Чха Хён, казалось, начал заводиться. Он свирепо уставился на Соль Ён. Затем, внезапно осознав, что на столе нет ни одной по-настоящему пустой тарелки, со свистом выдохнул, пытаясь подавить гнев.
— Ешь. Сначала поешь, а потом поговорим.
Сказав это, он сам, судя по каменному выражению лица, аппетита не испытывал. Его челюсти были плотно сжаты. И всё же он не сводил с Соль Ён тяжелого, пугающего взгляда, наблюдая, как она ест.
* * *
— Спасибо, что заглянули. До свидания, господин директор.
Управляющий низко и почтительно поклонился, но всё внимание Соль Ён было приковано к ледяному, напряженному Чха Хёну.
Он шагал так широко и быстро, что Соль Ён, которую он тащил за руку, едва поспевала за ним. Когда они подошли к его «Вольво», который безоговорочно выделялся среди остальных припаркованных машин, она уже задыхалась.
Её взгляд скользнул по его ледяному профилю, когда он резко распахнул перед ней пассажирскую дверь. К горлу подкатила тошнота. Еда, которой она насытилась, была превосходной и легкой, так что дело было вовсе не в ней. Это была реакция исключительно на его ярость.
Вместо того чтобы сесть на переднее сиденье, Соль Ён направилась к задней двери. Он молниеносно перехватил её за плечо.
— Куда ты собралась?
— Сяду сзади. Если сяду рядом, ты будешь пялиться на меня и мы точно разобьемся.
— Что рядом, что сзади — разницы нет. Думаешь, если сядешь сзади, я на тебя смотреть не буду?
Другими словами: они разобьются в любом случае.
Соль Ён плотно сжала губы и послушно скользнула на пассажирское сиденье. Дверь захлопнулась с таким же угрожающим звуком, каким было его настроение. Сквозь лобовое стекло она видела, как он обходит капот и направляется к водительской двери.
Она смотрела на него отстраненно, словно на киноэкран, понимая, что для кого-то он наверняка был бы той самой ослепительной, болезненной первой любовью.
Казалось нереальным, что человек с такой кинематографичной внешностью сейчас так откровенно бесится, и причина этого гнева — она сама.
Когда он сел за руль, машина слегка качнулась. Чха Хён тут же завел двигатель и хотел было ударить по газам, но вдруг обернулся к Соль Ён.
Резко, но точно пристегнув её ремнем безопасности, он грубо рванул с парковки. Сам же он соизволил небрежно накинуть ремень, только когда они уже выехали на дорогу.
Повисло тяжелое молчание. Вместо того чтобы поехать к дому, он вывернул на трассу. Чха Хён был отличным водителем, но сейчас казалось, будто за руль пустили ребенка, который едва справляется с четырехколесным велосипедом — настолько опасным было его вождение.
Ситуация явно не располагала к непринужденной светской беседе за рулем. Соль Ён только открыла рот, чтобы что-то сказать, как Чха Хён опередил её:
— Это ты развернулась и сказала, чтобы я больше никогда не делал тебе предложение!
Сразу в лоб, с максимальным накалом. Соль Ён испугалась, что её слова об аварии действительно станут пророческими.
— Ты вывернула мне всю душу наизнанку, а всего через пару часов заявила, что выйдешь за меня. Причем сказала это, извиваясь подо мной, когда у тебя от слез даже ресницы слиплись!
— ...
— Так какого черта ты теперь творишь?! Уж лучше бы ты просто сказала, что забыла! Почему ты смотришь на меня так, будто совершила роковую ошибку?! Почему ты заставляешь меня чувствовать себя таким ничтожеством?! Ты же прекрасно знаешь, как я отчаянно за это цепляюсь!
При таком безумном вождении авария была лишь делом времени. Машин на дороге было немного, но они всё же были. Он вел настолько агрессивно, что другие водители напряженно сигналили ему вслед.
Побледневшая Соль Ён не могла выдавить ни слова. В конце концов Чха Хён резко вывернул руль и затормозил на обочине.
От экстренного торможения Соль Ён сначала кинуло вперед, почти до самых колен, а затем с силой впечатало обратно в спинку сиденья. Ноющая боль мгновенно прострелила её истерзанное тело.
Разноцветные огни неона заскользили по его лицу. Чха Хён спросил куда более спокойным, но оттого еще более пугающим, низким голосом:
— Жалеешь?
Вопрос резанул по коже, словно ледяной ветер.
— Это было просто так, ляпнула не подумав?
— ...А если и так, что ты мне сделаешь?
В ту же секунду в салоне повисла пробирающая до костей тишина. Соль Ён мертвой хваткой вцепилась в ремень безопасности. Сжав его так сильно, что на ладонях наверняка останутся глубокие следы от ногтей, она обернулась к нему.
Вместо того чтобы сдаться под его давлением, в ней проснулся дух противоречия. Сколько бы он ни клялся, что изменился, стоило им столкнуться с трудностями — и сразу вспоминалась поговорка про горбатого, которого только могила исправит.
