— Кан Чха Хён!
Услышав гневный рык председателя Кана, врачи, до этого замершие в ужасе, торопливо и понимающе выскользнули из палаты. Чха Хён лишь повёл бровью.
Палец, с нажимом поглаживавший уголок глаза Соль Ён, медленно соскользнул к её подбородку. Кожа была тёплой и нежной.
— А кожа-то у тебя что надо.
Казалось, на кончиках его пальцев остался запах детской присыпки. Места, которых он касался, вспыхивали красным. То, как она пыталась сдержать слёзы, когда ей отчаянно хотелось плакать, выглядело даже забавно.
В ней нет абсолютно ничего в моём вкусе, так с чего я вдруг так помешался на ней, что бегал за ней восемь лет?
Но куда сильнее любопытства в нём клокотала ярость. Иррациональное, абсурдное чувство бешенства от того, что из-за какой-то девчонки он потерял кучу времени и целую часть своих воспоминаний.
Ему уже не раз доводилось открывать глаза и видеть перед собой больничный потолок, так что это его не удивило. Встретившись взглядом со стариком, он лишь лениво подумал, что сейчас ему снова прилетит клюшкой для гольфа.
Но вместо этого старик, чьё лицо вдруг просияло, притащил с собой толпу людей в белых халатах и, брызжа слюной, принялся заваливать его идиотскими вопросами: пришёл ли он в себя, не болит ли где-нибудь.
Он понятия не имел, к чему эти глупые вопросы, но, догадавшись, что накануне произошла какая-то серьёзная авария, отвечал наугад. С каждым его словом старик, казалось, старел прямо на глазах, но Чха Хёну было на это наплевать.
Что-то неладное он заподозрил лишь тогда, когда с губ старика слетело незнакомое имя.
— Нужно позвонить Соль Ён. Наконец-то она сможет нормально поспать.
С женщиной, которая приходилась мне матерью, этот старик разводился ещё до того, как мне наскучил обычный секс.
Кто такая эта Соль Ён, которой так необходимо было сообщить, что сын очнулся? Когда он задал этот вопрос, лицо старика исказилось так, что на это стоило посмотреть.
И тогда он всё узнал. Узнал этот бред собачий: что он не просто потерял восемь лет жизни, но и все эти восемь лет, как обезумевший, бегал за одной девчонкой.
А когда ему сказали, что он въехал в грузовик, отвлёкшись на разговор с ней по телефону, он даже не нашёлся, что ответить.
Блять, что же это за невероятная баба такая, что из-за неё я даже дороги не видел и остался калекой? Любопытство жгло его изнутри, как раскалённая лава.
Женщины для него были сродни щенкам: если их приятно держать в руках — хорошо, если начинают цепляться — доставляют проблемы. Пока они мило тявкают, это забавно, но стоит им перегнуть палку — хочется дать им по носу и выкинуть. И до сих пор не было ни одной, которую он ставил бы выше такого щенка.
И эта девчонка водила его за нос целых восемь лет? Вот это вот ничтожество?
Светлая кожа да пухлые губы, которые так и просились, чтобы их покусали, — больше в ней ничего не было. Может, если её раздеть, она станет симпатичнее? Да такие, если их резко раздеть, сразу в рёв ударятся. Никакого интереса.
То, как она сверлила его глазами, полными слёз, выглядело, конечно, миленько, но не более того. Ничего цепляющего в ней не было, так на что он вообще клюнул?
Чха Хёну казалось, что он до потери памяти был жалким идиотом. И, возможно, именно это ощущение вызывало в нём непреодолимое желание растоптать Соль Ён.
Девчонка, которая с виду должна была забиться в угол, не отводила от него взгляда. Если есть что сказать — говорила бы, но она лишь кусала губы. Того и гляди, кровь пустит. Почему-то это начинало его раздражать.
— Соль Ён, как видишь, этот паршивец ещё не в себе. Ступай домой. Я свяжусь с тобой позже.
Голос председателя Кана разрубил напряжение, искрящееся между Чха Хёном и Соль Ён.
При словах старика её худые плечи мелко затряслись, а глаза дрогнули, и она жалко опустила голову.
Чха Хён внимательно наблюдал за её состоянием. Её маленькие кулачки то сжимались, то разжимались. Да от таких кулаков даже щекотно не будет, но она продолжала это делать, словно пытаясь сдержаться.
А затем она подняла бессильно раскрытые ладони и принялась яростно стирать слёзы, заливавшие щёки.
Расплакалась. Ненавижу баб, которые ревут вне секса.
Заплаканные, покрасневшие глаза Соль Ён, рыдавшей так тихо, что окружающие затаили дыхание, внезапно устремились на Чха Хёна. Её губы, израненные зубами, наконец-то разомкнулись.
— Председатель. Пожалуйста, оставьте меня с Чха Хёном наедине. Буквально на минуту. Только на минуту...
