— Неплохая попытка припугнуть.
Пиздец как страшно.
Тихо рассмеявшись, Чха Хён резко подался вперед и жестоко прикусил губу Соль Ён. Она вспыхнула от боли. Кожа лопнула, и выступила кровь.
Кан Чха Хён с явным наслаждением слизал алую каплю. Только почувствовав вкус собственной крови, Соль Ён наконец опомнилась и принялась отчаянно его отталкивать. Кровать заходила ходуном от их яростной возни.
«Пусти! Отпусти!» — Соль Ён с криком попыталась вырваться и спрыгнуть с кровати, но Чха Хён с легкостью усмирил её, придавив за заднюю часть шеи.
Его тяжелое тело, навалившееся со спины, вдавливало её в матрас. И, разумеется, самым невыносимым было то, как в самый центр её ягодиц горячо и требовательно упиралась его восставшая плоть.
Его влажные губы впились ей в затылок. Ах. Голова Соль Ён невольно запрокинулась, и с губ сорвался стон.
Он прикусил край её уха, а затем скользнул по нему мокрым, липким языком.
— Что? Ха-а, замки поменяешь?
В её ухо полился тихий, влажный смешок. Он сжал брыкающуюся Соль Ён так крепко, что у неё перехватило дыхание, а затем чуть ослабил хватку и игриво подул на её волосы.
— Тогда, прежде чем ты их поменяешь, давай вместе проломим эту дешевую кровать.
М-м? Не стирая с губ хищной усмешки, он сзади прижался губами к её щеке.
Больше всего на свете Соль Ён сейчас ненавидела саму себя — за то, что даже в такой ситуации её сердце колотилось из-за него как сумасшедшее.
Грубо ухватив Соль Ён за подбородок, он заставил её смотреть ему прямо в глаза, а свободной рукой принялся шарить по её талии. Что восемнадцатилетний, что двадцатисемилетний Чха Хён — в умении распускать руки он был одинаково искусен.
Его ладонь скользнула вверх по спине, сминая ткань, и ловко расстегнула застежку бюстгальтера. В тот момент, когда грудь освободилась, Соль Ён окончательно потеряла способность мыслить здраво.
Она уже не понимала, должна ли она сопротивляться ему или просто сдаться.
С насмешливым интересом понаблюдав за тем, как отчаянно сопротивлявшаяся Соль Ён вдруг затихла, он обхватил её сзади обеими руками и нагло смял её грудь прямо через одежду.
Видимо, полулежачая поза показалась ему неудобной: не разжимая объятий, он приподнял Соль Ён. Застигнутую врасплох, повисшую в его руках девушку он с легкостью усадил к себе на колени, зажав между своих бедер.
Его подбородок лег ей на плечо.
— Н-н!
Её голова невольно запрокинулась. Кан Чха Хён жадно мял её грудь, не отрывая цепкого взгляда от её лица и отслеживая малейшие изменения в мимике.
Футболка была такой тонкой, что казалось, будто её и нет. Когда он с силой надавил на соски, а затем по-звериному сгреб обе груди, запрокинутая голова Соль Ён бессильно упала на грудь.
Когда его кончики пальцев принялись безжалостно теребить ареолы, её бёдра непроизвольно дёрнулись. Между ног начало становиться влажно.
Соль Ён никогда не отличалась настолько чувствительным телом, чтобы трусики промокали от одной лишь ласки груди. По крайней мере, так было раньше, когда их ночи, проведенные вместе, еще можно было пересчитать по пальцам.
Соль Ён, чье тело уже само по себе тянулось к нему, отчаянно замотала головой.
— А-а, больно! Больно. У-ух, н-н!
— ...
Внезапно осознав, что он затих, не издавая ни звука, Соль Ён с тяжелым дыханием скосила на него глаза.
И в ту же секунду столкнулась с таким жутко пронзительным взглядом, что у неё перехватило дыхание.
Его абсолютно черные глаза, от которых поджилки тряслись, на первый взгляд казались ледяными, но в их глубине медленно разгоралось пламя. Это пламя стремительно перерастало в неукротимый пожар, яростно пожирая весь его высокомерный мир.
