Контент удален!

Чха Хён потерял контроль и набросился на неё. Он жадно кусал её язык, целовал до исступления, а затем стянул одежду и припал к обнаженной груди. Не теряя ни секунды, он раздвинул ей ноги и долго, пронзительно смотрел туда, словно сканируя.

— Твою целку тоже я порвал?

Он унижал её словами, одновременно расстегивая ремень.

— Кан Чха Хён. Ты...

Её дрожащий голос и затуманенный взгляд были убийственно соблазнительны. Чха Хён навострил уши, вслушиваясь в этот сладкий голос.

— Ты запал на меня, так ведь?

— ...

— Ты запал на меня.

Вот это удар. Её безапелляционный тон ударил Чха Хёна в самое нутро.

Признай. Признай свои чувства. В её тоне, говорящем «я знаю всё», и в её испытующем взгляде читалась непоколебимая уверенность, но в то же время сквозил страх.

Ах ты ж.

Губы Чха Хёна искривились в кривой усмешке.

— Кто. Я?

— Да. Скажешь, нет?

Даже несмотря на его откровенно насмешливый, подавляющий тон, она не отступила и упрямо задала свой вопрос. Она вела себя так, будто от этого ответа зависело какое-то судьбоносное решение.

Но ему было плевать. Схватив её за подбородок, он снова впился в её губы. Придавил её с такой грубой силой, что она даже головой пошевелить не могла.

М-м! М-м! Сахарок забила руками, словно подавая сигнал бедствия, и попыталась отдернуть бедра. От этого трения его член, упирающийся в неё, раздулся ещё больше.

Он выскреб её язык, собрал её слюну и сглотнул, дернув кадыком. Все её слова протеста крошились у неё во рту. Слегка приподняв голову и оторвавшись от её губ, он прошептал:

— Ха-а. Покувыркаемся как следует, и тогда отвечу.

Он снова потянулся к её губам, но Сахарок отчаянно вывернулась. Чха Хён, раззадоренный её сопротивлением, начал тереться о неё ещё агрессивнее.

Их тяжелое, рваное дыхание смешалось. Соль Ён, каким-то чудом умудрившаяся увернуться, закричала:

— Сначала ответь!

— ...

— Если ты будешь вести себя так, я не буду с тобой встречаться. И спать с тобой не собираюсь.

Ого, зубки показывает. Как будто она имеет какое-то право голоса. Взгляд Чха Хёна в одно мгновение заледенел.

— Встречаться, не встречаться, спать, не спать — с какой стати ты это решаешь? Твое мнение здесь вообще никого не волнует.

— ...

— Что там был за вопрос? А, точно. Запал ли я на тебя.

— ...

Запал?

— С чего бы мне западать на такую, как ты?

Глаза Сахарка вспыхнули от горькой обиды. Её разочарованный, осуждающий, сложный и опустошенный взгляд казался Чха Хёну невероятно аппетитным.

Где-то глубоко в груди кольнуло, но Чха Хён, не придав этому значения, снова поймал губы Соль Ён своим языком.

— Не хочу, отвали!

— Ха-а, не дергайся. А то язык прикусишь.

С таким типом он ещё не сталкивался. И чем больше он смотрел на неё, тем больше его тянуло к ней.

Было бы отлично, если бы он мог просто держать её при себе и баловать, как и других девчонок до неё, но то, что она пыталась сесть ему на шею, откровенно раздражало. То, как она дрожала от страха, но при этом дерзила, было чертовски привлекательным, но бесило.

В голове Чха Хёна уже крутились варианты, как её приструнить. Не успел он закончить свои вычисления, как тяжело дышащий щенок дрожащими губами, блестящими от слюны Чха Хёна, выдавила:

— Ха-а, ха-а... Убирайся из моего дома.

— ...

— Я сказала, убирайся!

Чха Хён схватил её за запястья, которыми она пыталась его оттолкнуть, и жестко прижал к кровати. Заметив, как по её виску скатилась слеза, он слизал её, отчего Соль Ён забилась в отчаянном протесте.

— Не трогай меня. Просто уходи. Уходи!

— Я раздел тебя догола, и ты думаешь, я смогу уснуть, если уйду сейчас, ничего не сделав? От одной обиды бессонница замучит.

Соль Ён вскинула на него глаза. Его гладкие губы изогнулись в такой мерзкой ухмылке, что хотелось вцепиться в них ногтями. От его обнаженного торса исходил запах, от которого хотелось пасть и отдаться пороку.

Иногда ей тоже хотелось просто отключить голову и сплестись с ним, как он и предлагал. Всё было слишком запутанно. Если только не вскрыть ему череп и не перепрошить мозг, выхода из этой ситуации пока не было.

Раз уж он завелся, то будет давить до конца, по-своему, пока не получит желаемое. Придется просто перетерпеть? Вспоминая прошлые дни, похожие на войну, Соль Ён провела свободной рукой, которую он отпустил, по лицу, стирая слезы.

