Контент удален!

Когда в глазах Деметры мелькнуло что-то странное, Персефона почувствовала укол в сердце и поспешно добавила:

— Это, это... значит, то, что случилось с людьми, — это серьёзно, да?

— Ты не знала? У детей на острове большие неприятности.

— Ох...

— ...Ты такая невнимательная — ни слова не слушаешь из того, что я говорю, — брови Деметры медленно сдвинулись.

Когда Персефону застали за тем, что она забросила зерновые поля острова, она хотела опуститься на колени и извиниться. Но Деметра уже успокоила свой гнев из-за той утомительной истории.

— Но всё равно это скоро закончится. Всё вернётся в норму, когда Арес захватит Коринф.

— Понятно.

— Послушай, Кора. За пределами этого острова есть злые, мерзкие люди, которые обманывают даже богов. Разбойники, мошенники и бандиты не просто грабят зерно — они делают всё ради собственной выгоды. У них, конечно, исключительный ум, и они даже не боятся богов — настолько они высокомерны. Ты должна каждый день оглядываться и жить так, будто ходишь по тонкому льду.

— Они... Что сделало их такими?

— Иногда человек готов на всё, чтобы избежать смерти. Потому что никто не хочет оказаться в подземном мире.

— Они настолько умны?

— Сизиф Коринфский умён, хитёр и дерзок.

Персефона медленно сомкнула губы. Деметра добавила дружелюбно, глядя на её лицо:

— Не бойся. Здесь безопасно. Даже несмотря на всё, что творится снаружи, — это самое безопасное место.

Деметра сжала руку Персефоны своей, слегка пахнущей благовониями, и прижалась губами к тыльной стороне ладони.

— Моё милое дитя. Моя Кора.

Персефона мягко улыбнулась и тоже взяла её за руку.

— Да, мама. Я...

— Не разочаровывай меня. Даже если разочаруешь, поступив необдуманно, мне будет по-настоящему больно. Даже если я говорю, что люблю тебя.

Персефона интуитивно поняла скрытый смысл этих слов. 

Даже если я говорю, что люблю тебя, я отсеку твою любовь, как серп срезает колосья. Ты никогда не получишь такой привязанности — как пшеница не вырастет на том же месте, где её срезали.

— Я знаю. День, когда я предам тебя, никогда не наступит. Никогда.

Только тогда улыбка Деметры отбросила странную тень. Персефона намотала прядь её волос на палец и поиграла с ней.

— Но знаешь что, мама. Есть одна вещь, которую я хочу…

— Всё, что угодно.

— Монеты. Мне любопытно.

— Монеты?

— Да.

— ...Если это то, о чём я думаю...

Деметра завела обе руки за шею, чтобы снять ожерелье. Персефона поспешно закивала. Одна из драгоценностей, которую Деметра носила каждый день, походила на монету. Но сходство было только в форме — это была не настоящая монета.

— Не это. Я имею в виду настоящую монету. Просто любопытно.

Деметры посмотрела на Персефону влажным взглядом так, будто это было что-то важное. Но Деметра никогда не скупилась, когда речь шла о внешнем мире, — и не стала допытываться.

— Завтра, когда Нот будет пролетать поблизости, спросим у него.

— Спасибо тебе огромное!

Персефона прильнула к шее Деметры, обнимая её. Деметра, чуть улыбнувшись, прижала маленькое тело Персефоны к себе.

— Кора.

— Да, мама.

— Только помни.

— ...

— Днём остров полностью твой, но ночью…

— «Он как пасть коварного, хитрого лжеца». Я всегда помню всё, что ты говоришь, и живу по твоим словам.

Милостивая рука Деметры скользнула вниз по руке Персефоны.

— Хорошая девочка. Ты так долго заботилась об острове и наконец нашла время отдохнуть — можешь пойти и полежать сегодня.

Персефона, шагнувшая было к двери, вдруг почувствовала на себе взгляд и обернулась.

Добрые голубые глаза матери стали холодными. Но всё же она смотрела на неё с тёплым выражением. Деметра спросила Персефону, застывшую как заворожённую:

— Ты меня любишь?

Персефона ответила:

— Больше всего на свете.

И не остановилась на этом.

— Ты лучшая мать в мире.

Потом она спросила у ответ:

— А ты меня любишь, мама?

— Что за глупости. Конечно, люблю.

В тот миг Деметра не догадывалась, что дочь вглядывается в её глаза. И ищет в них безусловную любовь.

Пленница глубоко любила тюремщика, что держал ключ от самой одинокой тюрьмы на земле. Единственной любовью, которую невозможно потерять.

Перед сном Персефона посмотрела на кончики пальцев и вспомнила буквы, выцарапанные на стенах пещеры.

Улыбка промелькнула по её лицу.