Увидев этот взгляд, Соль Ён вновь с болезненной ясностью осознала.
Да. Ты и правда тот самый восемнадцатилетний Кан Чха Хён.
Тот самый Кан Чха Хён, который при каждом удобном случае грязно шептал, что хочет сожрать её язык, но под страхом смерти не мог выдавить из себя простое признание в любви.
— Раздвинь губы.
И горло тоже. Потому что я засуну язык прямо туда.
Следуя своему порочному предупреждению, стоило губам Соль Ён чуть приоткрыться, как он грубо впихнул в неё свой язык. И тут же протолкнул его до самой гортани.
От столь глубокого вторжения на глазах выступили рефлекторно слезы. Её голова безвольно запрокинулась набок.
Его руки скользнули под футболку, сминая обнаженную грудь. Ноги Соль Ён, лежащие на простынях, беспомощно задергались.
Казалось, ей в голову залили вязкую жидкость и теперь медленно перемешивают. Издавая влажные, непристойные звуки, его язык полностью обвил язык Соль Ён.
— Ха-а...
Вздохи и стоны перемешались в их сплетенных языках. Кончики его пальцев, скользящие вверх по талии, были такими же безупречно гладкими, как и сами его руки.
Мысль о том, что он её раздевает, пришла к ней только тогда, когда одежда уже была сброшена. А осознание того, что он сосёт её грудь, вспыхнуло в голове лишь тогда, когда соски заныли от боли.
Перед глазами расплывалась его широкая, блестящая от пота грудь. Оказалось, он уже успел повалить её на спину и нависнуть сверху.
Скомканные простыни шуршали под спиной. Чха Хён медленно провел большим пальцем по своей нижней губе, блестящей от слюны Соль Ён. И тут же засунул этот палец ей в рот, а свободной рукой грубо раздвинул ей ноги.
Заняв место между её бедер, Чха Хён уставился на самое сокровенное место Соль Ён. Так, словно сходил с ума. Или же просто сгорал от любопытства.
— Интересно, сколько раз я уже драл тебя здесь?
В его взгляде не было ни капли стеснения. Несмотря на то, что на Соль Ён всё ещё были трусики, она почувствовала такое жгучее унижение, словно её выставили напоказ совершенно голой.
— Твою целку тоже я порвал?
Невероятно низменный, грязный тон. Вдоволь поелозив большим пальцем по мягкому языку Соль Ён, он вытащил его изо рта и слизнул с него её слюну.
В его глазах плясали опасные искры. Он явно собирался перейти к делу. От того Кан Чха Хёна, который в больничной палате отвергал и игнорировал саму суть существования Соль Ён, не осталось и следа.
Точно так же, как Соль Ён целую неделю проливала слёзы, думая лишь о нём, этот ублюдок, судя по всему, всю эту неделю сходил с ума из-за того, что образ Соль Ён постоянно всплывал у него в голове, нарушая покой. Осознание этого вызвало у неё странное, двойственное чувство.
Для нынешнего Чха Хёна грань между «бесит» и «заводит» была абсолютно стерта. Соль Ён лучше кого бы то ни было понимала: он приперся сюда только ради того, чтобы досконально изучить объект, мешающий ему нормально жить, а затем быстро от него избавиться.
И она прекрасно знала, что сейчас любая её реакция станет для него лишь забавным зрелищем, разжигающим его извращенный интерес.
— Кан Чха Хён. Ты...
Но, несмотря на всё это, Соль Ён до безумия хотела сокрушить его непробиваемую дикость. Она не желала снова проходить через все те долгие годы мучений, чтобы дождаться в нём перемен.
Она должна была первой нанести удар. Задеть и расшатать этого восемнадцатилетнего отморозка, заставив его сдаться.
— Ты запал на меня, так ведь?
Если ты сломаешься первым, я позволю тебе растоптать меня в своих руках столько раз, сколько захочешь.
— Ты запал на меня.
Так что признай это.
Ты в меня втюрился.
