И что теперь? Неужели ей оставалось лишь вот так покорно ждать, пока к нему не вернутся воспоминания за эти восемь лет?
Но она не хотела этого. Ведь ей было так одиноко уже сейчас...
— Ах!
Почувствовав лёгкий запах гари, Соль Ён с опозданием вспомнила, что вообще-то готовит. В голове тут же всплыл строгий голос Чха Хёна о том, что у плиты нельзя витать в облаках.
Она в панике бросилась переворачивать грибы и убавила огонь под горшочком с супом, крышка которого уже подпрыгивала от кипения. Если бы Чха Хён увидел это, он бы укусил её за щёку и выгнал с кухни.
Представив эту сцену, она слабо улыбнулась. Однако за этой мимолётной улыбкой вновь последовала затяжная, глубокая печаль.
По несколько десятков раз на дню она сбегала от реальности, утопая в звуковых галлюцинациях и фантазиях о нём, и так впустую проводила время.
Его тень, которая со временем должна была бы рассеяться, с каждым днём ложилась на неё всё темнее. Чтобы вырвать его образ, глубоко въевшийся ей в душу, придётся разодрать себе грудь.
И после всего этого ей предлагают просто ждать?
Соль Ён достала из холодильника бутылку холодной воды. Чтобы хоть как-то остудить пылающее нутро, она, даже не наливая в стакан, начала жадно пить прямо из горла.
Выдохнув холодный воздух и утирая влажные губы тыльной стороной ладони, она вдруг замерла.
Снаружи, за дверью, почему-то было шумно. Время — нет ещё и восьми утра. К ней некому было прийти в такую рань.
Джу Ён не из тех, кто заявляется без предупреждения. А кроме него у неё нет никого настолько близкого.
Шаги за дверью становились всё громче и увереннее. Не успел раздаться звонок, как кто-то грубо дёрнул ручку двери. Глядя на опасно дёргающуюся ручку, Соль Ён в ужасе попятилась.
Вор? В такое время?
Соль Ён, нащупав телефон и крепко сжав его в руке, подошла к двери. В ту же секунду раздался щелчок, и дверь, не оставив ей ни единого шанса, широко распахнулась.
Глаза Соль Ён округлились от шока. Единственный человек, у которого был ключ от её квартиры, — это...
— Значит, это ключ отсюда.
Повернувшись спиной к ослепительному утреннему солнцу, в квартиру по-хозяйски уверенно вошёл он — Кан Чха Хён.
Соль Ён застыла как вкопанная.
Крутя на указательном пальце брелок с ключами, он прошёл мимо остолбеневшей Соль Ён прямо на кухню и окинул квартиру высокомерным взглядом.
Соль Ён, которая днями и ночами жила лишь фантазиями о нём, на мгновение запуталась: реален ли он сейчас или это снова иллюзия. Но его громоподобный, едкий сарказм вдребезги разбил её сомнения, заставив содрогнуться всю квартиру:
— Ну и конура. Тут даже не потрахаешься от души — того и гляди потолок обвалится.
Выплюнув это жестокое оскорбление прямо в лицо хозяйке дома, Чха Хён направился к кровати, простыни на которой ещё не были заправлены после сна, и с размаху уселся на неё.
Непонятным, нечитаемым взглядом он долго смотрел на то место, где недавно лежала Соль Ён. Затем он резко вскинул голову и впился в неё, всё ещё глупо топчущуюся в прихожей, взглядом хищника, загоняющего добычу.
— Ты чего там застыла? У тебя гость вообще-то.
— ...
— Пить я не буду, так что иди сюда. Хочу как следует рассмотреть ту самую рожу, которая, блять, никак не идёт у меня из головы.
Его тон был полон презрения, но сам он выглядел до крайности напряжённым. Словно человек, изнывающий от жажды, он пожирал её губы глазами.
— ...
Соль Ён стояла, не шевелясь, и молча смотрела на Чха Хёна.
Он был одет просто: голубая хлопковая футболка и чёрные джинсы. Но стоило ему пройти мимо, как от него пахнуло его любимым парфюмом, которым он пользовался только по особым случаям, а на запястье красовались его самые дорогие часы.
Внезапный визит так выбил Соль Ён из колеи, что она не могла понять, радоваться ей или злиться. Их молчаливое, напряжённое противостояние продолжалось.
Оно прервалось лишь тогда, когда лицо Чха Хёна внезапно исказилось от недовольства:
— Что у тебя там горит?
— Ах!
Его слова заставили Соль Ён заметить суп, выкипающий из горшочка, и дымящуюся сковородку. Она бросилась к плите и торопливо выключила конфорки, но кусочки тыквы, которые она жарила вместе с грибами, уже успели обгореть по краям.
Пока Соль Ён с отчаянием смотрела на испорченный завтрак, над ней нависла тень Чха Хёна. Она вздрогнула и обернулась. Чха Хён, прищурившись, рассматривал подгоревшую еду и с издёвкой цокнул языком:
— Это вообще съедобно?