Ей нужно было время. Время, чтобы понять, как с ним обращаться. Стоит им только встретиться — и она теряет контроль над эмоциями.

Порой ей хотелось сбросить все барьеры и жалко цепляться за него, но в большинстве случаев в ней клокотало жгучее, колючее желание ударить в ответ, и это было невыносимо.

Пока Соль Ён молча боролась с собой, Чха Хён, пристально наблюдавший за ней, снова прижался к её губам. Ответив на её вопрос «кто на тебя западёт» и ранив её, он ни на секунду не оставлял её губы в покое.

Всё было в точности так же, как тогда. Как же она его ненавидела. Ненавидела. До дрожи ненавидела.

— М-м, ха-а...

Несмотря на весь этот хаос, поцелуй был сладким. Они оба были раздеты по пояс, эмоции были накалены до предела. От их непрерывных прикосновений огонь вспыхивал мгновенно.

Он притянул её за талию, жадно и глубоко сплетаясь с ней языками. Ей нужно было думать, как решить эту невыполнимую задачу, но поцелуй парализовал все мысли.

Соль Ён, прижавшись к нему грудью и самозабвенно отвечая на поцелуй, почувствовала, как его палец нежно провел по её щеке, и открыла плотно зажмуренные глаза.

Как только она открыла глаза, Чха Хён слизнул влагу с уголков её глаз. Когда она молча посмотрела на него, он объяснил, зачем это сделал:

— Мне кажется, всё, что выделяет твоё тело — сладкое.

Я же говорил. Охренительно сладко. Проведя языком по своей нижней губе, он усмехнулся и произнёс это вслух. Она уже слышала эти слова раньше, и от этого становилось только грустнее. Даже это трепетание сердца было до боли знакомым.

Смеющийся Чха Хён, наконец, словно впервые обратив внимание на обнаженную грудь Соль Ён, принялся её пристально рассматривать. От его откровенного, пронзительного взгляда открытая кожа непроизвольно содрогнулась.

Он наклонился так близко, что она почувствовала дыхание из его носа, и начал дотошно изучать её соски. Наверное, даже врач не стал бы разглядывать их так внимательно.

От напряжения она судорожно сглотнула. Его опущенные ресницы выглядели невероятно чувственно.

— Я еще даже не трогал, а они уже набухли.

Словно спрашивая «Почему это происходит?», он плавно поднял на неё глаза.

Густо покрасневшая Соль Ён оттолкнула его голову обеими руками. Сквозь пальцы она видела его широкую, довольную улыбку. Искренняя, обезоруживающая улыбка — совсем как у восемнадцатилетнего мальчишки.

Легко потеревшись губами о её чувствительно затвердевшие соски и отстранившись, он засунул руку за пояс её штанов. Штаны были на резинке, так что ему даже не пришлось возиться с пуговицами. Она в панике попыталась перехватить его руку, но он безжалостно стянул их до самых щиколоток.

Она торопливо попыталась свести ноги, оставшись в одних трусиках, но он схватил её под колени и закинул их на свои угловатые плечи. Её бедра невольно поползли к нему. В этой унизительной позе она оказалась абсолютно беззащитна перед его взглядом.

Его огромная, твердая плоть так навязчиво терлась о её промежность, что игнорировать это было невозможно. Нет, он делал это специально, чтобы она почувствовала.

Даже если небо рухнет, прямо сейчас я засуну это в тебя.

Соль Ён вдруг стало страшно. Они спали бесчисленное количество раз, но сейчас ей казалось, что она впервые обнажает перед ним своё тело.

Их первый раз, который был для неё настоящим шоком, пронесся перед глазами, как кадры из фильма. Соль Ён, стараясь унять дрожь, сказала:

— Я же сказала, что не буду спать с тобой. Отпусти.

— Ага. Давай, щебечи дальше. Дальше я всё равно ни слова не услышу.

Он был настроен решительно и собирался довести дело до конца.

Наблюдая за теряющей рассудок Соль Ён, Чха Хён с характерным звуком расстегнул молнию на брюках. Когда он достал свой член, её и без того колотящееся сердце забилось ещё быстрее.

Орган пугающих размеров пульсировал, на нём вздулись вены. Это было ничем не лучше, чем оказаться перед дулом заряженного пистолета.

Его влажный, разгоряченный член возбуждающе потерся о её промежность. К горлу подкатила тошнота, а перед глазами всё поплыло.

— Нет. Я не буду, пусти! Пусти!

Выкручивая таз, она отчаянно забила ногами, пытаясь сбросить их с его плеч. Матрас заходил ходуном, поднимая пыль.

Одна из ног Соль Ён с силой врезалась ему в живот. Но он даже не поморщился, словно его пощекотали. Напротив, вскрикнула от боли сама Соль Ён.

Взгляд Чха Хёна мгновенно опустился на её ступню. Сквозь небрежно наклеенный пластырь проступала алая кровь.

Он тут же притянул к себе её ногу и принялся осматривать.

— Это ещё что такое?