Она до боли прикусила губу. Кан Чха Хён, очевидно, злился и обижался, но он молчал не потому, что ему нечего было ответить. И тут Соль Ён сорвалась на крик:
— Вот поэтому! Потому что ты начинаешь психовать из-за любой мелочи, я и начинаю сомневаться, даже когда решаю выйти за тебя! Тебе сколько лет? Семнадцать?! Я посмотрела на тебя не так, как тебе хотелось бы, и ты тут же готов нас обоих на тот свет отправить?! Псих конченый! Вот поэтому... поэтому я и сомневаюсь по сто раз на дню! Брак — это тебе что, детские игры?! У меня голова кругом идет, столько всего на кону. Но я всё равно решилась! Я всё для себя решила! Но... даже если решила, разве я не имею права бояться?! Разве я не могу сомневаться?!
— ...
— Но я знала, что если ты это заметишь, то расстроишься. Я хотела скрыть это, но ты всё понял, и мне самой теперь до ужаса стыдно, а ты... ты просто...
На глазах Соль Ён, тяжело дышащей от гнева, выступили слезы. Если бы они сейчас не стояли на трассе, она бы выскочила из машины, даже не оглянувшись. Высказав всё, что накипело, она почувствовала облегчение.
Чха Хён молча смотрел на неё. Безумие из его глаз ушло, но они всё еще пылали.
Она отвернулась и уставилась прямо перед собой. Она ненавидела его. Ненавидела, но... в том-то и дело, что не только ненавидела. И это было самой большой проблемой.
Он мог безропотно стелиться перед ней ковриком, но стоило ей сделать шаг в сторону от его сценария, как наружу тут же вырывалась его дикая, варварская натура.
Даже если всё это рождалось из любви, это выходило за рамки нормального понимания. Такова была его неизменная сущность.
Эти пугающие крайности его личности, которые он отбрасывал только тогда, когда сжимал её в объятиях... Всё это было неотъемлемой частью Чха Хёна, и Соль Ён предстояло принять его целиком.
От одних лишь мыслей об этом у неё раскалывалась голова. Находиться в машине, атмосфера в которой после скандала стала ледяной, было невыносимо. Она тихо сказала:
— Поехали домой. Просто отвези меня... М-м!
Она смотрела вниз и даже не заметила, как он приблизился. Крепко обхватив её лицо обеими руками, он яростно впился в её губы. Привычный запах его одеколона почти не чувствовался — от него густо пахло её собственным гелем для душа.
Она била его по плечам, пыталась оттолкнуть, но он был непоколебим, словно кирпичная стена.
Их языки сплелись в грубом, сминающем поцелуе. Когда он сменил угол, она сдалась и просто позволила ему делать то, что он хочет. Яростно переплетавшаяся плоть начала мягко, словно распутывающийся клубок ниток, подстраиваться друг под друга.
Они жадно обменивались горячим, влажным дыханием. Соль Ён безвольно отдавала ему свои стоны и слюну, пока он ненасытно целовал её.
Ха-а, ха-а... Легонько прикусив её нижнюю губу напоследок, он отстранился. Но его руки по-прежнему нежно держали её лицо.
Соль Ён, сама не заметившая, как закрыла глаза, медленно распахнула их. Его взгляд, влажный от водоворота эмоций, был серьезным и глубоким.
— Прости.
Ну вот, опять.
— Мне показалось, что ты просто играешь со мной, и у меня на секунду сорвало крышу.
— ...Ничего я не играю. За кого ты меня вообще держишь?
— Я знаю. Знаю, но...Просто я так сильно тебя люблю...
Слова, слетевшие с его губ и разбившиеся о её щеку, как тяжелый вздох, звучали до боли печально. Соль Ён молча слушала его, глядя ему в глаза.
Даже наполовину скрытое мраком салона, но освещенное резкими вспышками проезжающих машин, лицо Чха Хёна оставалось пугающе красивым и волевым. С такой внешностью, которая не оставит равнодушной ни одну женщину, его жизнь просто обречена на вечный хаос.
Она ласково зарылась пальцами в его волосы цвета ночного неба. От этого простого прикосновения лицо Чха Хёна внезапно озарилось чистым экстазом. Соль Ён специально напустила на себя холодный вид и произнесла:
— Я устала. Отвези меня домой.
— Я люблю тебя.
— ...
— Я правда тебя люблю. До смерти.
— ...Я устала.
Даже в темноте было ясно, что Соль Ён густо покраснела. Чха Хён легонько поцеловал уставшую за сегодня девушку в уголок глаза и после этого молча сосредоточился на дороге.
Их ссоры всегда проходили именно так. Чха Хён закатывал истерику, Соль Ён отчитывала его, читала мораль, иногда срывалась в ответ... А заканчивалось всё его признаниями в любви.
Глупые, пустые ссоры, которые, как и у всех нормальных пар, после примирения казались сущей мелочью.
Отвернувшись от него, Соль Ён смотрела на отражение его лица в окне и беззвучно шевелила губами.
Я тоже тебя люблю. Тоже. Чха Хён.
