Когда она открыла глаза, за окном была кромешная тьма. Выходит, она пролежала в отключке полдня. Тело, укутанное в мягкое ватное одеяло, было теплым и сухим. Это всё Чха Хён.
Его нигде не было видно — видимо, ушел. Нижняя часть тела от таза и ниже совершенно онемела, словно её отняли. Она, конечно, ожидала чего-то подобного, но секс оказался куда более беспощадным, чем она предполагала.
Хотелось есть, горло пересохло, всё тело болезненно ныло. Секс — это изматывающий процесс, который наполняет эмоциями, но вытягивает все остальные силы.
И эти пессимистичные мысли лезли в голову исключительно потому, что его не было рядом.
Если бы он был здесь, когда она проснулась, обнял бы её и поцеловал, она бы беззаботно решила, что секс — это самое прекрасное занятие на свете, приносящее абсолютное чувство наполненности.
Может, он с опозданием уехал на работу? Или вернулся в свою квартиру?
Подумав, не позвонить ли ему, она, даже не приподнимаясь, принялась шарить рукой по простыне в поисках телефона.
Как раз в этот момент открылась входная дверь, и в квартиру вошел Чха Хён. В одной руке он держал несколько битком набитых пакетов — зрелище, совершенно не вяжущееся с его рубашкой и строгими брюками.
Он поставил их на обеденный стол и, заметив, что Соль Ён проснулась, быстрым шагом подошел к кровати. Соль Ён почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Он улыбнулся и убрал волосы с её лица.
— Ну наконец-то наша счастливая соня соизволила проснуться.
— Это из-за тебя.
Голос совсем сел. Она схватилась за горло и поморщилась. Догадливый Чха Хён тут же поднялся и налил ей чашку ячменного чая. Из тех покупок, что он принес.
Чай был не слишком холодным и мягко скользнул в горло. Когда она осушила чашку и облегченно выдохнула, Чха Хён с улыбкой прижался к её влажным губам и слегка прикусил их, прежде чем отстраниться.
— Какой приятный вкус.
— ...Тебе правда не нужно на работу?
— В такое время?
Он бросил взгляд на висящую за окном луну. Смутившись, Соль Ён почесала голову и резко отвернулась. Он откинул одеяло, забрался к ней в постель и прижался губами к месту за её ухом.
— В холодильнике было шаром покати, так что я купил всё подряд, что попалось под руку, но готовить сейчас — слишком долго. Лучше поедим где-нибудь. Вставай.
— Можно же просто доставку заказать.
— Все в курсе, кроме Ю Соль Ён, что местная доставка — это просто мусор.
Не то чтобы еда была ресторанного уровня, но уж точно не мусор.
Она хотела поспорить, но в итоге просто кивнула в знак согласия. Взгляд Чха Хёна замер на её щеке, где расцвел красный след от его зубов — он укусил её в порыве страсти.
Издав задумчивое «Хм», он долго разглядывал след, а затем принялся неторопливо и тщательно вылизывать его, прямо как кот, вычищающий свою шерстку.
Она покорно терпела, но вдруг он схватил её за подбородок и повернул её лицо к себе. Язык, только что увлажнявший её щеку, скользнул ей в рот. Сплетение плоти сопровождалось обрывистыми, горячими выдохами.
Из-за того, что раздета была только она, Соль Ён чувствовала себя уязвимо. И, как она и ожидала, его рука легла на её грудь. Разминая мягкую плоть, словно тесто, он всё глубже и жарче сплетался с её языком.
Они жадно глотали слюну и дыхание друг друга. Это был поцелуй не после секса, а перед ним — поцелуй, который поджигал фитиль и раздувал пламя.
Казалось, они могут целоваться так целую вечность, но вдруг, словно вспомнив о своих планах, он резко вытащил свой язык, грубо исследовавший её рот, и, тяжело дыша, спросил:
— Что будешь есть?
— У-у, ха... А? Что?
Захлебываясь от послевкусия поцелуя, Соль Ён вообще не поняла вопроса. Он какое-то время смотрел на неё потемневшим, искрящимся взглядом, а затем бросил взгляд на часы на тумбочке. Без пятнадцати девять.
С решительным лицом Чха Хён рывком скинул с неё одеяло. Пожирая взглядом её обнаженное тело, ярко освещенное лампой, он навалился на неё сверху.
Его блестящий от слюны язык вызывающе скользнул по её коже.
— Выйдем ровно в девять.
Ограничив время, он впился в неё с такой жадной и исступленной страстью, словно это были последние минуты его жизни.
* * *
Хотя он и заявил безапелляционно, что они выйдут ровно в девять, на самом деле они покинули квартиру на целых двадцать минут позже.
Мало того, он на руках донес Соль Ён, которая из-за распухших губ и слабости в ногах не могла нормально идти, до пассажирского сиденья. И, усадив её, еще долго целовал, бездарно тратя время.
У Соль Ён от голода кружилась голова и немели кончики пальцев. Когда во время поцелуя её руки, обвивавшие его шею, бессильно упали, Чха Хён наконец-то пришел в себя. И только тогда он вдавил педаль газа, спеша к ресторану.
По пути он кому-то позвонил. Судя по разговору, это был как раз тот ресторан, куда они ехали. Было уже поздно, и он просил их не закрываться.
Его тон был вежливым, но в нем всё равно сквозило высокомерие. Ничего не поделаешь — такова его природа.
Неизвестно, был ли он частым гостем этого заведения, или же просто люди такого уровня всегда узнавали Кан Чха Хёна, но стоило им переступить порог, как весь персонал, от управляющего до официантов, выстроился в ряд, почтительно кланяясь и провожая их к столику.
Пока они поднимались по лестнице, Соль Ён, прислонившись к его груди, тихо ворчала, что умирает от голода. Он ласково ущипнул её за щеку и с усмешкой предложил капризничать так же и в постели.
Из-за этого Соль Ён скосила на него глаза и не проронила ни слова вплоть до того момента, как перед ними открылась раздвижная дверь кабинета.
Оказавшись на напольной подушке, Соль Ён буквально растеклась по ней, как лужица. Чха Хён, собиравшийся сесть напротив, устроился прямо рядом с ней и заказал комплексный ужин.
Аккуратно вытирая руки Соль Ён влажным полотенцем, Чха Хён то и дело поглядывал на её надутые белые щечки. Он игриво ткнул её в кончик носа, а затем провел большим пальцем по распухшим губам.
— Злишься, что я тебя голодом морю из-за того, что твои губы засасываю?
— ...
— М-м? Милая.
— ...
— Лучше поори на меня. Когда ты так забавно смыкаешь губы, мне хочется снова на них наброситься. Вот, смотри. Я опять хочу тебя покусать.
Еще с самого выхода из дома он пребывал в подозрительно приподнятом настроении. Соль Ён казалась ему настолько невыносимо очаровательной, что он просто не мог совладать с собой и порывисто целовал её при каждом удобном случае.
Уклоняясь от его взгляда, одновременно сладкого и пугающе голодного, она подтянула колени к груди и спрятала в них лицо.
Щеки горели. Он легонько поцеловал её в выставленное напоказ ушко. А затем прижался лбом к её горящему уху и мелко, с фырканьем потерся, словно огромный пес.
Только не тот послушный пес, что выполняет команды, а скорее избалованный волк, который всё время норовит прыгнуть на голову. И всё же в конечном итоге уступающий своей хозяйке — пес, которого невозможно ненавидеть.
Их игра в кошки-мышки закончилась лишь тогда, когда официант принес еду. Роль охотника играл его взгляд, а пряталось насупленное лицо Соль Ён.
Соль Ён, так упорно избегавшая его, звонко рассмеялась, когда охотник бесчестно пустил в ход щекотку.
Из-за этого она проголодалась еще сильнее. Глядя, как на столе одно за другим появляются блюда, она, видимо, неосознанно просияла. Чха Хён тихо усмехнулся.
Среди множества тарелок её взгляд зацепился за слегка обжаренного морского окуня, нежнейшее мясо горбыля идеальной прожарки и бараньи ребрышки в винном соусе.
Слюнки потекли. Желудок жалобно взвыл, требуя еды. Как только официант закрыл дверь, Соль Ён потянулась за палочками, но Чха Хён подвинул к ней глубокую пиалу. Это была крабовая каша с кусочками грибов.
— Не порть желудок. Начни с каши.
— Не хочу это.
— Знаю, что ты у меня как ребенок, но от привычки перебирать еду пора избавляться.
То, что он заставлял её есть грибы, раздражало её даже больше, чем то, что он обращался с ней как с ребенком. Когда она, умело орудуя ложкой, попыталась выудить кашу в обход грибов, он с легким смешком выдохнул: «Ах ты ж» — и накрыл своей огромной ладонью её руку с ложкой.
Подчиняясь его силе, ложка зачерпнула те самые грибы, которые она так тщательно отбраковывала, и он поднес эту щедрую порцию прямо к её рту.
— Давай, хотя бы ложечку. Эти грибы невероятно полезны. Мне их даже жалко — так ты ими пренебрегаешь.
В его голосе прозвучали почти жалобные нотки, и Соль Ён, хоть ей это и не нравилось, отбросила свое упрямство.
С таким видом, будто ей предстояло проглотить жука, она неохотно открыла рот. Затем быстро прожевала грибы и проглотила.
И всё же грибной вкус еще долго оставался во рту как послевкусие. Чтобы перебить его, она закинула в рот кусочек мяса, который он для неё заботливо нарезал. Чха Хён вздохнул и пробормотал:
— Чтобы тебе угождать, придется перед свадьбой пойти на кулинарные курсы.
Услышав это, Соль Ён замерла прямо с палочками в руках. Чха Хён, который, накормив её, только сейчас собирался поесть сам, тоже остановился.
Теплую, уютную атмосферу мгновенно разрезал его острый, пронзительный взгляд. Взгляд, который, казалось, видел её насквозь. Теперь всё стало кристально ясно.
Причина, по которой он был так неестественно радостен с самого выхода из дома, нет — с того самого момента, как она проснулась.
Соль Ён вдруг так сильно затошнило, словно ей предстояло выблевать ту скудную еду, что она только что проглотила.
У этого мужчины интуиция была острее, чем у дьявола. По одному её взгляду, по малейшему жесту он со стопроцентной точностью угадывал, о чем она думает.
И именно поэтому ей было с ним одновременно легко и до жути некомфортно — ведь даже когда она отчаянно пыталась что-то скрыть, он всё равно всё понимал.
Его длинные пальцы ухватили её за подбородок. Взгляд, с которым она столкнулась, был пугающе холодным.
— Не похоже, что ты забыла, но что тогда означает это выражение лица? Словно ты только что услышала нечто чудовищное.
