Удар был такой силы, что при прямом попадании раскрошил бы пару зубов.

И следующий кулак, который уже стопроцентно не промазал бы мимо цели, Соль Ён поспешно заслонила собой.

Слова, только что брошенные Джу Ёном, стали для неё куда большим шоком, чем то, что Чха Хён ударил его.

Квартиру? Он купил моей маме квартиру?!

Соль Ён ни разу, ни единым словом не обмолвилась перед ним о проблемах с матерью. Впрочем, учитывая его привычку перерывать всё вверх дном, если ему что-то становилось интересно, она догадывалась, что он мог всё узнать, но просто не подавал виду.

Но услышать такое — это было как гром среди ясного неба.

Она не виделась с матерью уже больше года. Примерно тогда же прекратились и звонки, в которых она поначалу изливала дочери душу, а под конец прозрачно намекала на деньги.

Какая же я дура. А я-то думала, что она наконец взялась за ум. Если то, что сказал Джу Ён, правда, то по времени всё сходилось идеально.

Звонки не прекратились. Просто сменился адресат. Эта женщина, одержимая жадностью и тщеславием, ни за что не удовлетворилась бы одной лишь квартирой — она наверняка продолжала при каждой возможности донимать Чха Хёна своими бесконечными просьбами.

Чувство стыда накрыло Соль Ён с головой. Настолько невыносимо обжигающего стыда, что ей хотелось самой встать под этот кулак вместо Джу Ёна и рухнуть с перил.

Возможно, это отразилось на её лице, потому что Чха Хён замер. Он торопливо протянул руку, чтобы дотронуться до её лица, но она резко отвернулась.

— Соль Ён.

— Какое право... Какое право ты имел покупать моей матери квартиру?!

Джу Ён прекрасно знал, что она испытывает к матери — презрение, ненависть, но в то же время эту неразрывную, проклятую кровную связь.

Поэтому он также знал, насколько сильно этот поступок Чха Хёна — пусть и совершенный, как тот думал, из лучших побуждений — ударил по Соль Ён.

Сбросив эту бомбу и получив мощный удар в челюсть, Джу Ён с запозданием понял, что натворил. Но было уже поздно. Крик Соль Ён разнесся по лестничной клетке:

— Уходи. Уходи! Видеть тебя не хочу!

— Соль Ён!

Чха Хён не мог и пошевелиться. Ему показалось, что он вернулся в школьные годы. В те времена, когда одного его приближения — просто потому, что он так сильно её любил, — было достаточно, чтобы она смотрела на него с ужасом и отвращением.

И сейчас именно этим взглядом Соль Ён разрывала его сердце в клочья.

— Никогда. Больше никогда не делай мне предложение. Потому что я ни за что на свете не выйду за тебя замуж!

* * *

Стук в дверь, продолжавшийся всю ночь, стих с первыми лучами солнца. Проснувшись после беспокойного, обрывистого сна, она увидела яркое солнце за окном.

Она уснула, так и не приняв душ, и теперь всё тело было неприятно липким. Соль Ён сразу направилась в ванную. Выйдя из душа, она даже не стала вытирать волосы — вода так и капала с них на пол.

На полу образовалась лужа. Надо было бы вытереть, но сил не было. И дело было вовсе не в похмелье — внутри всё сжималось и болело из-за Кан Чха Хёна.

Спустя время на место гнева и отчаяния пришла глухая тоска. Она догадывалась, из каких побуждений он это сделал, и от этого становилось еще горше.

Он наверняка хотел снять с её плеч груз, избавить от матери, которая знала лишь алчность и эгоизм.

Понимая, почему Соль Ён даже случайно не произносит о ней ни слова, он до последнего хранил всё в тайне.

И всё же это был поступок без капли такта, поступок, который выставил Соль Ён полной дурой.

Одной из главных причин, почему она колебалась насчет брака с Чха Хёном, была её мать. Ей было стыдно показать ему эту женщину, которая, узнав о его деньгах, вцепилась бы в него еще мертвой хваткой. Сама мысль о том, чтобы впустить такое ничтожество в его мир, вызывала в Соль Ён невыносимое чувство вины.

Мать была её личным крестом, который она должна была нести сама. Когда звонки с требованиями денег прекратились, оставив лишь редкие формальные приветствия, она решила, что мать наконец-то изменилась. Во многом именно поэтому она вчера с такой легкостью обдумывала предложение Чха Хёна.

Но всё было не так.

Всё было совсем не так...

Всё это было негласной махинацией Чха Хёна. И от того, насколько он был возмутительным, ненавистным, но в то же время несчастным в этом своем порыве, на глаза наворачивались слезы.

Мать приняла от парня своей дочери не просто конверт с деньгами или брендовую сумку — она взяла целую квартиру и даже словом не обмолвилась об этом дочери. Вот такой она была женщиной. И Соль Ён была дочерью этой женщины.

Кан Чха Хён заставил её вновь ощутить это тошнотворное отвращение, и за это она его ненавидела, ненавидела до слез.

В этот момент зазвонил телефон. Она думала, что это Чха Хён, но звонил Джу Ён. Соль Ён шмыгнула заложенным носом и ответила:

— Ах ты сволочь!

