Контент удален!

Либо эта девушка — нимфа, либо правила подземного мира нарушены.

Едва она открыла глаза, как увидела лицо мужчины — сухое и острое, будто выточенное из камня. Персефона решила, что и правда умерла — или просто бесцельно бродит по снам Морфея.

Мужчина из сна заговорил:

— Тебе следовало дождаться Цербера.

Цербер — трёхглавый пёс, что пришёл за Персефоной, когда ей грозила опасность.

Прозвучало как выговор — значит, это точно не выходка Морфея. Сияющая Персефона подползла и обняла Аида за талию.

— ...Аид, я думала, что больше никогда тебя не увижу. Что, если нам и правда больше было не суждено встретиться?

— ...

— Я не могла ждать. Ведь безжалостный Хронос жесток ко всем нам.

— Что, чёрт возьми, случилось?

Персефона подняла голову и поймала взгляд Аида — тот не улыбался.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты не знаешь?

Сомнение, подозрение — все чувства, которых она не желала терпеть, выплеснулись наружу.

Персефона мягко поцеловала его в губы, поглаживая руку. Он не сказал ни слова. Тогда, чуть смелее, она наклонилась и лизнула его шею. Так, будто маленький зверёк трётся о хозяина — но чуть более чувственно.

— Мы снова вместе, так почему это так важно?

Аид мгновенно возбудился. Гнев забылся, когда Персефона потянулась к его одеянию и взяла его плоть. Маленький красный язычок девушки ласкал его гнев.

— Наяда.

— Не называй меня так…

— Ты нимфа?

Персефона внимательно посмотрела ему в глаза. Ни тени смущения или неловкости — только досада.

Аид бросил на неё этот взгляд в мгновение ока. Персефона вскоре покачала головой, и горькая улыбка расползлась по её лицу. Её нежный красный язык сосал его, обливаясь вокруг в тёплой глубине рта. Не считаясь с его намерениями. Словно его насиловали. Его естество тёрлось о внутреннюю сторону её щеки, она шевелила языком вокруг, чуть выпускала и снова заглатывала.

Персефона подняла на него глаза, затуманенные от удовольствия, будто в них отразилась память о первом поцелуе, и вложила всю силу, вбирая его длину в горло.

Томная сладость.

— Скажи что-нибудь другое, Аид.

Он потерял дар речи — девушка невинно улыбалась, глядя на него с заворожённым выражением.

— Мы так давно не виделись, ты хочешь ранить мои чувства?

Аид отстранил её губы, и челюсть Персефоны безвольно закрылась. Его дыхание быстро стало тяжёлым, язык чуть подрагивал. Губы Персефоны надулись, будто она не могла отпустить его ни на секунду. Возбуждение вспыхнуло в ней, будто она этого ждала. И тут Аид вдруг вынырнул из наваждения, будто из болота.

— Ты правда нимфа?

— ...

— Не заставляй меня спрашивать в третий раз.

Голос Аида чуть напрягся — он сопротивлялся её чарам.

— Не смотри на меня так. Мне не нравится, когда меня так называют.

— Тогда почему ты не можешь ответить? Наяда. Потому что ты знаешь: простая нимфа не может покинуть мои владения, не переправившись снова через Ахерон.

Персефона пожалела о собственной лжи. Если бы она знала, что он будет произносить имя «Наяда» с такой чувственностью, она бы его никогда не выбрала.

Сколько она ждала этого дня свободы — только чтобы с ней обошлись так холодно? Она подняла на него взгляд, хмурясь от подступающей изнутри печали. Но она чувствовала расстояние между ними — стоило лишь заглянуть в глаза мужчине, которого ещё мгновение назад ублажала.

— Ная…

Персефона взмолилась, крепко сжав руку Аида.

— Аид, даже если мои чувства ранены, я всё равно возвращаюсь к тебе. Я не могла быть честной с обожаемой матерью... Отрекаясь от тех надоедливых нимф, ты — единственный, кого я хочу видеть. Так было с первой нашей встречи. Разве ты мне не веришь? Если нет, что мне делать?

— Наяда.

— Если ты не называешь меня Корой...

Стоя на коленях на кровати, Персефона быстрыми руками схватила Аида за щёки. Она сжала так сильно, что пальцы онемели. Ногти впились и оставили длинную царапину.

Аид посмотрел на Персефону с безразличием и насмешкой — он ведь даже не чувствовал боли.

— Мне обидно. Ты так меня разозлил, что я напала на тебя, Аид.

— ...

— Я всё это время думала только о тебе, а ты только подозревал, что я нимфа?

— ...Кора.

В мгновение ока она раскинула руки и обвила его голову.

— Я так по тебе скучала. Но не могла выйти — мать всё время была рядом. Я не знала, что делать, будто сидела в тюремной камере. Ты ждал меня? Как долго? Скажи. Я никогда не узнаю, если ты не скажешь.

Иногда, когда Аид говорил с ней, были моменты, когда он чувствовал себя не в своей тарелке. Это она полюбила его и преследовала с самого начала, и её чувства оставались неизменными всё это время. Аид, слушавший её вечно колотящееся сердце, с усмешкой бросил:

— Есть многое, чего ты не знаешь. Например...

— ...

— Что я сейчас думаю.

Смутное предчувствие шевельнулось в ней, но сообразить она не могла. Руки Аида поползли по спине девушки. Жар её тела, её тепло — что бы это ни было, оно заставляло его сердце трепетать. Аид, издавший мягкий стон, притянул её крепче.

— Что ты вообще такое?