Уши Соль Ён вспыхнули как помидоры. Чха Хёну, казалось, этот вид пришёлся по вкусу, и он облизнул пересохшие губы.
Её широко распахнутые, смущённые глаза суетливо забегали, а затем, затаив крошечную надежду, замерли на его лице.
— Откуда ты знаешь этот адрес?
— А что? Сердце замерло в надежде, что тот самый идиот Кан Чха Хён, который был готов вырвать для тебя печень и сердце и вёл себя как безмозглый раб, вдруг вернулся?
Значит, всё-таки нет.
Робкая надежда, зародившаяся в сердце Соль Ён, камнем пошла ко дну. Ну да, с чего бы. Если он хотел узнать, где я живу, у него для этого полно способов.
Она видела его впервые за целую неделю. Соль Ён изо всех сил подавила в себе трепет и тоску.
Она была уверена, что, пока не позвонит первой, он никогда не станет её искать. Она была так рада его видеть, что у неё даже не возникло мысли отчитать его за наглый, бесцеремонный визит.
Забыв о голоде, она просто не отрывала от него взгляда. В его глазах больше не было прежней нежности, но теперь в них читалось нечто куда более неистовое.
Это был пронзительный, изучающий взгляд — так смотрят на ничтожную вещь или пытаются разгадать непостижимый феномен. Но в то же время этот взгляд был переполнен сгустком обжигающей, взрывоопасной ярости, выдержать который было почти невозможно.
Соль Ён провела ладонями по горящим щекам, растерянно соображая, что же ему сказать. А затем вдруг спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
Чха Хён ничего не ответил, лишь продолжил сверлить её глазами. Неловкость сменилась удушьем.
Стоя со скрещёнными на груди руками в расслабленной позе, он медленно сменил положение. От запаха, исходившего от него, у Соль Ён закружилась голова.
Свежий, но глубокий и насыщенный. Остающийся после него шлейф обжигал, словно пламя, — аромат, который чертовски подходил ему.
Опустив руки, он прижал тыльную сторону ладони к кончику носа и нахмурился.
Из-за запаха гари? Смутившись, Соль Ён потянулась за крышкой, чтобы закрыть сковородку, но он вдруг наклонился прямо к её шее.
Соль Ён застыла как бревно. На расстоянии, когда она чувствовала его дыхание, он глубоко вдохнул и выдохнул. Тонкие волоски на её затылке дрогнули от этого горячего порыва.
Ха-а. Из его груди вырвался тяжелый, глухой вздох. Он вскинул голову, и его взгляд был уже на грани срыва. По спине Соль Ён пробежал ледяной холод.
Не успела она моргнуть, как он стальной хваткой вцепился в её запястье и потащил к кровати.
Одним рывком повалив Соль Ён, которая только сейчас устыдилась неприбранных простыней, на спину, Чха Хён уткнулся лицом в её разметавшиеся волосы. Он втягивал в себя её запах так жадно и неистово, словно мечтал об этом всё это время.
От его внезапных действий в голове Соль Ён воцарился полный хаос.
— Признавайся, — его голос, сорванный до жалкой хрипоты, подчинил её разум. — С того самого дня ты, блять, только обо мне и думала, да?
Его слова вонзились ей в грудь как клинок. Как жестокий клинок, потому что это была правда.
— Я тебе даже снился, сводя тебя с ума.
Прямо как ты мне.
Конец фразы он произнес не вслух, но она отчетливо прочла это в его глазах.
Чха Хён всё ещё смотрел на неё взглядом, полным отрицания. Но то упрямое отторжение, что было в первый день в больнице, поблекло, а на его место пришел целый вихрь новых, смешанных эмоций.
Соль Ён знала этот взгляд. Как она могла не узнать этот порочный, греховный взгляд, который отравлял ей все школьные годы?
Потерявший память Чха Хён, как и тот Чха Хён до амнезии, всё-таки не избежал своей одержимости и снова запал на неё.
Она не понимала, чем именно тогда и сейчас привлекала его так сильно, что он набрасывался на нее как дикий зверь, но сомнений не было. То, что сначала его до одури привлек запах её тела, тоже повторяло сценарий из прошлого.
А если всё пойдёт по тому же сценарию, то дальше, опережая любые чувства, он начнёт агрессивно добиваться её тела.
Было очевидно, что он сходит по Соль Ён с ума, но при этом пытался завладеть ей с помощью грязных уловок и грубой силы — мужчина с абсолютно извращенными моральными принципами.
Даже до того, как имя Кан Чха Хён выжглось в её сердце, она никогда не встречала никого столь разрушительного для тела и разума, и вероятность встретить кого-то подобного в будущем равнялась абсолютному нулю.
Что же мне делать. Надо оттолкнуть его. Надо бежать, содрогаясь от отвращения, как в те дни...
— Как ты узнал?
Но я этого не хочу...
Эти слова, прозвучавшие для неё самой влажным, сокровенным шепотом, стали для Чха Хёна последней каплей. Его самообладание с треском рухнуло.