— […Плачешь?]

Его голос звучал крайне виновато и неловко. Внутри снова вспыхнул гнев. Если подумать, он тоже был соучастником.

— Давно ты знаешь? И почему молчал?!

— […Узнал недавно. На прошлой неделе, кажется. Зашел в торговый центр, а там твоя мать — все руки в пакетах с покупками. Сама со мной поздоровалась, кофе угостила. Сидит, болтает без умолку, а я слушаю и понимаю: что-то не сходится. Говорит, в её новом доме и личный фитнес-центр есть, и спа… Я осторожно спросил, и она по секрету выдала: парень дочери квартиру купил.]

Боже. Соль Ён захотелось избить саму себя за то, какой непроходимой идиоткой она была. От абсурдности ситуации даже слезы высохли.

— [Прости. Я перебрал… Слушал, как ты собираешься за него замуж, ничего не зная, а потом увидел эту его лощеную рожу — и меня так взбесило, что я просто ляпнул. Мой косяк. И Кан Чха Хёну извинения передай.]

— ...

— [Я вчера впервые видел у этого ублюдка такое выражение лица. Знаешь, у брошенного щенка, которого хозяин избил и выкинул подыхать в ветеринарку, глаза и то не такие больные. У него был взгляд человека, который прямо там мог на месте сдохнуть. Никогда бы не подумал, что буду испытывать к этому отморозку нечто подобное. М-да уж.]

— ...Чха Хён ушел?

— [Понятия не имею. Я думал, он мне еще пару раз врежет после того, как ты зашла, но он просто замер — вообще непонятно было, дышит он или нет — и так и остался стоять у твоей двери. А у меня, походу, челюсть сместилась, так что я сразу в больницу поехал.]

— ...

— [Ты это серьезно? Про то, что не выйдешь за него?]

Соль Ён ничего не ответила и сбросила вызов. Пальцы дрожали, пока она пыталась набрать номер Чха Хёна. Целый клубок противоречивых эмоций рвал её изнутри.

Прощение? Разве это вообще та ситуация, которую можно решить простым прощением? Она не знала. Впервые она злилась на него по такому поводу.

Они и раньше много ссорились — из-за инцидентов, которые он провоцировал своим поведением, или из-за мелких разногласий во взглядах.

Но тем, кто первым протягивал руку для примирения, всегда был Кан Чха Хён. Это было естественно, ведь это он всегда косячил, и это ему приходилось любой ценой удерживать её.

В последнее время период её «обиды» заметно сократился. Раньше она могла и глазом не моргнуть, пока он умолял о прощении. Но теперь она начинала колебаться в тот самый момент, когда он сдавал назад, и обида таяла уже через пару часов.

Это больше не были отношения, в которых любил только он. И если так, то в этот раз...

Когда она взрывалась, ей хотелось ранить его до самых костей, но стоило ей выплеснуть гнев, как сердце всегда начинало ныть вот так.

Слова Джу Ёна — про то, что Чха Хён выглядел хуже избитого щенка, — намертво засели в голове. Щенок? Уж кого-кого, а Чха Хёна с этим безобидным животным сравнить было сложно.

Со слезами на глазах Соль Ён побрела на кухню. В раковине громоздилась гора немытой посуды со вчерашнего ужина, а мусорный пакет был забит пищевыми отходами.

Надо сначала это вынести. Это важнее. Тут грязно. Пытаясь отсрочить звонок, она придумывала себе жалкие оправдания, механически двигаясь по кухне.

Туго завязав пакет, она подняла его и направилась к выходу, чувствуя, как снова щиплет в носу.

И он, и она — оба такие идиоты. Еще вчера вечером она с замиранием сердца ждала его, чтобы сказать «да», а всего пару часов спустя вбила в него этот жестокий гвоздь, приказав больше никогда не делать ей предложение, и захлопнула дверь.

Это было даже не просто неудачное стечение обстоятельств. Это было чудовищно.

Соль Ён кое-как всунула ноги в тапочки и распахнула входную дверь. В лицо сразу же ударил свежий воздух, на миг развеяв тяжелую хандру.

Она глубоко вдохнула утреннюю прохладу, но вдруг почувствовала чье-то присутствие рядом.

— Ты...

Было уже позднее утро. Ему давно пора было быть на работе. И подтверждением тому служил его телефон, который прямо сейчас надрывался от звонков.

Глаза, пережившие эту долгую одинокую ночь, запали еще глубже, а взгляд казался совершенно расфокусированным. Его высокая фигура выглядела настолько изломанной, словно, не будь этой стены, он бы просто рухнул на пол.

Плюх. Пакет выскользнул из рук, и наспех завязанный узел разошелся. Чха Хён скользнул взглядом по мусору, затем посмотрел на Соль Ён. И совершенно будничным тоном спросил:

— Мне выбросить?

— ...

Он молча смотрел на неё какое-то время, а затем вдруг слабо улыбнулся. Его ледяные ладони нежно легли на её щеки.

— Не плачь.

Теперь я не могу продержаться не то что пару часов — я и пары минут не выдерживаю... — подумала Соль Ён, уткнувшись в его грудь и заливаясь слезами.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver