом. В ней вспыхнуло упрямство: не делать так, как хочет У Дже Хёк.

— Шучу.

У Дже Хёк сказал это успокаивающе, но было неясно, кому он ответил — собеседнику или У Хи. В любом случае, настроение уже было испорчено.

— Так сколько там человек, говоришь?

Он протянул руку и схватил одну грудь У Хи, обтянутую черным лифчиком. Рука, мнущая мягкую плоть, была горячей. Кровь прилила к груди.

Когда пальцы У Дже Хёка потерли сосок, У Хи сдержала стон.

— И чем все занимаются?

Голос Дже Хёка стал ниже. Взгляд говорил, что У Хи глупа. Глупо ли сдерживать стоны или глупо упрямиться и не раздеваться дальше — неизвестно.

Только прикосновения Дже Хёка стали настойчивее. Он скрутил и потянул сосок. Невольное возбуждение пробежало по телу, но У Хи упрямо молчала.

Вдруг её положение показалось ей жалким. Невыносимый стыд накрыл с головой.

Стиснув зубы, она хотела опустить голову, но широкая ладонь мужчины обхватила её затылок. Она бессильно потянулась к нему. Ворвавшийся без спроса язык бесцеремонно исследовал её рот.

Поцелуй был внезапным. У Хи пыталась вырваться, но безуспешно. Толстый язык облизывал её язык и посасывал губы. Она хотела оттолкнуть его, но твердое тело не сдвинулось с места. От бессилия в груди стало тесно.

Бесстыдно, У Дже Хёк держал глаза открытыми. Глядя на растерянную и сопротивляющуюся У Хи с интересом, он изменил угол наклона головы и проник языком еще глубже.

Его взгляд был возмутительным и неприятным. Разозлившись на своенравного У Дже Хёка, У Хи со всего размаху ударила его по щеке. С резким звуком голова Дже Хёка мотнулась в сторону.

Он отстранился, и повисла тишина. Ладонь горела. У Хи посмотрела на свою покрасневшую руку, а затем подняла голову.

Лицо Дже Хёка медленно вернулось в прежнее положение. Выражение, с которым он снова смотрел на неё, было ошарашенным. У Хи тоже растерялась от того, как быстро всё произошло.

Злиться ли на внезапный поцелуй? Или извиняться за пощечину?

Он поднял руку и коснулся покрасневшей щеки. Коротко выдохнув, У Дже Хёк сделал лицо, по которому невозможно было понять, смеется он или злится.

— Ну ты даешь...

Она хотела спросить, зачем он внезапно поцеловал её, но Дже Хёк поднял руку. Жест означал «подожди», ему нужно было ответить на звонок.

— Повтори. Я пропустил.

Из трубки послышалось недовольное бормотание: чем ты там занят, что пропустил слова?

— Получал пощечину.

На этот абсурдный ответ собеседник отреагировал с недоумением. Сам Дже Хёк, отвечая так, выглядел не менее ошарашенным. Поглаживая щеку с таким выражением лица, он снова издал смешок, словно не веря в происходящее.

Увидев эту усмешку, слабое чувство вины, зарождавшееся в У Хи, исчезло. Наоборот, возникло злорадное чувство, что она правильно сделала. Это было плохое чувство. Но ничего не поделаешь. При виде этого мужчины в ней постоянно просыпалась какая-то злая сторона.