Смотри-ка, что удумала.
Чха Хён усмехнулся, развернулся и уселся на край кровати. Старик, поколебавшись, тяжело вздохнул и вышел.
Как только дверь за ним закрылась, Соль Ён быстрым шагом подошла к Чха Хёну и замерла перед ним. Судя по её старым тапочкам и растянутой футболке, она неслась сюда сломя голову.
Выходит, она, конечно, ломалась все эти годы, но не любить его не могла. Её лицо так наивно и откровенно выдавало всю ту боль, которую она сейчас испытывала.
Такое лицо так и хочется поизводить. Чха Хён, столь решительно выгнавший старика, теперь молча смотрел на Соль Ён снизу вверх, не спеша начинать разговор. Глядя на её губы, на которых всё ещё виднелись следы от зубов, он почему-то почувствовал жажду.
Если завалю её — проблем не оберёшься. Пытаясь подавить мимолетное желание, Чха Хён по привычке похлопал по карманам больничной рубашки в поисках сигарет, но тут же вспомнил, где находится.
Ха-а. Он с силой потер надбровные дуги опустившейся рукой. И в тот момент, когда он уже решил, что у него даже не встанет, его накрыла волна фруктового, почти ягодного аромата. Соль Ён незаметно опустилась на кровать совсем рядом с ним.
— Как ты... себя чувствуешь?
Её голос дрожал так, будто мог сломаться в любую секунду, и всё ради того, чтобы задать такой пустяковый вопрос. Её полные слёз глаза смотрели на Чха Хёна так, словно она уже давно в нём утонула.
Так и знал. Очередная баба, которая без ума от меня.
Чха Хён уперся локтями в бёдра и подпёр подбородок рукой. А затем, сам того не осознавая, глубоко, словно наркотик, вдохнул запах её кожи.
То, что он сначала принял за какие-то духи, оказалось её естественным запахом. Запахом, пробуждающим возбуждение. Обмякнув, Чха Хён втягивал этот аромат так жадно, будто слизывал его языком.
— Слава богу, ты очнулся. Спасибо, что пришёл в себя. Правда. Чха Хён.
И что, мне теперь обнять тебя? Что за бред.
Хотя Чха Хён и насмехался над её жалкими словами, его взгляд неумолимо тяжелел. Запах, исходивший от её шеи — запах, в который хотелось уткнуться носом, — притуплял бдительность и успокаивал его обычно натянутые, как струна, нервы.
— Я забуду всё то жестокое, что ты сегодня наговорил, и просто уйду. Главное, что ты очнулся, и теперь мне... мне уже легче. Поправляйся. Я ещё приду.
— ...
— ...Пока.
А кто тебе разрешил?
Стоило Соль Ён попытаться встать, как Чха Хён схватил её за плечи и одним движением повалил на спину. Однако, словно ожидая этого, Соль Ён не стала сопротивляться и просто смотрела на него снизу вверх.
Странная псина. Она и сейчас ревёт, а если её поиметь, как она завоет? Будет это весело или только выбесит — он не мог предугадать. Он никогда не сомневался, спать с кем-то или нет, но с ней почему-то...
Чха Хён, видя, что Соль Ён даже не пытается вырваться, наклонился ещё ниже к её лицу. От запаха её тела, доносившегося с такого расстояния, что они касались друг друга пушком на коже, у него кружилась голова.
Низкий голос Чха Хёна обрушился на Соль Ён:
— Мы с тобой спали?
— ...
— Каким бы идиотом я ни был рядом с тобой, я бы ни за что не стал дрочить в сторонке восемь лет.
— ...
— Думала, я шучу, когда сказал тебе доказать это?
— Не надо...
— Что за... ха-а, какими духами ты пользуешься? Из-за твоего запаха я забыл всё, что хотел сказать!
В конце концов, не выдержав, Чха Хён потянулся к губам Соль Ён, но в последний момент сменил направление и уткнулся носом ей в шею.
Только вдохнув вплотную, он понял. Это не искусственный аромат духов, а её собственный, естественный запах.
Этот запах дразнил его обоняние с того самого момента, как он подошёл к ней, когда она стояла посреди палаты. Запах, который бил Кан Чха Хёну прямо ниже пояса.
Кожа под его носом была невероятно гладкой. Он провел кончиком носа от её ключицы к виску. Если лизнуть, будет сладко. Наверняка у её тела именно такой вкус.
Ю Соль Ён. Как только он услышал это имя, оно показалось ему пропитанным сахаром. Она таила в себе сладкую притягательность.
Рука Чха Хёна резким движением сгребла футболку Соль Ён. Он собирался её снять, а если не получится — разорвать к чертям. Тело действовало быстрее разума. Но в это самое мгновение...
— Чха Хён. Чха Хён...
Тонкие руки отчаянно и нежно обхватили Чха Хёна за шею.
